Возможно, старому вампиру нужен был просто кто-то, знающий о нём правду.

Возможно, Менетнашт просто издевался над охотником на вампиров, заставляя его приводить к нему новых жертв и самого быть живым десертом.

Но Менетнашт научил Доминика высшей математике, биологии и химии, показал подвал, в котором среди многочисленных колб дымились смеси ингредиентов и оживали новые виды существ.

Так Доминик узнал о бестиях.

Животных, которые питались кровью, чьей единственной целью была еда.

Но их хозяином вампир был лишь отчасти. Бестии создавались из бессмертной крови, беспрекословно подчинялись создателю и одновременно были им самим.

Это Доминик понял после одной из прогулок с фамильяром-волком. Волк загрыз зайца, но Менетнашт узнал об этом раньше, чем Доминик вернулся в замок.

В чёрных подвалах замка Менетнашт смешивал гены и совершенствовал своих ручных охотников. Звери убегали в город и ели. А кровь алела на губах бессмертного.

«Эта сила должна быть уничтожена», — решил Доминик. Нельзя позволить этому существу и дальше лакать человеческую кровь.

И хотя приговор был вынесен много лет назад, обитель бестий росла ещё двадцать два года.

В Будапеште выстроили вокруг замка стену в надежде, что бестии и их хозяин не вырвутся оттуда. И назвали его Садом.

Глупые смешные людишки.

Как же им повезло, что есть кто-то, способный спасти их.

И Доминик обнажил серебряную шпагу.

Яд, влитый в вампира через кровь Доминика, должен был ослабить его бдительность.

Но наркотиков и отравы оказалось недостаточно.

Менетнашт слишком окаменел за свою жизнь. Он разучился наслаждаться жизнью, но и расставаться с ней не хотел.

Всего один удар — и на щеке у Доминика всю оставшуюся жизнь красуется шрам на половину лица. Когти рвут сверху вниз, оставляя рваную глубокую рану, едва не задев глаз. Доминик кричит от боли, закрываясь руками. Кровь стекает по щеке. А древнее зло слизывает эти капли с неведомым наслаждением и шепчет:

— Я держал тебя рядом, потому что мне нужен был глоток нового века и твоя клокочущая ненависть. Не представляешь, насколько я чувствую себя живым рядом с тобой. Жаль, что всё так быстро закончилось. Я не могу убить тебя сам, за эти двадцать лет мы слишком сблизились. Я почти считаю тебя сыном. Это так символично, привязаться к существу, которое хочется убить каждый день. И в то же время сделать это невозможно.

Менетнашт напустил на Доминика своих фамильяров, прекрасно зная, что они его не тронут. Бестии вместо того, чтобы сожрать Доминика, радостно лизали ему пальцы, ведь он кормил их со своих рук несколько лет.

А Менетнашт смотрел на Доминика алыми глазами и не шевелился, когда тот вогнал ему в грудь серебряный кол.

— Надо отрубить мне голову и вырвать сердце, — тихо сообщил он Доминику. — Сила бессмертного у него в мозге. Достаточно снять скальп и вынуть его, и я умру.

— А зачем вынимать сердце?! — недоумённо уточнил Доминик, раздирая грудную клетку старцу. Он терпел его целых двадцать лет! Приводил к нему живых людей, лишь бы узнать его тайны и суметь убить!

Он пожертвовал столькими душами, чтобы подобраться к вампиру вплотную! А теперь этот монстр сидит и спокойно смотрит, как вытекает из него густая кровь! Как его пустое сердце валяется перед ним на камнях! Словно и не собирается умирать! Словно ему всё равно!

— Оно болит, Доминик. Я устал выносить его страдания. Твоя ненависть намного острее серебра. Отгони бестий. Они передают мне силу. С ними я буду умирать дольше.

Создания Менетнашта собрались вокруг бессмертного хозяина и с радостью лакали его кровь — им было всё равно, что пить. Доминик запер бестий в подвале замка, а когда вернулся, его противник даже не сдвинулся с места. Лишь прошептал:

— В лаборатории есть книга, её писали мои предшественники. В мире осталось немного вампиров, ещё меньше тех, кто умеет создавать себе слуг. Если ты так жаждешь нас убивать, я завещаю эту книгу тебе. Её и весь замок. Теперь ты доволен?

— Нет! Борись! Сопротивляйся! — закричал Доминик. Он убивал сильнейшее порождение Ада, а оно вело себя как великомученик! Ненависть требовала боя, крови, страданий, вампир должен был умолять о спасении!

— Зачем? Разве я не заслужил смерть и вечные мучения после неё?

— Если сам это понимаешь, зачем делал всё это?

