Я очнулась на мягкой подстилке из мха, окутанная прохладой ночной чащи. Над головой мерцали звезды, а где-то вдали слышалось пение птиц, словно колыбельная природы. Мое платье было разорвано, под ногтями забилась земля, но странное чувство покоя не покидало меня. Вокруг не было и следа здания ЦСП, будто оно никогда и не существовало. Я слышала шепот ветра в листве, вибрацию земли под ногами, пульсацию жизни в каждом листочке. В этом мире все было едино, все соединено невидимыми нитями, и теперь я чувствовала их, ощущала мощную, необузданную силу, что текла во мне. Благо, была глубокая ночь, и улицы были почти пусты.

Я еле добралась до города, словно во сне, сменила одежду, пытаясь стряхнуть с себя остатки ночи хаоса.

И тут, в отражении зеркала, я увидела его — черного дрозда, что сидел на ветке за окном, его глаза-бусинки внимательно следили за мной. Он был здесь, он наблюдал.

Я кинулась к окну, распахнув его настежь.

— Явись! Поговори со мной, наконец, нормально! — крикнула я, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции.

Птица отвернула голову, явно собираясь улететь. Но в тот момент, когда она взлетела, я отчаянно крикнула ей вслед:

— Стой! Я была в Хрониках Памяти и восстановила себе память! Я вспомнила!

Дрозд резко развернулся в воздухе, и в следующее мгновение он уже летел прямо на меня, но не один. Он раздваивался, множился, сотни черных птиц вихрем влетели в мою спальню, и я отшатнулась, прижимаясь к стене.

Последний Жнец возник из этого вихря, почти наступая мне на ноги, его тень накрыла меня целиком.

— …Что ты сказала? — процедил он сквозь зубы, его голос был низким и опасным. — Повтори. Сейчас же.

Его тени начали сгущаться вокруг меня, угрожая поглотить все вокруг.

Я почувствовала прилив новой силы, что бурлила во мне, и это придало мне смелости.

Я оттолкнула его, не позволяя ему запугивать меня своей силой.

— Не смей так со мной разговаривать! Не смей меня запугивать!

— Почему же не смей? — его глаза горели, в них плясали отблески тьмы. — Ты забыла, кто я? Забыла, что я могу сделать?

— Я ничего не забыла! — ярость закипала во мне. — Я помню все!

Его лицо исказилось, в глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но он быстро взял себя в руки. Жнец сделал шаг, затем еще один, загоняя меня в угол. Моя спина уперлась в стену, а его тело прижалось к моему, холод его энергии проникал сквозь тонкую ткань. Он приподнял мой подбородок, заглядывая мне прямо в глаза. Его взгляд был таким пронзительным, что я почувствовала, как мое сердце замирает.

— Я повторю. Что ты имела в виду под тем, что все вспомнила? — повторил он, его голос стал чуть тише, но не менее властным. — Что именно?

Я смутилась, опустив глаза, но затем подняла их, и меня поразило внезапное озарение.

— Подожди. Получается… Ты не заходил тогда в Лету, чтобы стереть себе память?! — выпалила я, не веря своим собственным словам. — Но почему?? Мы же договорились с тобой! Нас же хотели поймать!

Эскар тяжело посмотрел на меня, будто видел впервые. А затем, резко и властно, он припал к моим губам. Его поцелуй был как удар молнии, пробуждая в каждой клеточке моего тела давно забытую жажду, разжигая пламя, что, казалось, никогда и не гасло. Я почувствовала, как мои колени подгибаются, но я собрала всю свою волю и оттолкнула его, хоть это и было невероятно трудно.

— Сначала объясни мне, Эскар! — выдохнула я, пытаясь отдышаться.

Он прикрыл глаза, на его губах заиграла полуулыбка.

— Ну наконец-то… Ты произносишь мое имя. Значит, вспомнила… Слава Богам.

Его слова смягчили меня. Я провела пальцами по его скуле, ощущая легкую щетину, тепло его кожи. Он замер, приоткрывая глаза, и в их глубине я увидела невысказанную тоску и боль.

— Я не мог, Сандрина, — прошептал он, его голос был хриплым от эмоций. — Я просто не мог. Мысль о забвении была хуже любой пытки... Я знал, что это безумие, но я не мог допустить, чтобы ты исчезла из моей памяти, даже если это означало риск быть уничтоженным совсем. Я предпочел бы вечные прятки, вечному забвению.

