ОН

* * *

Я сидел в машине и смотрел, как Лана выходит из парка. Её волосы растрепались после бега, щёки раскраснелись, грудь под топом тяжело вздымалась. Она оглянулась по сторонам — искала меня. Не нашла.

Значит, теперь она хочет узнать больше о моей жизни? Я не особо этого хотел, но я хотел её. И если для этого нужно показать ей одну из своих квартир — пусть так.

Я завёл двигатель и поехал домой, выбрав новый маршрут — через дворы, потом по подземной парковке соседнего дома. На случай, если за мной всё ещё следят. Сталкер, за которым следят. Смешно. Но после вчерашней поездки по работе я заметил за собой хвост. Серый седан, номера заляпаны грязью. Я сбросил его ещё на МКАДе, но осадок остался.

Когда я добрался до своего района, на скамейке у подъезда сидел мужчина. Он даже не пытался спрятаться. Это значило две вещи. Первое: он точно знал, кто я такой, и понимал, что прятаться бесполезно. Второе: я был ему зачем-то нужен.

Я осторожно вылез из машины, держа правую руку под курткой, готовый выхватить пистолет в любую секунду. Но, как оказалось, не пришлось.

На мужчине было длинное чёрное пальто и заляпанные грязью армейские ботинки. Выглядело это не очень незаметно, но, думаю, не в этом был смысл. Волосы торчали ёжиком, и выглядел он примерно на двадцать семь — двадцать восемь. Марк. Один из наших. Один из тех, кому я доверял.

— Марк, какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил я, подходя ближе. Я был зол на него. Наши никогда не приходят не сообщив.

Он шагнул вперёд, оглядываясь по сторонам, убеждаясь, что я один.

— Нам нужна твоя помощь.

Я уставился на него, потом без колебаний вытащил пистолет, прикрыл краем куртки и наставил прямо на него.

— Заходи внутрь, или я стреляю.

Выражение его лица едва исказилось от раздражения, но всего на миг. Потом он поспешно шагнул в подъезд. Я зашёл следом.

Мы поднялись на этаж. Я открыл дверь квартиры, пропуская его внутрь, запер замки.

— Говори, — приказал я, когда он сел на диван.

Марк посмотрел на свои руки, вздохнул.

— Борис творит какую-то дичь, Клим. Давно такого не видел. Каждый день теряем наших профессионалов. Деньги за заказы задерживают. А вчера он отправил троих на дело без нормального плана. Двоих положили на месте, третий в реанимации.

Я сел напротив, положил пистолет на стол. Не убрал — просто положил.

— Что именно он делает?

— Он взял заказ от каких-то людей с юга. Говорит, большие деньги. Но он не говорит нам, кто эти люди. Не даёт полной информации по объектам. Мы работаем вслепую. — Марк провёл рукой по лицу. — Вчера я отказался выезжать. Сказал, что без нормальной подготовки не поеду. Он на меня орал. Сказал, что если я ссыкло, то могу валить.

— И ты пришёл ко мне.

— Ты единственный, кого он слушается. Ну, или хотя бы боится. Клим, я не знаю, во что он ввязался, но это дело пахнет трупами. Нашими трупами.

Я молчал. Обдумывал.

Марк продолжил:

— Я знаю, чувак. Тебе надо вернуться ненадолго и просто всё организовать. Он с катушек слетает. Я не знаю, сколько ещё наши выдержат. Ещё пара таких выездов — и у нас не останется людей.

Я кивнул. Я понимал его доводы. Но и ввязываться снова не хотел. Хотя эти ребята меня любили и уважали. Я знал, что найдутся парочка, которые с радостью пустят в меня пулю и скажут, что это была случайность. Но таких меньшинство.

— Сколько человек у нас сейчас?

— Двенадцать. Плюс ты, если согласишься.

— А у Бориса?

— Он держит при себе троих. Своих. Тех, кто работает только на него.

Я кивнул. Примерно представлял расклад.