ПРОШЛОЕ КЛИМА И ТИМУРА

Она подсела к нему за парту в десятом классе. Её звали Катя.

Клим тогда сидел на задней парте у окна — один, как всегда. Рядом с ним никто не садился, потому что он молчал на переменах, не участвовал в общих сборищах и смотрел в окно так, будто за ним происходит что-то более важное, чем урок русского или контрольная по алгебре. Одноклассники его побаивались. Не потому, что он был агрессивным — нет, он вообще ни разу ни с кем не подрался, — а потому, что от него исходило что-то неуловимо отстраненное от них, непонятное. Как от человека, который живёт в другом времени. В своем мире.

Но Катя не боялась его. Она просто подошла, положила учебник на его стол и спросила:

— Тут же не занято?

Клим поднял на неё взгляд. Её глаза были серыми, но на солнце казались почти голубым. Она улыбалась. Не кокетливо, не вынужденно, а просто — потому что ей было интересно, что он ответит.

— Нет, — отрезал он, отворачиваясь к окну.

Катя пожала плечами и все равно заняла соседнее место.

Так и началось. Она не пыталась его разговорить, не лезла с вопросами, не пыталась подстроиться под него. Просто была рядом. Смеялась над своими шутками во время уроков — и он начинал улыбаться, сам того не замечая. Пододвигала к нему яблоко на большой перемене — и он съедал его, хотя обычно не ел в школе. Однажды даже, когда Клим пропустил неделю из-за болезни, она принесла ему распечатанные конспекты и мандарины.

— Мама сказала, в них витамин С, — объяснила она, стоя на пороге его квартиры.

Клим тогда практически жил один — родители разъехались, отец в командировке, мать работала в две смены, Тимур где-то вечно гулял, не приходя домой по несколько дней. Он не ждал гостей, не ждал, что кто-то вообще вспомнит о нём. Но Катя пришла.

Через месяц они уже встречались, гуляли, постоянно общались вне школы и переписывались без остановки. Через полгода он впервые сказал ей «люблю». Она ответила тем же.

Тимура это бесило.

Не то чтобы он хотел её тоже — просто ему было совершенно непонятно, почему из всех парней в школе она выбрала именно Клима. Угрюмого, необщительного, вечно уткнувшегося в телефон или книгу. Тимур Касинец привык всегда быть в центре внимания, привык, что девушки смотрят на него — высокого, красивого, с правильными чертами лица и лёгкой улыбкой, которая открывала любые двери. А Катя Зайцева почему-то не смотрела на него. Или смотрела, но не так, как другие девочки. В её взгляде не было восхищения — было только спокойное любопытство, будто она читала его как открытую книгу и уже знала всё наперёд. И поэтому предпочла его брата.

И Тимур никак не мог этого пережить.

Но потом его облепили другие девушки. Их было много — блондинки, брюнетки, рыжие, с длинными ногами и короткими юбками, с громким смехом и дорогой косметикой. Они менялись у него как перчатки, и Тимур не жаловался. Кому нужна какая-то Катя Зайцева, когда вокруг столько других?

Клим и Катя вместе поступили в МГУ. На один факультет — вычислительной математики и кибернетики, потому что Катя хотела заниматься анализом данных и машинным обучением, а Клим пошёл за ней. Он мог бы выбрать что угодно — у него были способности к языкам, к журналистике, даже к истории, — но он выбрал её увлечение. Просто чтобы всегда быть рядом.

Магистратуру они заканчивали уже как гражданские муж и жена — без штампа в паспорте, но с общим бытом, с ключами от одной квартиры, с котом, которого подобрали на улице и назвали Шмель. Катя работала младшим аналитиком данных в небольшом IT-стартапе, Клим подрабатывал разработкой на фрилансе — писал скрипты для автоматизации и помогал со студенческими проектами за деньги. Денег хватало на скромную жизнь — и они были счастливы. Настолько, что это иногда пугало.

Тимур учиться дальше бакалавра не пошёл. Он ненавидел школу, ненавидел университет, ненавидел любую систему, которая пыталась его во что-то втиснуть, переучить жизни. Их отец, у которого к тому времени уже были связи в нескольких серьезных структурах, пристроил его в одну частную охранную фирму — формально Тимур числился консультантом, на деле же выполнял теневые поручения начальства, о которых не принято было говорить вслух. Деньги текли к нему рекой. Уже через два года Тимур купил себе трехкомнатную квартиру, потом машину, потом ещё одну. Он жил на широкую ногу и не скрывал этого.

С братом они виделись редко. В основном на семейных обедах у матери, которая после развода перебралась в маленькую двушку в Чертаново и работала в поликлинике медсестрой. Встречи эти были напряжёнными: Клим молчал, Тимур пытался шутить, их мать пила чай и украдкой смотрела на часы.

— Могли бы и чаще созваниваться, — говорила она, когда они уже надевали куртки в прихожей.

— Обязательно, мам, — ехидно отвечал Тимур и хлопал брата по плечу.

Клим кивал, но ничего не обещал.