Его слова обволакивали меня, проникая в самое сердце. Мои новые силы, только что обретенные, казалось, отзывались на его признание. Я почувствовала, как волна тепла разливается по моему телу. Мои пальцы зарылись в его волосы, притягивая его лицо ближе.

— Эскар… — его имя слетело с моих губ.

Его губы снова нашли мои, на этот раз не властно, а нежно, вкрадчиво, словно он боялся спугнуть этот хрупкий момент. Я ответила ему взаимностью. Руки Эскара скользнули по моей талии, чуть сжимая ее. Его дыхание участилось, и я почувствовала, как его губы спускаются по моей шее, оставляя за собой влажную дорожку. Я запрокинула голову назад, отдаваясь его ласкам.

Внезапно, словно удар молнии, меня пронзило воспоминание. Таверна «Черная Лилия». Дым, смех, и она — девушка, что сидела у него на коленях, ее руки обвивали его шею, а он… он позволял ей это.

Я оттолкнула жнеца, резким движением разорвав нашу близость.

— Что это была за девка, Эскар?! Та, что сидела у тебя на коленях тогда?! — слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать, полные ревности, что жгла меня изнутри.

Его губы изогнулись в легкой ухмылке, словно он забавлялся моей яростью. Это вывело меня из себя окончательно.

Я схватила ближайшую подушку с дивана и швырнула ее в него. Затем другую, и еще одну. Моя спальня превратилась в поле битвы, где оружием были предметы моего быта, а целью — его невозмутимость.

Но он лишь спокойно подошел к окну, распахнул его настежь, впуская ночную прохладу.

— Ты бежишь?! — выкрикнула я, чувствуя, как мой голос срывается. — Опять убегаешь от меня?!

Он повернулся, его взгляд был споконей, чем я ожидала, но в нем читалась стальная решимость.

— Мы поговорим, когда ты успокоишься и перестанешь ревновать меня к тем "девкам", которых я держал рядом с собой, только чтобы вызвать эту самую ревность у тебя, Сандрина.

Его слова были как пощечина, но в то же время — как бальзам. Он делал это ради меня? Вот!.. глупец.

В этот момент его черные дрозды начали облеплять его, словно живой плащ. Они садились на его плечи, на его волосы, их перья покрывали его скулы, придавая ему дикий, первобытный вид. Эскар становился частью ночи, частью своей тьмы.

— Останься! — мой голос был полон отчаяния.

Он замер, но лишь покачал головой. Мое сердце сжалось от безысходности.

— Я уничтожу себя, если ты снова уйдешь, Эскар! — я не шутила. В моих словах была вся боль, вся безумная любовь, что рвалась наружу.

— Прекрати этот ядовитый театр, дорогая. Никакими манипуляциями ты не заставишь меня остаться.

Почему он так со мной разговаривает? После всего, что между нами было? Почему он не хочет, чтобы мы были вместе? Боится?

— Тогда… Тогда я искромсаю свое лицо, Эскар! Сотру себе память и буду приходить к тебе в кошмарах каждую ночь!

Я чувствовала, как безумие подступает, как отчаяние толкает меня на край.

— …И не жаль тебе будет такую красоту будет портить? Подумай. — в его голосе прозвучала нотка насмешки, но я чувствовала, что это лишь маска.

— Ах так! — ярость снова захлестнула меня. — Тогда я забуду о тебе на очередном балу, обращу внимание на какого-нибудь аристократа, который влюблен в меня по уши. К примеру, Базиль Делакруа! Он уже предлагал мне предложение руки и сердца. А теперь он ещё и в Совет собирается вступить, как я слышала. Мы поженимся, и я нарожаю ему кучу детей! Буду любить его каждую ночь, так, как!..

— Замолчи! — рявкнул Эскар, его голос был как раскат грома. Он схватил меня за лицо обеими руками, его пальцы впились в мои щеки, но я не чувствовала дискомфорта, лишь его жар, его силу. — Не смей!! Слышишь меня?! Если ты так сделаешь, Сандрина, то я приду пожинать душу твоего недо-любовника на твоих же глазах! И заставлю тебя смотреть, как я это сделаю. Ясно?

