Артуро нёсся мимо красивых особняков Мортена, не видя перед собой ничего. Прохожие, задетые его стремительным телом, посылали ему вслед пожелания сдохнуть, споткнуться и проехаться носом по камням. Один ребёнок даже упал, когда Артуро оттолкнул его, но сам Ви Сент не заметил этого.

Уже семь дней его мысли занимал Сад Бестий и картина того, как Богиня отдаёт свою кровь черноволосому хмырю, больше похожему на бабу, нежели на мужчину. О том, что это мужик, Артуро догадался по стояку, выпирающему из штанов незнакомца. Желание спалить весь Сад выжгло мозг Артуро, и парень поспешил убежать из-под крон вечнозелёных деревьев.

Артуро неделю не был у Богини. У него началась ломка. Без этого голоса, без прикосновений. Да он даже Феникса перестал вызывать, потому что обиделся ещё и на него.

Вместо этого он носился по городу от подворотни к подворотне в надежде, что его собьёт автомобиль или пристрелит какой-нибудь бандит-новичок.

Но особняки пролетали мимо, а желанный покой всё не находился. И с чего Артуро так нервничать, мало ли кого Богиня принимает в своём саду? Но увиденное было столь откровенным, запретным. Казалось, эти двое знают что-то, чего никогда не постигнет Артуро. А ведь он ходил в Сад уже четыре года, и Богиня не то что не давала ему своей любви! Даже его крови ещё не пробовала!

Тяжёлый сумрак мортеновской ночи только сильнее бередил душу. Артуро бежал быстрее, но неизменно оказывался перед воротами Сада Бестий.

— Да что за дрянь! — Артуро пнул бомжеватую тварь, развалившуюся у него на пути. В Мортене было очень мало нищих, и никто из них не спал на улице. Их свозили в бордели или тюрьмы. Де Лоты не любили грязи в своём городе. Каждого человека определяли в отведённое ему место. Если такого места не находилось — убивали.

Спящий мужчина перекатился вдоль по улице, перевернувшись несколько раз вокруг своей оси.

Артуро нахмурился. Тело показалось ему слишком лёгким даже для голодного беспризорника.

Подошёл ближе и закрыл рот руками, чтобы ненароком не разбудить соседние дома матом.

Человек был мёртв, высушен словно мумия. И лицо его перекосило от крика.

Артуро ринулся за констеблем.

* * *

Вернулся домой Артуро только под утро. Всю ночь его продержали в участке, допрашивали, подозревая в убийстве. Но доказательств не было, и, понятное дело, его отпустили.

В особняке Ви Сентов, как обычно, стоял крик. На этот раз кричал Винченцо:

— У моей матери была дочь где она?

Артуро выглянул из-за угла. Бертиан и Винченцо особенно не прятались. Просто разговаривали на повышенных тонах в гостиной. Всесильный старший брат и ублюдок-приживалка, как называл его Эльдорадо. А Артуро и не знал, что у Винченцо была сестра. Максимилиано признал его сыном и вписал в завещание (как говорил Бертиан), несмотря на то, что Вин родился от любовницы, к которой ревновала первая жена и мать Бертиана.

— Её звали Трис — отец сделал её служанкой. Но она умерла.

— Как? — казалось, Винченцо побледнел, но брат никогда излишней нежностью ни к матери, ни к другим родственникам не отличался.

Бертиан же курил, и тон его был ровным, будто речь шла о прогнозе погоды на неделю:

— Её разорвали бестии. В отличие от тебя, её не защищали днём и ночью от чужих фамильяров. Однажды утром остатки от неё нашли в оранжерее. Ей было шесть или семь лет. Тебе около двух. Тогда твоя мать и покончила с собой.

— Как она допустила такое?!

— Отец говорил, что она была сумасшедшей.

— Скорее всего, кто ещё согласится жить с ним по одной крышей и рожать ему детей.

— Вин, ты мне брат, но не смей говорить такое.

Винченцо подпрыгнул и попытался ударить Бертиана кулаком по лицу. Берт увернулся, ловко отступил в сторону и прищурился на брата.

— Ребята! Я труп нашёл!!! — заорал Артуро, вклиниваясь в драку. И тут же получил с обеих сторон: в ухо и в живот. — Ёптыть…

— Очень за тебя рады, — хохотнул Бертиан. — Отметим?

— Идиот! — выругался Винченцо, облил Артуро ненавистью зелёных глаз и ушёл из комнаты. Чуть хвост себе не прищемил хлопнувшей дверью.

— Реально! Высушенный, как помидор для гербария! — продолжал бесноваться Артуро, загораживая путь старшему брату, вознамерившемуся догнать Винченцо и вразумить. И, как ни странно, это подействовало. Бертиан перенёс внимание на Артуро и переспросил:

— Высушенного? С открытым ртом?

