Живот окончательно скрутило — от страха и от чего-то ещё, постыдного.

— Нет, — прошептала я, пятясь назад. Но он держал крепко.

— Сейчас я завяжу тебе глаза, — сказал он спокойно. — И ты не увидишь моего уродства. Когда я сниму маску.

— Я не хочу! Отпусти меня!

— Лана, — его голос стал жёстче. — Я убил за тебя. Я отомстил за тебя. Разве я прошу так много? Всего лишь поцелуй. Может, ты дашь мне эту малость?

Я замерла. Моё молчание он воспринял как согласие.

— Умница.

Я увидела, как его пальцы скользят в карман куртки, достают что-то. Чёрную ленту. Шёлковую.

Он завязал мне глаза плотно, в два слоя. Я ничего не видела в этой темноте.

— Откуда ты знал, что я здесь? — спросила я темноту.

Он молчал.

Я слышала, как шелестит его куртка. Как он снимает маску. Но он не говорил ни слова.

— Ты ещё тут? — я продолжала попытки разговорить его.

Тишина. Только его дыхание — ровное, близкое.

— Скажи что-нибудь, — попросила я. Мне хотелось услышать его настоящий голос. Хотя бы звук. Хотя бы понять, сколько ему лет. Молодой или старый. Грубый или мягкий.

Ничего не вышло.

Он молчал специально. Не хотел, чтобы я его узнала. Даже голосом. Это пугало ещё больше.

Я почувствовала, как он убрал волосы с моих плеч. Потом коснулся моей щеки — горячими пальцами, без перчаток. Провёл по губам, чуть надавил, приоткрывая их.

Я втянула воздух сквозь зубы. Надо было держаться. Держаться ради моего нового плана, что я вынашивала уже неделю.

Он поцеловал мою щеку. Потом лоб. Потом подбородок. Медленно. Он точно пробовал мою кожу на вкус, как и хотел. Растягивал, смаковал. Больной урод.

Меня колотило внутри. Я не знала, куда девать руки. Стояла, вжавшись спиной в дерево, и боялась пошевелиться.

— Мне страшно, — призналась я, когда поняла, что надо с этим заканчивать. — И мне это не нравится.

Он остановился.

Потом отстранился. Я услышала шорох — он снова надевал маску. Динамик щёлкнул.

— Что мне сделать, чтобы ты перестала бояться? — спросил он искажённым голосом. — Чтобы ты поверила: я никогда не причиню тебе вреда?

Я смотрела в черноту повязки и вдруг поняла, что должна действовать. Не ждать, пока он придёт снова. Пора опробовать мой план.

— Я хочу узнать тебя ближе, — невозмутимо произнесла я. — Если ты не хочешь показывать своё лицо… покажи мне свой дом. Где ты живёшь. Так мы сблизимся.

А про себя думала об одном: лишь бы он купился. Лишь бы не заподозрил чего-то.

Клим ничего не сказал. Молчал так долго, что я уже решила — точно ушёл.

Я шагнула вперёд, аккуратно развязала повязку на затылке. Стянула её, щурясь от серого света. Рядом никого. Только пустая тропинка, утренний туман и где-то далеко — каркнула ворона.

В кармане ветровки неожиданно завибрировал телефон.

Я достала его, пробежалась глазами по экрану.

ОН: «Я подумаю над твоей просьбой»

Я выдохнула. Прижала телефон к груди.

План был безумным. Попасть в берлогу к зверю. Но это был единственный шанс — увидеть его лицо. Узнать, кто он. И остановить.