В его глазах горел огонь, дикая ярость, которая всегда так притягивала меня.

— …Наконец-то ты сказал мне то, что я так сильно хотела услышать… Мой жнец.

Он отпустил мое лицо, его взгляд стал задумчивым, почти печальным.

— Скажи, ну почему?.. Если ты все вспомнила, то ты знаешь, чем заканчиваются все наши отношения. Мы никогда не сможем быть вместе долго. Нас находят и разлучают. И так было тысячи раз. И будет снова.

— …Мне все равно! Я готова проживать все эти моменты и растягивать их в вечность, только если это будет с тобой.

Мое сердце было готово вырваться из груди, чтобы доказать ему свою искренность.

Жнец молчал, его взгляд блуждал по комнате, затем остановился на окне, за которым уже бледнело небо.

— На рассвете я покидаю Туманные Земли.

— Я пойду с тобой! — выдохнула я, не сомневаясь ни на секунду.

— Нет, ты останешься здесь. У тебя здесь братья и обязанности Хранительницы.

— За братьями будут присматривать тетушки, а на обязанности в Совете мне плевать!

Я была готова бросить все ради него.

— Нет. Тебе нельзя со мной.

Он расправил тени из дроздов, которые уже сгущались на подоконнике, готовясь унести его прочь.

Я подалась вперед, чувствуя, как он ускользает.

— Ты уходишь из-за того пророчества?!.. Тебя убивает проклятье последнего жнеца?

Эскар замер, но промолчал. Лишь птиц вокруг него становилось все больше: они застилали собой все, и я уже почти не видела его фигуры. Я пыталась продраться сквозь них, дотянуться до него, но они не подпускали меня, словно живая стена.

Тогда, в приступе безумного отчаяния, я схватила ножик для писем, что лежал у меня на столе. Если не верит мне, то я докажу ему. Докажу, что без него я… Не смогу.

В одно мгновение я занесла острое лезвие над своим запястьем. Еще секунда, и кожа будет рассечена.

И тут же вихрь из перьев окутал меня — его рука, рука жнеца, поймала мою руку с ножом в воздухе. Эскар пронзительно смотрел на меня, почти с ненавистью, его глаза горели.

— Я же сказала… что уничтожу себя, если ты покинешь меня, — прошептала я, глядя прямо в его глаза.

Вихрь дроздов накрыл меня с головой, поглощая, унося куда-то прочь. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и в следующее мгновение ощутила как воздух становится густым.

Я приоткрыла глаза, и первое, что увидела, был уютный диван, на котором я лежала, и потрескивающий огонь в камине, отбрасывающий теплые отблески на стены. В воздухе витал запах дыма полыни и чего-то еще, лекарственного. Эскар двигался по комнатам, словно вихрь, окутанный облаком дроздов, собирая какие-то вещи. Его движения были быстрыми, нервными.

— …Что ты делаешь? — спросила я, пытаясь присесть.

Он не остановился, продолжая свое лихорадочное занятие.

— Мне нужно пересечь туманную границу до восхода солнца. Я собираю вещи.

Внезапно он споткнулся, из его груди вырвался резкий кашель. Дрозды тут же облепили его, словно пытаясь защитить, скрыть. Я бросилась к нему, на этот раз мне удалось растолкать птиц и пробиться сквозь их живую завесу.

— Что с тобой, Эскар?! Просто скажи мне правду! — я схватила его за плечи, пытаясь развернуть к себе. Он молчал, его взгляд был прикован к собственным ладоням. Они начали чернеть.

Ужас охватил меня. Я схватила его за ладонь, вглядываясь в нее.

— Что это?!.. Почему твои руки чернеют?

— Ты так отчаянно хочешь знать правду, баронесса? — прошипел он, его голос был полон горечи. — Правда довольно проста. Я умираю.

— …Что?

— У меня был выбор. Стать жертвой для прихода последнего жнеца, как остальные жнецы, или самому стать Последним Жнецом и умереть позже, когда придет время. Совета Вечности больше не существует. Завтра наступит Новый Мировой Порядок. И если я останусь здесь, с первыми лучами солнца я вспыхну и сгорю в пепел. Я доходчиво объяснил?

— …Откуда ты это знаешь?