— Ага, — заулыбался Артуро. — Жёлтого такого. Прикольного.

— Надо отцу сказать, — каким-то невесёлым голосом ответил Бертиан, схватил Артуро за руку и потащил в кабинет Дона.

А Артуро сегодня как назло куртку поверх полосатой кофты надел! Парень тут же принялся раздеваться.

Максимилиано удивлённо осмотрел детей и со вздохом выгнал уборщицу, делающую ему приятное.

Бертиан толкнул Артуро вперёд, заставляя говорить первым.

— Отец, в Мортене уже пятое убийство. Маньяк высасывает своих жертв словно мумий, и полиция не может его найти. Очень нервничают, — безразличным тоном оповестил Артуро, смотря преимущественно в потолок. С отцом он предпочитал не общаться, не смотреть ему в глаза, не созваниваться и не переписываться. Даже с днём рождения поздравлял через вторые руки.

— Шесть убийств, — добавил Бертиан. А Артуро хмыкнул. Вот оно как, оказывается. Максимилиано поддержал его удивление:

— В Мортене завёлся маньяк и это не Ви Сент?

— Нет, отец, это чей-то фамильяр.

— Что за идиотизм?!

— Это не идиотизм. Она просто не может его контролировать, — буркнул Артуро и тут же прикусил себе язык.

— Кто?

— Мне пора, — попытался слиться со стеной Артуро, но Бертиан поймал его за шиворот:

— Говори!

— Я вот решил отдельно от клана пожить! — Артуро сказал то, чего говорить не следовало. О чём даже думать опасно было.

Но что отвлекло всех от предыдущей фразы.

Максимилиано покраснел и вытащил из тумбочки пистолет. Плохой знак. Ох, плохой, хреновый совсем.

— Я разрешу тебе это, если выполнишь моё условие, — сказал Дон, по одному вставляя патроны в барабан.

Артуро тут же закивал:

— Полы подмести во всём доме? Выкинуть новогоднюю ель? Жоки помыть всем фамильярам?

Отец его веселья не разделил. Приподнял левую бровь и лениво, скучающе сказал:

— Убей Валериану Де Лот.

— Да она ж своя! Почти родня!

— Кому?

— Алессандре, а Алесса — нам и… — Артуро растерялся под презрительным взглядом отца.

Парень надеялся, Максимилиано хватит того, что Адриатика является наследницей клана Де Лот. Кровь отхлынула от лица, как только он представил разочарование сестры, Фабрицио и их дочери. Даже если у Валерианы появится ребёнок, они смогут перехватить власть. Дон-женщина уже не новость, Де Лоты привыкли к юбке во главе семьи. Но глаза отца горели жаждой мести. Он просто хотел уничтожить клан Де Лот и всё, что с ними связано. Ему не нужны были обещания, договорённости или консенсусы. Ему хотелось только крови.

Артуро сглотнул и пересохшими губами произнёс:

— Если ради семьи я должен убивать, я выберу другую семью!

Максимилиано вскочил, щёлкнул предохранителем сорок четвёртого магнума и навёл его на сына. Процедил:

— Я создавал наш клан тридцать лет, чтобы вы развалили его?!

— Это твоя мечта, отец. Не все обязаны ей следовать! У тебя ещё двенадцать детей, поговори с ними, может, кто и согласится на роль хорошего сына.

— Забываешься, Артуро.

— Он исправится, кровь в жопе играет! — Бертиан загородил Артуро, уже отчаянно жалея, что притащил брата в кабинет отца. Максимилиано кивнул дулом вбок, приказывая отойти. Бертиан не сдвинулся с места.

Артуро сам выглянул из-за брата, сверкнул синими глазами и растрёпанной обгорелой чёлкой:

— Не хотел вас расстраивать, отец, но я уже не ребёнок. Я ухожу!

— Отказаться от дома Ви Сентов может только мертвец! — взревел Максимилиано, целясь, чтобы пуля прошла рикошетом и попала в тело пятнадцатого сына, минуя первого.

Но Артуро и не думал бежать, ненависть затмила его разум, парень оттолкнул брата и исступлённо дёрнул лямки штанов:

— Ну, давай, прибей меня!

Звук выстрела был привычен для этих стен. Гильзы часто звенели по деревянному полу. А прислуга не удивлялась и смиренно выносила горы железа. Иногда отстреленные части тел. Оттерала кровь со стен, пола и потолка.

На этот раз им достались отстрелянные гильзы и редкие капли крови. Пуля застряла в руке Артуро чуть выше локтя.

— Теряешь хватку, отец. — Парень прижал раненую конечность к боку и медленно двинулся к двери из кабинета. Кровь выступила свозь рубашку, окрасив пальцы в ярко-алый. Но Арутро улыбался.

Сзади послышался крик. Его Феникс поджёг бумаги на столе Максимилиано Ви Сента.