Я смотрела на фотографию коляски. На потрёпанное сиденье, на спущенные шины. Вспомнила, как Клим лежал на полу своей квартиры, пытаясь подняться. Вспомнила, как он отползал от меня, как голос в динамике сбился.

Он очень испугался тогда.

Я пролистывала фото дальше, почти не глядя. Пальцы двигались автоматически — следующее, следующее, следующее. Коляска, коляска, коляска. Я сделала несколько снимков, с разных ракурсов. И даже бирку на ручке сфоткала.

Фоторедактор ноутбука вдруг выскочил с предложением: «Улучшить качество изображения?»

Я нажала «Да». Подумаешь, какая разница. Всё равно там ничего важного — старая инвалидная коляска, пыльная, ничья. Букв почти не видно. Стерлись.

Мама что-то говорила в трубку — про погоду, про дядю Сашу, про то, что кот у него снова убежал. Я слушала вполуха, наблюдая, как ползунок обработки добирается до ста процентов.

Фотография обновилась. Стала чётче, резче. Бирка на подлокотнике — раньше она была размытой, нечитаемой, а теперь...

— Лан, ну ты скажи мне. Ты счастлива? — голос мамы в динамике телефона застал меня врасплох. Я забыла, что мы ещё были на связи. — …Ты там? Лана?

Я приблизила изображение. Пальцы задрожали, но я заставила себя увеличить ещё. И ещё.

Буквы сложились в слова.

И я увидела написанное…

Телефон выпал из моих рук. Ударился об пол, отскочил, закатился под диван. Из динамика донёсся голос мамы:

— Лана, ты там? Что это за шум?

Я не двигалась. Не моргала. Смотрела на экран ноутбука, на строки, которые перечёркивали всё.

«КЛИМ КАСИНЕЦ

Дата рождения: 12.05.1996

Отделение: Физическая и медицинская реабилитация

Палата: 412

Лечащий врач: Чупин Д.В.».

Касинец. Клим…

Тимур Касинец.

Во рту появилась горечь. Губы похолодели. Я не чувствовала своего тела — только сердце, которое стучало о ребра, и слёзы, что наворачивались на глаза, застилая картинку.

— Лана, ё-моё! — голос мамы стал испуганным, громким. — Ответь уже! Ты меня слышишь?

Я медленно наклонилась, подняла телефон. Посмотрела на экран, на мамино имя, на кнопку «сбросить».

— Мам, я перезвоню… Хорошо?

— Что там у тебя происходит?

— Мне нужно идти.

Я сбросила звонок. Встала. Ноги не подчинялись, но я заставила себя идти — к лестнице, на второй этаж. Шаг, второй, третий. Перед глазами всё плыло.

Клим Касинец.

Тимур — это Клим?

Он был рядом всё это время. В фитнес-клубе, в студии самообороны, в моей постели. Он учил меня защищаться от себя же. Он целовал меня, говорил, что хочет быть со мной.

И всё это время он был тем психом в маске. Знал, что я была в его хранилище. Знал, что я собираю доказательства против него. И забрал их.

Он знал всё.

А я уже… ничего.

Я вбежала на второй этаж, захлопнула за собой дверь спальни. Прислонилась к стене, сползла по ней на пол.

Слёзы потекли по щекам. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Он играл со мной. Всё это время он играл со мной.

А я позволила. Потому что хотела верить. Потому что он был красив, силён, заботлив. Потому что рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.

Какая же я дура…

Я посмотрела на свои руки. На запястье — серебряный браслет, подарок Клима. Тот самый, который я носила, потому что боялась снять.

Я рванула его, сломала застёжку. Браслет упал на пол, звякнув о паркет.

Оставаться здесь нельзя. Встать и бежать, пока ноги ещё слушаются.