— Это происходило со всеми последними жнецами и раньше. Тысячи лет за тысячами лет. Все повторяется.

Так вот почему ему нужно пересечь туманные границы… Он думает, что там проклятие его не настигнет.

— Но почему ты не хочешь взять меня с собой?.. — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Я могу пойти с тобой. Я помогу и поддержу тебя. Или… Ты больше не хочешь меня рядом?

Внезапно Эскар схватил меня за лицо, заставляя посмотреть ему в глаза. Его взгляд был пронзительным, пробирающим до мурашек.

—...Не было и не будет ни одного дня, когда бы я этого не хотел.

— Тогда почему?! Почему??

— Почему, Сандрина?! Черт!! Да потому что я понятия не имею, что там, за туманными границами! Орден Дахмы охраняет это место как Зеницу Ока не просто так! Я не знаю, что там. Понимаешь?! Это может быть хуже забвения, даже хуже, чем… само стирание души.

Он отпустил меня, несколько мгновений пристально глядя в мои глаза. А затем отступил назад.

—...Прошу, оставь свою наивную иллюзию, что все могло закончиться иначе. Ты же знаешь, чем всегда заканчивается наша история. Мы находим друг друга, сходим с ума от чувств, затем нашу связь обрывают и мы забываем о существовании друг друга. Так было всегда. Так будет и сейчас. — прошептал он, разводя руками, и его птицы полетели к нему, облепляя его со всех сторон. — Прощай.

Я бросилась к нему, но он уже взлетел, вылетая в окно и исчезая в ночной мгле.

* * *

Я не разбирала дороги, босая, в чем была, я бежала по ночному городу. Холодный камень улиц обжигал ступни, ветер трепал волосы, но я не чувствовала ни боли, ни усталости. В голове билась лишь одна мысль: Скорее. Я должна успеть до рассвета.

И вот, передо мной выросли огромные чугунные ворота, черные и массивные. Ворота Ордена Дахмы. Я колотила в них кулаками, неистово, пока костяшки не начали ныть.

— Откройте! Откройте же! — кричала я, мой голос срывался. — Я Хранительница Равновесия!

Когда подошли смотрители, я вытянула руку, показывая им свое кольцо — серебряную кошку, обвивающую палец, символ моего рода.

Спустя бесконечные мгновения ворота со скрипом распахнулись, и меня впустили внутрь.

Меня провели по длинным, извилистым коридорам, освещенным лишь редкими факелами, чье пламя отбрасывало причудливые тени на стены, украшенные древними символами и непонятными письменами.

Мы поднялись по винтовой лестнице, высеченной из черного камня, и оказались в огромном зале, который, должно быть, был ратушей Ордена. Высокие сводчатые потолки терялись в темноте, а по периметру стояли тяжелые, резные кресла, в которых сидели фигуры, едва различимые в полумраке.

Меня подвели к центру зала. Передо мной сидели они — старейшины Дэсмура. Самые старые и мудрые, представители каждого из восьми графств. Их лица были изрезаны морщинами, глаза тускло поблескивали из-под нависших бровей, но в них чувствовалась невероятная сила и вековая мудрость.

— Что ты желаешь от нас, Хранительница? — произнес один из них, его голос был низким и рокочущим.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Я не могла допустить гибели Эскара, не могла позволить ему отправиться за туманную границу, потому что знала — он больше никогда не вернется оттуда. И единственный выход из всего этого…

— Я хочу, чтобы вы… — начала я, но слова застряли в горле.

Внезапно самый главный старейшина, чья фигура была едва различима в центре полукруга, вскинул костлявую серую руку вперед. В тот же миг мое сознание затянуло в воронку, словно меня засосало в бездну. Вокруг все завертелось, цвета смешались, звуки исказились, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Когда головокружение прошло, я оказалась в туманном лесу. Вокруг не было ни души, лишь плотный, клубящийся туман, который обволакивал все вокруг, скрывая деревья и землю. Он был жутко пугающим, холодным и липким. Я слышала лишь свое сбившееся дыхание и стук собственного сердца. Казалось, что за мной кто-то гонится, невидимый, но ощутимый.

Я побежала, спотыкаясь о корни, задыхаясь от страха и усилий. В конце концов, силы оставили меня, и я упала на колени, чувствуя, как туман обволакивает меня со всех сторон.

