Здание, которое Борис использовал как штаб, находилось в промзоне за Третьим кольцом. Когда-то это был склад, потом офис, теперь — место, где решались вопросы, которые не решаются в открытую. Я знал каждый закоулок, каждый вход и выход. Камеры следили за каждым шагом, их жужжание когда-то раздражало слух, но я давно привык.

Я вошёл через чёрный ход, миновал двух охранников, которые опустили глаза, пропуская меня. В коридоре было пусто, только лампы гудели под потолком, разгоняя сумрак.

Он стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел на пустой двор. В чёрной футболке, руки скрещены на груди. Я остановился в трёх шагах, чувствуя, как напрягаются мышцы. Адреналин всё ещё гулял в крови, и любое движение могло стать резким.

— Ты опоздал. Я, кажется, сказал тебе приехать раньше, — голос Тимура прозвучал спокойно, почти лениво, но в этой лени присутствовала насмешка.

Он повернулся ко мне, склонив голову. В глазах была та же холодная ненависть, что и всегда.

— Как прошло вчера? — спросил он, и уголки его губ поднялись.

— Нормально.

— Значит, когда они начали в вас стрелять, это было частью твоего плана? — он сделал шаг ко мне, и я почувствовал, как в кармане холодит рукоять пистолета. — Не ври мне, Клим. Это люди Бориса. Я слышу их доклады, и они не собираются начинать войну со мной. А вот ты… ты им очень не понравился.

Я молчал, просчитывая варианты. Он знал. Не всё, но достаточно.

— Я их раньше не видел, — процедил я. — У них не было причин стрелять.

Тимур отвернулся, прошёл к столу, заваленному бумагами. На полу валялось оружие — разряженные магазины, несколько ножей, планшеты с разбитыми экранами. Место выглядело так, будто здесь обыскивали или готовились к войне.

— Кто-то нас сдаёт, — проговорил он, не повышая голоса. — И я не знаю, кто. Ты был немного занят, так что я почти исключил тебя. Но никогда нельзя быть уверенным до конца. Да?

Он сел за стол, сложил руки перед собой. На столе лежала карта города, испещрённая пометками. Красные кресты, чёрные кружки. Я насчитал шесть точек.

— Признаюсь, сначала я думал, что это ты, — продолжал он. — Слишком странно: ты уходишь, и сразу начинаются проблемы. Но потом подумал: зачем? Тебе это не нужно. У тебя есть свои… увлечения.

Он усмехнулся, и я понял, что он имеет в виду.

— Это кто-то из своих, — Тимур подался вперёд, и в его тоне прорезалась ярость. — Я знаю. И если придётся проверить их всех, чтобы найти предателя, я это сделаю.

— Кому они докладывают? — моя рука снова скользнула в карман, пальцы легли на рукоять пистолета.

Тимур покачал головой.

— Не знаю. Но через неделю у меня встреча с кое-кем, и мне нужно, чтобы всё прошло гладко. Поэтому ты будешь там.

Он замолчал, глядя на меня в упор. Потом добавил:

— И оставь её уже в покое. Понятно?

Я поднял бровь. В груди что-то надломилось и с болью врезалось в ребра.

— Какая тебе разница?

Он резко встал, отодвинув стул. Глаза сверкнули.

— Ты должен выполнять свою работу, а не бегать вокруг неё круглые сутки. Понятно? — ядовито выплюнул он. И после небольшой паузы добавил: — Но я тебя отчасти понимаю. Она кажется такой хрупкой и беззащитной, да? Хочется просто быть рядом и защищать её от всяких мудаков. Я прав, Клим?

Прежде я не понимал, что значит «кровь закипела в жилах». Теперь понял.