До гостевого дома оказалось ближе, чем выглядело на карте. Дорога шла через сосновый лес, пахло нагретой смолой и влажной землёй после ночного дождя. Чем дальше они уходили от трассы, тем тише становилось вокруг. Исчез шум машин, перестал ловить интернет, и только колёса чемоданов негромко постукивали по плитке. Вика поймала себя на мысли, что уже очень давно не была в месте, где телефон внезапно переставал быть самым важным предметом в кармане.

Гостевой дом встретил их пожилой администраторшей, которая долго искала бронь в толстом журнале, а потом виновато развела руками.

— Простите... небольшая накладка.

Герман спокойно ждал.

— Какая именно?

— Мы готовили два номера.

Она перевернула страницу.

— Но вчера вечером в одном прорвало трубу. Сантехник приедет только завтра.

Вика и Герман одновременно посмотрели друг на друга. Администраторша поспешила добавить:

— Номер большой. Две отдельные спальни, общая гостиная и кухня. Обычно его сдают семьям.

Герман ответил раньше, чем Вика успела смутиться.

— Подойдёт.

Через несколько минут они уже поднимались по деревянной лестнице. Дом оказался старым, но ухоженным. Скрипучие половицы, широкие подоконники, тяжёлые льняные шторы и запах дерева, который не могли перебить никакие освежители воздуха. Номер действительно оказался просторным. Две небольшие спальни располагались по разные стороны гостиной, между ними находилась крошечная кухня. Вика поставила чемодан и сразу открыла холодильник. Пусто.

— Отлично.

Герман заглянул через её плечо.

— Не совсем.

Он показал на небольшую корзину.

Внутри лежали пачка макарон, банка томатного соуса, соль, растительное масло и две бутылки минеральной воды.

— Очень оптимистичный набор.

— Для голодных людей вполне.

Она открыла шкафчик.

— Здесь одна кастрюля.

— Уже хорошо.

— И одна конфорка.

Герман посмотрел на плиту.

— Придётся договариваться.

Встреча с владельцем усадьбы прошла лучше, чем они ожидали. Хозяин оказался человеком деловым и неожиданно простым в общении. Он извинился за накладку с номерами, пообещал лично проследить за ремонтом и почти три часа показывал территорию, рассказывая историю каждого здания так увлечённо, будто продавал не недвижимость, а семейную летопись.

Когда переговоры закончились, солнце уже клонилось к горизонту.

До приезда эвакуатора оставалось ещё несколько часов.

Возвращаясь в гостевой дом, Вика вдруг поняла, что впервые за долгое время не думает ни об Андрее, ни о поиске денег, ни о разводе. Голова была занята работой, запахом сосен и каким-то странным спокойствием.

— Я приготовлю.

Герман уже снимал пиджак.

— Что именно?

— Макароны.

Вика скрестила руки.

— Почему это вы?

— Потому что однажды я видел, как вы пытались сварить кофе.

Она возмущённо посмотрела на него.

— Это было один раз.

— Мне хватило.

— Неправда.

— Правда.

— Я умею готовить.

— Отлично.

Он протянул ей упаковку макарон.

— Тогда читайте инструкцию.

Она фыркнула.

— Издеваетесь?

— Проверяю.

Через пять минут выяснилось, что они действительно мешают друг другу на крошечной кухне. Стоило одному сделать шаг назад, как второй оказывался слишком близко. Вика полезла за солью именно в тот момент, когда Герман потянулся за кастрюлей. Они одновременно остановились.

— Простите.

— Нет, это вы...

Оба замолчали. Потом одновременно сделали шаг в одну сторону. И снова столкнулись. Вика первой рассмеялась.

— Кажется, кухня против нашего сотрудничества.

— Скорее, она рассчитана на одного человека.

— Или на очень дисциплинированную семью.

Герман наконец тоже улыбнулся.

— Это точно не про нас.

Он сказал это совершенно естественно. И только после этих слов оба одновременно поняли, как прозвучала последняя фраза.

Не про нас.

Словно существовало какое-то «мы». Герман первым отвернулся к плите.

— Вода закипела.

— Уже вижу.

Вика сделала вид, что внимательно изучает упаковку с макаронами, хотя читать там было абсолютно нечего.

Ужин получился неожиданно вкусным.

Они сидели за небольшим деревянным столом у открытого окна. Вечерний воздух приносил запах хвои и далёкого костра. Где-то неподалёку стрекотали сверчки.

— Значит, соль всё-таки после закипания? — спросила Вика.

— Конечно.

Она покачала головой.

— Нет.

— Да.

— Всю жизнь солила раньше.

— Теперь будете правильно.

— Очень самоуверенно.

Герман отложил вилку.

— Хотите поспорить?

— Уже спорю.

— Тогда предлагаю эксперимент.

— Какой?

— В следующий раз приготовите сами.

— Если получится лучше?

— Признаю поражение.

— А если хуже?

— Всё равно признаю.

Она рассмеялась.

— Очень нечестные условия.

— Зато безопасные.

Разговор постепенно перестал быть рабочим. Они вспоминали нелепых клиентов, смешные объявления о продаже квартир и самые странные вопросы, которые слышали на переговорах. Вика рассказывала истории легко, оживлённо, с живой мимикой и постоянными отступлениями. Герман говорил меньше, но всё чаще смеялся.

Когда стемнело окончательно, они вышли на небольшую веранду. Перед ними расстилался тёмный сад. Над верхушками сосен медленно поднималась луна. Вика облокотилась на перила.

— Красиво.

— Да.

Несколько минут они молчали. Это молчание уже не казалось неловким. Наоборот. Будто слова сейчас только помешали бы.

— Можно спросить? — тихо сказала Вика.

— Можно.

Она немного помедлила.

— Почему вы не женаты?

Герман не ответил сразу. Он долго смотрел в темноту сада. Потом очень спокойно произнёс:

— Потому что однажды мне сказали, что со мной невозможно жить.

Вика повернула голову. Он продолжал смотреть вперёд.

— После этого я решил не проверять, правда ли это.

Она ничего не сказала. Ей вдруг стало ясно, что за этими несколькими словами скрывается история намного длиннее, чем он готов рассказать сегодня.

И впервые ей захотелось не найти правильный ответ.

А просто побыть рядом.