И тут появились они. Из тумана вынырнули змеи, не обычные, а сотканные из самого тумана, полупрозрачные, с мерцающими глазами. Они ползли ко мне, извиваясь и шипя.

"Это конец…", — пронеслось у меня в голове.

Но тут я вспомнила Эскара. Его лицо, его глаза, его слова... Нет. Я не сдамся. Не сейчас.

Я вскочила, отбрасывая страх. Туманные змеи набросились на меня. Я била их руками, ногами, отталкивала, рвала. Они были бесплотными, но их прикосновения обжигали холодом, высасывая из меня тепло — мою жизнь. Я чувствовала, как их туманные тела пытаются проникнуть под мою кожу, задушить меня. Я кричала, отбиваясь, разрывая их на части.

Одна змея обвилась вокруг моей ноги, пытаясь повалить, но я ударила ее коленом, чувствуя, как ее туманное тело рассыпается. Другая попыталась укусить, но я схватила ее за голову и разорвала пополам. Я боролась, как одержимая, моя ярость росла с каждым мгновением. Я не чувствовала усталости, лишь желание жить, желание быть с ним.

Я уже думала, что победила, когда последняя из них рассыпалась в воздухе. Но тут из самого плотного тумана выплыла другая змея, огромная, самая большая из всех.

Я обессилено застыла, а она обвилась вокруг меня, сдавливая, лишая воздуха. И в тот же миг я почувствовала, как что-то обжигающее, ледяное, проникает в мое тело. Это был яд, но не обычный. Он не убивал, а менял. Боль была невыносимой, казалось, каждая клеточка моего тела разрывается, перестраивается. Но вместе с болью приходила и сила. Я чувствовала, как мои мышцы наливаются мощью, как кровь бурлит, неся в себе что-то новое. Туман, который раньше пугал, теперь не вызывал ничего, кроме притяжения. Я вдыхала его, и он наполнял меня, делая сильнее. Мои ногти вытянулись, стали белыми и острыми, словно когти хищника. Я закричала, и это был не мой голос. Я напряглась, и мои новые, острые когти вонзились в туманное тело змеи. Я рвала ее, разрывала на части, выходя из ее чешуи, словно рожденная заново.

Я моргнула и снова оказалась перед воротами Ордена Дахмы. Но теперь они не казались мне такими уж огромными и пугающими. Я положила руку на холодное чугунное полотно.

— …Спасибо, — прошептала я.

Из ветвей старого дерева, росшего рядом, ко мне слетела белая птица. Она была не просто белой, а какой-то светящейся изнутри.

Я протянула к ней руку, и моя кожа замерцала в ответ, отражая ее свет. В тот же миг сотни таких же птиц появились вокруг меня, кружась в воздухе, словно живой вихрь. Я чувствовала, как становлюсь их частью, как их перья касаются моей кожи, и я сама превращаюсь в легкое, воздушное существо.

— Ведите меня к нему… К другому жнецу, — прошептала я, расправляя руки.

Я мчалась, словно сильный ветер, по ночным улицам Дэсмура, к туманной границе. Мои ноги не касались земли, я летела, ведомая инстинктом и желанием найти его. Но у границы был лишь туман. Его не было. Я не чувствовала его энергии, его присутствия. Отчаяние снова начало подступать.

И тут меня осенило. Наше место... То самое.

Солнце уже почти всходило, окрашивая небо в серые тона. Я сорвалась с места и помчалась в черный лес. К водопаду Ахвен.

* * *

Я взбегала по склону леса к водопаду, мои новые, легкие шаги почти не касались земли. Холодный воздух обжигал легкие, но я не чувствовала усталости, лишь нарастающее предвкушение и надежду. Шум воды становился все громче, заглушая биение моего собственного сердца, заглушая все мысли, кроме одной: он здесь. Совсем скоро должно было взойти солнце, и я знала, что это будет не просто новый день, а первый рассвет Великого Хаоса, который изменит все.

Наконец, я вырвалась из густой зелени и оказалась на краю обрыва водопада. Подо мной ревел поток, а передо мной, спиной ко мне, стоял он. Его силуэт был четким на фоне ещё темного неба. Мое сердце сжалось от боли и облегчения одновременно.

