Я смотрела на экран, и меня колотило. Мелко, противно, от макушки до пят.

Он выехал из стриптиз-клуба в два часа ночи. В три часа ночи он был уже мёртв.

А в десять вечера он резал мою одежду на парковке у ангара. Держал меня, лапал, угрожал ножом.

Тимур сломал ему челюсть. Мы уехали.

А через несколько часов он сел пьяным за руль, вылетел на встречку и врезался в столб.

Я зажала рот рукой. Это совпадение? Простое, кошмарное совпадение?

Или...

Нет. Не может быть. Тимур не стал бы... Он же не такой. Он спас меня, избил этого урода, но он не убийца. Не может быть. Это же просто авария.

Я вспомнила его лицо, когда он держал меня на руках. Он переживал, что оставил меня одну. Сказал: «Это моя вина».

Но он не мог. Не успел бы. Мы уехали около одиннадцати, были дома около двенадцати, а потом... потом он был со мной. Всю ночь. Я уснула у него на груди, а когда проснулась — его уже не было. Но он мог уйти, пока я спала. Мог уехать, найти этого урода, подстроить аварию...

Господи, я уже надумываю себе всякую дичь.

Я зажмурилась, отгоняя эти мысли. Нет. Это бред. Это просто несчастный случай. Пьяный водитель, превышение скорости, мокрый асфальт. Такое случается каждый день в Москве. Сотни аварий. Ничего удивительного.

Но тогда почему я не могу перестать дрожать?

Я вскочила, опрокинув стул. Побежала в ванную, умылась ледяной водой, смотря на своё отражение в зеркале. На шее — следы от поцелуев Тимура. Они уже начали темнеть, превращаясь в слегка фиолетовые синяки.

Я вытерла лицо полотенцем, вышла из ванной. Прошла на кухню, заставила себя убрать пролитый кофе, вымыть кружку.

Потом заметалась по квартире — из кухни в спальню, из спальни в коридор, обратно. Не могла найти себе места. Мысли метались, требуя логичного ответа.

Он мёртв. Артём Соболев, сын депутата, тот, кто хотел мне отомстить, — мёртв. Врезался в столб пьяным.

Я должна была чувствовать облегчение. Должна была выдохнуть, успокоиться, понять, что одна угроза исчезла из моей жизни.

Но я чувствовала только страх. И плохое предчувствие. Потому что знала. Знала, что это не совпадение.

Клим уже обещал когда-то. Он сказал: «Я разберусь с этим», «Я защищаю тебя». Он убил алкашей в подвале. Он чуть не убил этого мажора в клубе. А теперь...

Я посмотрела на телефон. Он лежал на столе и смотрел на меня пустым экраном.

Клим не писал сегодня. Ни одного сообщения. Ни одного звонка. Обычно это пугало меня. Сегодня это пугало ещё больше. Потому что я знала — он был где-то там. Он знает, что его обещание выполнено. И он ждёт. Ждёт, когда я это осознаю. Когда пойму, что он сделал это только ради меня.

Может, он и не убивал его напрямую. Может, просто... подтолкнул. Напоил. Подстроил так, чтобы тот сел за руль в таком виде. Или просто позволил судьбе сделать своё дело, не вмешиваясь.

Я стояла посреди кухни, обхватив себя руками, и смотрела на телефон уже минут пять.

Он ждёт. Он хочет, чтобы я позвонила. Чтобы признала, что он прав, что он защищает меня, что я нуждаюсь в нём.

Я сжала губы. Нет. Ни за что.

Я не буду ему писать. Не буду звонить. Не буду благодарить за смерть человека. Даже если этот человек хотел сделать мне больно.

Я никогда не стану такой, как он.

Я медленно подошла к столу. Взяла телефон. Посмотрела на чёрный экран, на своё отражение в нем.

Нужно позвонить в полицию и сказать, что Артем Соболев угрожал мне, напал на меня, пытался изнасиловать. Что у меня есть свидетель — Тимур. Что смерть Соболева может быть не случайной. С ним расправился мой одержимый сталкер.

Но если я позвоню, они спросят, почему я не заявила раньше. Спросят про Тимура, про то, как он избил Соболева. Спросят про Клима.

А если Клим узнает, что я пошла в полицию... Он может убить маму. Или Вику. Или Тимура.

Я стояла, сжимая телефон в руке, и не могла сделать ни шагу.

В комнате пахло лилиями. Сладко, тяжело, почти невыносимо.

Я закрыла глаза.

Он мёртв. Кто бы это ни сделал — случайность, судьба или Клим, — он больше никогда не тронет меня. Никогда не посмотрит на меня. Никогда не достанет нож.

Одна угроза исчезла.

Но главная угроза всё ещё была здесь. И она ждала.

Я открыла глаза, посмотрела на телефон.

Мне нужно было решать. Прямо сейчас. Звонить в полицию или продолжать молчать, собирать доказательства, ждать, пока Клим ошибётся.