Он покачал головой.

— Сними, или я прыгну.

И тут он напрягся. Остановился.

Я смотрела на него. Он смотрел на меня через чёрные дыры.

Тишина. Только ветер и моё дыхание.

Потом он медленно поднял руки к своей шее. Пальцы в перчатках нащупали край маски. Потянули вверх.

Я не верила. Не верила, что это наконец-то происходит.

Сначала оголилась его шея — бледная, с кадыком. Потом подбородок — жёсткий, с легкой щетиной. Потом губы — тонкие, сжатые. Над верхней губой была маленькая тёмная родинка. Немного впалые щеки. И шрамы… Много шрамов. Старые, белые, некоторые розоватые. На правой скуле — длинный, до уха. На щеке — россыпь мелких, будто кто-то кинул когда-то горсть гвоздей в его лицо.

Маска поползла дальше.

Моему взору открылся нос с горбинкой — сломанный, не раз. Бровь. Левая — рассечена надвое. Белая полоса, уходящая вверх, через лоб. Кожа срослась неровно, будто зашивали в полевых условиях.

Он зажмурился, часто моргая от света. Я зацепилась за его глаза.

Карие. Тёмные.

Маска слетела окончательно. Волосы — темные, жёсткие, чуть вьющиеся — рассыпались, упали на лоб.

…Это был не Тимур.

Из моей груди вырвался выдох, больше похожий на испуганный всхлип. Воздух вышел шумно, со свистом — так вырывается пар из прорванного клапана.

Он стоял, опустив руки. Смотрел на меня. Ждал моей реакции.

В нём было что-то от Тимура. Не черты, нет, они были совсем другие. А что-то в шее, в плечах, в том, как он держит спину. Братья. Точно братья.

— Боже, — я сглотнула шок, мотая головой. Отступила ещё — и пятки упёрлись в парапет. Обернулась.

Туман. Пустота.

Я дёрнулась, потеряла равновесие. Руки взлетели вверх, ноги поехали по гравию.

Он рванул ко мне. Железная хватка сжала мою руку — дёрнул на себя, назад. Я только и успела, что бросить взгляд в туманную пропасть, а в следующее мгновение уже летела на его грудь.

Мы рухнули на гравий вместе. Я оказалась сверху. Его голова резко мотнулась, губы сжались — от боли, я это видела. Глаза широко распахнулись, на миг замерли, моргнули — и медленно закрылись.

— Ты… в порядке? — Его губы едва шевельнулись.

— …Д-да.

— Хорошо.

Губы остались чуть приоткрыты. Видимо, силы закончились. Он вырубился.

Я лежала на нём. Чувствовала его дыхание — слабое, поверхностное. Грудная клетка поднималась и опускалась всё реже.

И тут моё лицо обдало холодом. Из-под его затылка медленно начала расползаться тёмная лужица.

Кровь.

И только сейчас я заметила, что затылком он лежал прямо на железном люке, а рядом был острый выступ.

Я приподнялась на руках. Отползла. Села в метре от него, обхватила колени.

Смотрела на его лицо.

Шрамы. Рассечённая бровь. След на скуле. Россыпь мелких. Нос с горбинкой. Родинка над губой.

Не монстр. Просто человек. Избитый, сломанный.

Я закрыла глаза. Они были влажными.

Тимур. Клим.

Братья.