— Так ты не планировал пересекать туманную границу? — мой голос прозвучал чуть хрипло, я остановилась в нескольких шагах от него.

Эскар не шелохнулся, ни единого движения. Его спина была абсолютно неподвижна. И это молчание было хуже любого крика.

— Зачем ты мне врал тогда? — продолжила я, чувствуя, как внутри нарастает волна обиды. — Ты знал, что придешь сюда, чтобы провести здесь последние часы перед рассветом? Ты знал, что я буду искать тебя, что я не успокоюсь, пока не найду! И ты просто… ждал здесь, чтобы исчезнуть навсегда?

Я сделала еще один шаг, сокращая расстояние между нами.

— Не подходи. — его голос был низким, почти неразличимым на фоне рева воды. — Не смотри на меня.

— …Почему?

Что могло быть настолько ужасным, чтобы он не хотел, чтобы я на него смотрела?

Он молчал. Долгое, мучительное молчание, прерываемое лишь шумом водопада.

— Я хочу, чтобы ты запомнила меня другим. Таким, каким я был до этого… до всего.

Я мотнула головой, не желая принимать его слова. Мои ноги сами понесли меня вперед, я хотела подойти ближе, коснуться его, убедиться, что он настоящий. Но в тот же миг Эскар резко обернулся.

Я замерла. Мое дыхание перехватило. Его лицо… Его тело… Оно было покрыто черными, пульсирующими венами, которые извивались под его кожей. Из его плеч и спины пробивались черные, жесткие перья, острые и блестящие.

Проклятие последнего жнеца, которое медленно убивало его, теперь проявлялось во всей своей ужасающей красоте. Но только теперь… он больше не был последним жнецом. Нас теперь было двое на все туманные земли.

Глаза Эскара расширились, когда он увидел меня. Его взгляд скользнул по моим белоснежным волосам, по моим рукам, где белые ногти сменились на перламутровые. Он увидел ауру жнеца, исходящую от меня, холодную, мощную, ту же самую энергию, что текла и в его жилах.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как эта новая сила наполняет меня. Я подошла к нему, сокращая оставшееся между нами расстояние.

— Знаешь… Неважно, какие силы, неважно, какая жизнь, какое время года или столетие. Неважно, насколько серьезны или легки обстоятельства и поступки, совершенные нашими душами. Мы всегда найдем способ воссоединиться, понимаешь? — мой голос был чистым и тихим. — Неважно, будет ли это сначала дружба, война, мир, любовь или ненависть. Единственное, что действительно важно… это то, что мы знаем о существовании друг друга. Живые в одной жизни или мертвые в одном загробном мире…

Я подняла руку и нежно коснулась его щеки, проведя кончиками пальцев по его коже, чувствуя пульсацию черных вен под ней.

— …И я не хочу даже рассматривать будущее без тебя… Когда я все еще могу заботиться о тебе с моим последним вздохом в настоящем… Так же сильно, как я заботилась о тебе и в прошлом…

Я посмотрела ему прямо в глаза, в эти бездонные, темные омуты, в которых отражалась моя собственная новая сущность. Мои губы дрогнули, но я произнесла слова, которые так долго держала в себе, слова, которые теперь обрели новый, страшный смысл:

— Я люблю тебя, — прошептала я, и в этом шепоте была вся моя боль, вся моя решимость, вся моя безграничная преданность. — …Мой жнец.

Я опустила глаза, не желая видеть его окаменевшего лица, когда он осознал, что я сделала с собой, какой ценой я добилась того, чтобы быть рядом сейчас. Я хотела, чтобы его спокойствие, его легкая, игривая улыбка, которую я так любила, остались последним воспоминанием на моем скоротечном пути. Потому что с восходом солнца, которое уже начинало окрашивать горизонт, оно испепелит всех жнецов Старого Времени. Его и меня. Мы перестанем существовать… но, по крайней мере, мы сделаем это вместе. И если это мои последние мысли и слова, если это мой последний рассвет, то все это того стоило. Это значит… Моя жизнь не была напрасной в этом темном, безрадостном месте, где я провела столько лет. Что моя душа… Не была слишком темной, чтобы любить его снова и снова, до самого конца и за его пределами.

— …Что ты с собой сделала? — прошептал Эскар.

