— Ничего не обещаю.

— Тогда придется прыгнуть за тобой.

— Тебе нельзя.

— Почему?

— Кто-то из нас должен потом позаботиться о другом.

Он усмехнулся и поцеловал меня — нежно, кажется, поощряя за это легкое безумие. А потом его тело накрыло моё, и я забыла, о чём вообще думала за секунду до этого.

— Я хочу покрыть тебя поцелуями, — прохрипел он, нависая надо мной. Его рука скользнула под мою спину. — Всю. Каждый сантиметр.

Я вовремя спохватилась и остановила его. Положила ладони ему на грудь, мягко оттолкнула.

— Подожди. Тебе надо отдыхать. Ты еле стоишь на ногах.

Он хотел возразить, но я обвила его руками за талию и перевернула — он не ожидал, ослаб, и я оказалась сверху.

— Что ты…

— Тш-ш.

Я сидела на нём, чувствуя, как его тело напрягается подо мной при каждом моём движении — стоило мне слегка качнуть бёдрами, и его пальцы впивались в мою талию. Клим смотрел на меня из-под ресниц — с затаённым восхищением, смешанным с удивлением.

«Капля камень точит», — подумала я с улыбкой, медленно проводя ладонями по его груди. Женская настойчивость, желание быть сильнее, чем есть на самом деле, может сломать хребет любому мужчине. Даже такому, как он. И уже не я лежу под ним, покорно принимая его ритм, а он лежит подо мной — и смотрит на меня так, будто я единственное в этом мире, что может продлить ему жизнь.

Я провела руками по его ребрам, по животу, опускаясь всё ниже по напряжённому прессу. Он порывисто выдохнул, сжимая челюсть.

— Ты сводишь меня с ума, — процедил он.

— А ты меня уже свёл.

Я приподнялась на локтях, нависая над ним. На секунду замерла, глядя в его глаза. И медленно опустила бёдра навстречу ему, чувствуя, как он касается меня — сначала самым кончиком, заставляя нас обоих выдохнуть.

Я задержалась на мгновение, позволяя этому ощущению растянуться, стать острее. Он закусил губу, и его пальцы сжали мои бока, направляя меня. Тогда я опустилась ещё ниже — плавно, миллиметр за миллиметром, принимая его в себя, пока он не вошёл до конца. Глубоко, полностью, заполняя собой.

Мы оба замерли. Я обхватила его лицо пальцами, проводя подушечками по его шрамам. Нагнулась чуть ближе и провела губами по самому большому — на скуле.

— Боже, — выдохнул он, проводя руками по моей спине и обнимая меня.

Я начала двигаться. Медленно, раскачивая бёдрами, чувствуя, как он напрягается подо мной, как пальцы сжимают мои бёдра, а затем ягодицы.

— Быстрее, — попросил он хрипло.

— Нет, — я улыбнулась. — Тебе надо отдыхать.

Он зарычал — зло, нетерпеливо, — и перевернул меня. Снова оказался сверху, сжимая мои запястья над головой.

— И почему ты решаешь, когда мне отдыхать? — прошептал он, входя в меня резче, глубже.

— Потому что теперь я буду твоим сталкером.

Он засмеялся — коротко, отрывисто — и поцеловал меня. А потом стал двигаться во мне, быстро, жадно, ломая ритм, сбивая дыхание. Я вцепилась в его плечи ногтями, наверное, оставляя царапины на коже.

— Я сейчас… — прошептала я.

— Давай.

Клим опустился на локти, зарываясь пальцами в мои волосы. Наши губы были в считанных сантиметрах — то и дело касались друг друга.

Я кончила с криком, блаженно выгибаясь, сжимаясь вокруг него. Он последовал за мной уже через несколько секунд — тяжело, глубоко, с хриплым стоном, уткнувшись лицом в мою шею. Я провела ладонями по его намокшей спине, притягивая его к себе. Он не выдержал и опустился. Часть его тела придавила меня к матрасу. И это было именно то, что мне нужно, чтобы приземлиться обратно.

Мы лежали, тяжело дыша, переплетённые телами. Дождь за окном разошёлся, начиналась гроза. Настольная лампа горела жёлтым светом, чуть подрагивая от перепадов электричества.

— Спасибо, — неожиданно прошептал Клим.

— За что?

Я повернулась к нему. Провела пальцами по его брови, по скуле, по носу. Он не отворачивался. Самозабвенно смотрел на меня.

— Ты знаешь за что я благодарю тебя. И прошу прощения… За всё.

Я покачала головой.

— Ты не виноват. Не во всём.

Он хотел что-то добавить, но я прижала палец к его губам.

— Завтра, — сказала я. — Завтра поговорим. Хорошо?

Он согласно моргнул и прикрыл глаза. Я смотрела на него, на его лицо — спокойное, расслабленное. И думала о том, как же странно устроена жизнь. Как тот, кого я боялась больше всего на свете, теперь лежит в моей постели. И я не хочу, чтобы он уходил.

Я выключила лампу.

Тьма накрыла нас. Я перевернулась на бок, прижалась к его груди — это было самое приятное чувство, которое вряд ли возможно описать словами. Когда тёплая дрожь проносится по всему телу, потому что за твоей спиной лежит именно тот человек, который тебе нужен. И не можешь описать, почему именно так и почему именно он. Но иначе и не надо. Совсем.

Чувствуя, как бьётся его сердце, а его рука опустилась мне на талию, обвивая её — я вдруг осознала, что никогда ещё не испытывала таких смешанных чувств ни с кем до него. Будто эта будоражащая близость, тёплые моменты после неё и всепоглощающее затишье сейчас — было со мной впервые. Всё с ним было будто впервые в моей жизни.

Я чувствовала, как сначала он долго лежал, как и я, и не спал. Просто пытался осознать, что всё это реально. За окном поливал ливень, а я слышала его дыхание около своего затылка, и в голове было все тихо. Впервые за все эти годы. И я думала о том, что завтра будет уже совсем другим. Не таким, как прежде.

И этого осознания было достаточно, чтобы уснуть спокойно.