— Я давно не воспринимаю людей как нечто достойное уважения. Вы мелочные и злобные. Но ты открыл мне кое-что, о чём я забыл. Вы живые. Ваша жизнь сгорает словно свеча и при этом дарит другим свет и тепло. Это настоящее чудо.

— Поздно оправдываться! Тебя никто не простит!

Менетнашт внезапно рванул на Доминика, размахнулся и ударил его по лицу, раздирая рану сильнее. Ван Хельсинг замер, ожидая, что его разорвут на кусочки, но бессмертный замер в сантиметре от него и, капая слюной на одежду парню, зловеще проскрежетал:

— Так убей меня быстрее, мальчишка! Пока я согласен, иначе тебе придётся ждать ещё двадцать лет.

Глаза Доминика расширились от ужаса. Он понял, что вампир может запереть его в подвале со своими бестиями и выпить до дна — эти обещания отразились в красных глазах бессмертного. Второго шанса не будет. Доминик замахнулся, нанося рубящий косой удар. Не обращая внимания на пылающий жар на своём лице и кровь, льющуюся рекой из шеи и затекающую в рот. Нож, к сожалению, застрял на середине. Полуотпиленная голова завалилась на правый бок, лицо Менетнашта исказила кривая улыбка:

— Прощай, Доминик. Ты можешь обрести бессмертие, выпив моей крови. Я так жалею о том, что побоялся дать тебе вечную жизнь раньше.

Доминик схватил голову Менетнашта, оторвал от тела и с хохотом швырнул в стену:

— Мне не нужна твоя сила! Не нужна вечная жизнь. Я хочу свободы! От тебя! И от этого замка!

Он убил вампира. И его ненависть не дала ему прислушаться к последним словам бессмертного, и сила утекла вместе со стариком. Спустившись на следующий день в подвал, Доминик обнаружил, что бестии мертвы.

Доминик год скитался по Будапешту, пытаясь начать жизнь заново. Стать нормальным, завести семью. Но люди были чужды ему. За время, проведённое с бессмертным, он и сам стал чем-то другим. Он не умел беззаботно смеяться, ненавидел солнце, не пил спиртное, не терпел запаха сигарет и не ел мясо. Он пытался найти остатки рода Ван Хельсингов, но никого не обнаружил. Его дом был разгромлен, будто родственники в панике бежали.

За все двадцать лет о Доминике не вспомнил никто.

Ни братья, ни мать.

Он абсолютно никому не нужен.

Это только разожгло в нём ненависть. Ко всем. К людям, к вампирам, к жизни.

Ради чего он страдал всё это время? Ради кого? Он не чувствовал вины за тех, кого привёл к Менетнашту, они помогли убить вампира. Но чувствовал ярость из-за того, что вместе с желанной свободой не получил признания и благодарности. Доминик победил вампира, но никто не заметил этого. Даже сам Доминик.

Он вернулся и ещё год провёл в одиночестве в замке, изучая записи, читая книги из бесконечного собрания вампира и проводя новые эксперименты.

Но бестиям нужна была кровь бессмертного. Обычные люди не могли поддерживать связи хромосом, составленные Менетнаштом. А сам Доминик не мог привязать монстров к себе. Это тоже была фамильная особенность крови Ван Хельсингов.

Однажды, смешивая души монстров, Доминик почувствовал боль во рту, сплюнул сломанный зуб себе в ладонь и внезапно понял, что зря отказался от бессмертия.

Он толком и не жил ещё, чтобы так быстро умереть.

Он сжёг все воспоминания о Менетнаште вместе с библиотекой, забрав с собой лишь пару книг, в том числе и томик Оноре де Бальзака. И покинул Будапешт в поисках нового бессмертия.

После Будапешта Доминик убил бессмертного в Праге, но разодетого в шелка придурка даже вампиром назвать было стыдно. У него не было бестий. Мужчина с бледным лицом жил как отшельник в своём доме, окруженном Садом, даже не пытаясь создать из своей крови что-то новое. Он просто жрал людей. Из его дневника Доминик узнал о более древнем существе на Шри-Ланке. И пустился в долгое путешествие в Коломбо.

Полгода он выслеживал вампира, выискивая его логово. Чёртова Шри-Ланка вся была похожа на Сад Бестий. В конце концов, он нашёл заброшенный лес с фамильярами, но без владельца. Ещё несколько месяцев понадобилось, чтобы понять, что древний покинул это место, не оставив ни записей, ни лаборатории.

Уничтожив Сад, Доминик вернулся в Европу, надеясь найти достойную жертву.

Устроиться в федеральное управление Европы оказалось отличной идеей. Эти ищейки составили целые досье по феноменам различных стран. Доминик видел настоящего медиума в Турции и помог английскому священнику изгнать демона.

И в Мортен он приехал с одной-единственной целью: уничтожить вампира из Сада Бестий. Но при этом забрать его силу себе.