Лана держала в руке мой пистолет. Приставила его к моему подбородку, прямо под маску, туда, где начиналась шея.

Я замер.

Металл был холодным. Дуло упёрлось в кожу под тканью. Она сидела спокойно, даже дыхание не сбилось.

Неужели сделает это? Моя девочка может стать убийцей?

— Прости, — вдруг сказала она с ленивой улыбкой. Ленивой, чёрт возьми! — Просто хотела проверить, смогу ли застать тебя врасплох.

Она не убрала пистолет. Смотрела мне в глаза через дыры маски. Ждала.

За две секунды я выхватил у неё оружие — резко, по-звериному, выкручивая запястье. Она охнула от боли. А потом я сжал её горло. Не сильно. Но достаточно, чтобы она поняла: я мог бы её убить. Легко.

Её глаза расширились. Зрачки дрогнули. Она опять испугалась меня. Но не закричала. Не вырвалась.

— Детка, — сказал я мягко, склоняясь к самому её лицу. — Не делай так больше.

Она слабо улыбнулась мне. Не той ленивой улыбкой, а настоящей — испуганной.

Я отпустил её. Она откинулась на спинку дивана, потирая шею.

Я отпил ещё вина, кивнул ей — сделай тоже самое. Лана аккуратно поднесла бокал к губам. Я внимательно следил за ней. Замедлился.

Она не отпила, а лишь смочила губы. Поймала мой взгляд, облизнулась.

Её губы. Влажные от вина. Нижняя губа чуть полнее верхней. Идеальные губы.

Я смотрел. Не мог оторваться. У меня встал колом, и я надеялся, что в полумраке гостиной она не заметит.

Что-то изменилось в её поведении со мной, и я не мог понять, когда это случилось. Она изменилась. И это было хорошо. Раньше она тряслась, как заяц. А теперь... теперь она приставила пистолет к моему горлу.

Сумасшедшая.

Не зря я чувствовал с ней особую связь.

* * *

Мы просидели так ещё минут десять. Я предложил посмотреть какой-нибудь фильм. Разрешил ей выбрать из моей коллекции — у меня было несколько жёстких дисков с кино. Она выбрала какой-то старый детектив. Про маньяка. Иронично.

Я продолжал пьянеть. Вино ударило в голову, расслабило мышцы. И всё это время я держал её на расстоянии руки. В какой-то момент придвинулся ближе. Положил руку на её колено. Она не отодвинулась. Я гладил её гладкое бедро через леггинсы. Моя ладонь то и дело скользила выше, к самой опасной границе, и каждый раз я останавливался.

Она не отодвигалась.

Я провёл пальцами по внутренней стороне её бедра — легонько, почти невесомо. Она выдохнула. Чуть шире раздвинула ноги.

Сердце заколотилось быстрее. Клянусь, я чувствовал жар, исходящий от её тела. Чувствовал, как её дыхание сбивается, когда моя рука оказывается там, где она хочет.

И тут я понял.

Вот почему она изменилась.

Она больше не боялась меня. Не так, как раньше. Она знала, что я не причиню ей вреда. По крайней мере — такого, который она не сможет вытерпеть. И теперь она могла вить из меня верёвки.

Она улыбнулась. Не глядя на меня. На экран. Но я видел уголки её губ.

Чёртова женщина.

Я сжал её бедро сильнее, притягивая ближе. Она не сопротивлялась. Только выдохнула громче.

— Ты играешь с огнём, — прошептал я.

Она чуть повернула голову, посмотрела на дыры маски.

— А ты боишься обжечься?

Я не ответил. Я просто держал её. И смотрел. И ждал, когда она сделает следующий шаг.

Потому что теперь я знал: она его сделает.