Я сползла со стола, ноги подкашивались. Пошла в ванную, не оглядываясь.

Вода была слишком горячей, но мне было хорошо. Я стояла под струями, глядя, как розовая вода уходит в слив — остатки крови с его одежды, которую я стирала с себя. Потом дверь открылась, и зашёл он.

Голый. В синяках. С пластырем на брови. И всё равно красивый — той опасной, хищной красотой, от которой сносит крышу у всех девушек.

Он взял мочалку, налил геля.

— Повернись.

Я повернулась. Он провёл мочалкой по моей спине — медленно, тщательно, не пропуская ни сантиметра. Лопатки, поясница, ягодицы.

— Твоя очередь, — он зашел под душ, протягивая мочалку мне.

Я намылила её, повернула его к себе. Провела по груди — широкой, с твёрдыми мышцами. По животу, по бокам. Он стоял неподвижно, смотрел на меня из-под опушенных ресниц.

— Ты будешь скучать по мне? — почему-то я решила спросить это именно сейчас.

— А ты уезжаешь?

Я остановилась. Мочалка застыла у него на ключице.

— Я взяла билеты. В Калининград. На сегодня, в два двадцать.

Он молчал. Смотрел на меня так, будто я ударила его.

— Что? — наконец выдохнул он.

— Я хотела улететь. Одна. Скрыться. Чтобы он не нашёл.

— А я?

— Мы же перестали общаться. Я не знала, что делать. Думала, так будет безопаснее для всех.

Он выхватил у меня мочалку, отбросил в сторону.

— Спасибо, что хоть сейчас сообщила.

— Тимур...

Он вышел из душа, даже не вытерся. Я выключила воду, накинула полотенце, поспешила за ним.

Он стоял у окна в гостиной, голый, мокрый, сжимая кулаки. Я подошла, прижалась грудью к его спине, обняла.

— Отпусти, — сказал он глухо.

— Нет.

Он развернулся и отстранил меня сам.

— Ты не имеешь права так со мной поступать сейчас. Не после того, что только что было.

— Я знаю. Я знаю, Тимур. Но я боюсь… Боюсь, что я окончательно потеряю всех, кого люблю.

— А меня ты уже потеряла?

— …Нет. Поэтому я прошу тебя… полетели со мной.

Его брови медленно поползли наверх. Он долго смотрел на меня, прищурившись.

— В Калининград?

— Да.

— С тобой?

— Да.

Он отвернулся к окну. Простоял так минуту, две, пять. Я не двигалась, терпеливо ожидая ответа.

Потом он повернулся. Подошёл, взял моё лицо в ладони, заставил смотреть на себя.

— Скажи мне. Почему, зная тебя так мало, я хочу бросить всё и уехать с тобой на край света с концами?

Я улыбнулась сквозь подступившие слёзы.

— Калининград — это не край света. Это всего лишь край России.

Он усмехнулся. Наклонился, поцеловал — нежно, почти благоговейно.

— …У меня есть дом. За городом, в лесу. Там безопасно. Ты поживёшь там пару дней, пока я съезжу к своим знакомым в Следственный комитет. Передам им все твои доказательства преследования. Они помогут. А потом мы подадим заявление. Вместе. И улетим в твой Калининград.

— Вместе?

— Да.

Я кивнула. Потому что это был единственный правильный ответ.

— Тогда собирайся, — сказал он, отпуская меня. — Вещи у тебя здесь?

— Ага.

— Бери всё. И поехали.

Тимур пошёл в ванную досушиваться, а я заметалась по квартире, собирая рюкзак. Джинсы, свитер, кроссовки. Зарядка, паспорт, телефон.

Через десять минут мы стояли у двери. Тимур — в чистой серой футболке, которую нашёл в шкафу Вики. Футболка была явно от очередного её ухажера и была мала Тимуру, — сильно обтягивала плечи и торс.

— Готова?

Я кивнула.

Он взял меня за руку, и мы вышли из квартиры.