Неделю спустя Клим узнал, что Тимур записался в фитнес-клуб, где работала Лана. Он пришёл как обычный клиент, занимался на тренажерах. Лана сама подошла к нему, когда Тимур разговаривал по телефону о самообороне. Он специально говорил громко. Знал, что она услышит. Знал, что она подойдёт.

Так и случилось.

Клим был в бешенстве. Он сидел в своей машине, смотрел, как она выходит из здания после тренировки с Тимуром. Она была красной, волосы растрепались. Улыбалась. Чему? Тимур сказал что-то смешное? Тимур дотронулся до неё?

Клим ударил по рулю со всей силы. В этот момент ему захотелось сделать брату больно. Так, чтобы тот никогда больше не подошел к ней.

Он взломал её машину — это не составило труда, он знал её привычки, знал, где она паркуется, знал код сигнализации, который она не меняла уже два года. Забрался на заднее сиденье. Надел маску. Стал ждать.

Она появилась через пятнадцать минут. Спустилась на парковку, села в машину, завела двигатель. И замерла, когда увидела в зеркале заднего вида маску из своих кошмаров.

— Привет, малыш. Скучала?

Клим заставил её ехать к её же дому. А потом забрал ключи от машины.

— Потом верну.

Он вернул машину через два дня. Отремонтированную — заменил лобовое стекло, закрасил царапину на задней двери. Положил в коробочку ключи и маленький бархатный мешочек. Внутри — серебряный браслет. Тонкий, изящный. Он выбрал его сам, в ювелирном магазине. Продавщица спросила, для кого. «Для любимой», — ответил он.

Лана носила браслет. Клим видел это на фото, которые делал Тимур, а потом дразнил его. Она не снимала браслет даже дома. Но не потому что он нравился. Потому что боялась снять.

А Клим искренне считал, что делает ей приятно. Что браслет — это знак внимания, заботы. Что она скоро поймет это.

Но этого не происходило, а Тимур подбирался к ней все ближе.

* * *

Клим долго думал, как ему приблизиться к ней. Тимур уже тренировал её, уже был рядом, уже касался. Клим не мог допустить большего. Он должен был стать ближе. Но как? Она боялась незнакомцев. Она никому не доверяла.

Он решился на отчаянный шаг.

Ранним утром, когда она бегала в парке, он дождался её на пустынной тропинке. Вышел из-за дерева, схватил за локоть, прижал к себе. Она вскрикнула, но он уже завязывал ей глаза — шёлковой чёрной лентой, мягкой, чтобы не повредить кожу.

— Не бойся. Я не сделаю тебе больно.

Он знал, что Тимур уже поцеловал её. На парковке у бара, в другом городе. Тимур доложил это ему сразу же. Клим готов был убить его, но на неё не злился — она была напугана, растеряна, а Тимур умел внушать доверие.

— Хочу попробовать твою кожу на вкус, — прошептал Клим, пока держал Лану с завязанными глазами.

Он поцеловал её щеку. Потом лоб. Потом подбородок. Медленно, благоговейно. Он хотел, чтобы она почувствовала его бережность, его терпение, его готовность ждать.

— Мне страшно, — прошептала она. — …Мне это не нравится.

Он остановился.

— Что мне сделать, чтобы ты перестала бояться?

Она не ответила.

Он ушёл.