Его губы скользнули по моей шее, зубы мягко покусывали кожу, оставляя следы, которые будут гореть ещё несколько дней. Я откинула голову назад, наслаждаясь каждым прикосновением. Его язык спускался ниже, к ключицам, к груди, и я чувствовала, как соски твердеют под кружевом лифчика.

Боже, как я хотела его. Всё тело ныло, пульсировало, требовало долгожданного продолжения. Я прижималась к нему, двигала бёдрами, чувствуя, как он упирается в меня, посылая волны мурашек по всему телу.

— Лана, — выдохнул он, отрываясь от моей груди.

В этот момент зазвонил его телефон. Я замерла на его коленях, тяжело дыша. Он выругался, достал телефон, посмотрел на экран.

— Тебе обязательно отвечать? — спросила я, не скрывая раздражения.

— Нет, — Тимур нажал кнопку отбоя и отбросил телефон в сторону.

Он снова схватил меня, притягивая к себе, и поцеловал — жадно, смазанно, не давая опомниться. Его руки скользнули под мой свитер, разорванный, висящий клочьями, и я поморщилась, вспоминая весь кошмар этой ночи.

— Черт, — он отстранился, глядя на мою одежду. — Лана, у тебя шок. Ты…

— Не смей. — перебила я, накрывая его губы ладонью. — Я хочу тебя. Прямо сейчас.

Он посмотрел мне в глаза. В его взгляде была борьба — желание и осторожность, страсть и страх сделать больно.

— Почему ты хочешь, чтобы это был наш первый и последний?

Стоит быть честной с ним. Так будет легче.

— Если мы продолжим, а ты потом меня бросишь, как всех своих прошлых... мне будет очень больно.

Тимур закатил глаза, и я заметила, как дёрнулась его челюсть.

— Каких ещё прошлых?

— Ну, тех, про которых говорила твоя знакомая.

— Лана, — он сжал мои бёдра, притягивая ближе. — С тобой всё по-другому.

— Да ну? — я приподняла бровь. — Правда? Я, наверное, раз пять такое слышала в жизни.

Он усмехнулся, подхватил меня под бедра и поднялся со скамейки. Он понёс меня в спальню, толкнув дверь ногой.

В спальне было темно, только свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задвинутые шторы. Тимур опустил меня на кровать, нависая сверху.

— Черт, Лана, — тихо выругался он, глядя на меня. Его взгляд скользил по моему лицу, по шее, по груди, обнажённой сквозь разорванный свитер. — Нельзя так выглядеть и говорить, что это в последний раз.

Я прикусила губу, чувствуя, как бабочки запорхали в животе. Глупые бабочки.

Тимур медленно стянул с меня остатки свитера, отбросив их на пол. Потом взялся за край лифчика, но я перехватила его руку.

— Медленнее, — прошептала я. — Пожалуйста.

Он послушался. Расстегнул лифчик, медленно, застёжку за застёжкой, и снял его, открывая мою грудь. Я смотрела на него, затаив дыхание.

— Какая же ты красивая, — выдохнул он и кадык дернулся.

Он наклонился, губами коснулся моей груди, и я выгнулась, вцепившись в простыни. Его язык обвел сосок, дразня, заставляя меня извиваться под ним. Он втянул его в рот, слегка прикусил.

— Боже... — простонала я, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе.

Он перешёл на второй сосок, не забывая про первый, сжимая его пальцами. Я чувствовала, как между ног всё становится влажным, пульсирующим.

— Тебе нравится? — спросил он, поднимая голову.

— Да, — недовольно выдохнула я. — Не останавливайся.

Он усмехнулся, спускаясь ниже. Губами, языком, зубами он прокладывал дорожку по моему животу, заставляя мышцы напрягаться и расслабляться в такт его движениям.

Он расстегнул мои джинсы, стянул их вместе с трусиками одним плавным движением. Я осталась совершенно обнажённой под ним, и его взгляд, жадный, темный, скользил по моему телу, заставляя краснеть.

— Не смотри так, — прошептала я.

— Как?

— Будто хочешь меня съесть.

— Потому что хочу, — Тимур опустился ниже, аккуратно раздвинул мои ноги, и я почувствовала его дыхание там, между ног.

Я замерла, не веря, что он собирается сделать.