— Я сделала то, что было единственно правильным.

Он медленно, почти благоговейно, взял мою ладонь. Она была гладкой, без единой линии судьбы, точно такой же, какой когда-то была и его. Он молча провел большим пальцем по моей коже. Мотнул головой, словно пытаясь прогнать наваждение.

— Я думал, ничто меня уже не сможет напугать больше, чем тот раз, когда я потерял тебя, и весь город говорил, что тебя забрал Безымянный убийца. Но нет, — он усмехнулся, горько и сухо, отворачиваясь к обрыву, его взгляд устремился на алеющий восток.

Холодок пробежал по моей спине, так как мне показалось, что в уголках его глаз, глубоких и темных, блеснули слезы, которые он так старательно скрывал.

— Твоя преданность. Оказывается... она пугает меня больше всего, — прошептал Эскар, опуская голову, его плечи поникли.

Я прижалась к его широким плечам, мои губы коснулись его позвоночника. Пальцами провела по его гладкой коже. Он все еще был неподвижен. Я осторожно обхватила его руками, моя ладонь легла чуть выше его сердца. Вечность промелькнула как секунда, пока я наконец не почувствовала его медленное, мирное сердцебиение.

Самое странное — с таким нетерпением ждать признаков чьей-то жизни, чтобы самому почувствовать себя живым... Чтобы наконец-то снова дышать.

— Этот водопад… — прошептала я, мой голос был едва слышен сквозь шум воды. — Он точно такой же, как та река, где я однажды потеряла тебя. Возможно, ты не помнишь той прошлой жизни, но я помню… Это место напоминает мне о ней. Ты вытолкнул меня тогда из тонущей кареты и спас, пожертвовав собой.

Эскар повернул голову, его взгляд встретился с моим. В его глазах, несмотря на черноту вен, мелькнуло что-то похожее на нежность.

— Я помню. Я помню все. И я ни о чем не жалею... Я бы сделал это снова.

— Пожалуйста, не надо, — выдохнула я, чувствуя, как боль пронзает грудь. — Не надо больше жертв. Не надо прощаний.

Его глаза задержались на моих губах, потом поднялись к глазам, полным слез. Он медленно наклонился. Первое касание было невесомым. Его губы были прохладными, но мгновенно согрелись на моих. Я ответила, подаваясь вперед, чувствуя, как его руки скользят по моей спине, притягивая ближе. Поцелуй углублялся, становясь требовательнее, отчаяннее. Мои пальцы зарылись в его волосы, ощущая их жесткость, в то время как его ладони легли на мои бедра, прижимая к себе.

Мы отстранились лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание, и в этот момент его взгляд скользнул вниз, к воде у подножия обрыва. Без слов, лишь по одному взгляду, я поняла, что он задумал. Это было последнее, что мы могли сделать. Последний акт перед забвением.

Мы начали спускаться по скользким камням к берегу водопада. Шум воды становился оглушительным, но теперь он был фоном для нашего собственного, нарастающего ритма дыхания. Достигнув небольшого каменистого пляжа, омываемого брызгами, мы остановились.

Его руки потянулись к краю моей туники, и я поняла. Мы начали помогать друг другу. Мои пальцы расстегивали пуговицы на его рубашке, ощущая тепло его кожи под тканью. Рубашка упала на мокрые камни. Его руки скользнули по моей спине, развязывая шнуровку. Ткань соскользнула с плеч, обнажая кожу, покрытую мурашками от холодного воздуха и предвкушения. Мы сбрасывали одежду быстро, почти не глядя, сосредоточившись на прикосновениях. Моя юбка, его брюки, нижнее белье — все падало на мокрый песок, становясь частью пейзажа.

Мы стояли обнаженные, лицом к лицу, в брызгах водопада. Его глаза пробежались по моему телу, задерживаясь на каждом изгибе, запечатлевая меня в памяти. Мой взгляд скользнул по его мощной груди, по черным венам, которые теперь казались не проклятием, а частью его новой, дикой красоты.

Вода была ледяной. Мы вошли в нее медленно, шаг за шагом, чувствуя, как холод обволакивает ноги, бедра, живот. Когда вода достигла наших поясов, мы остановились.

Эскар притянул меня к себе. Наши тела соприкоснулись, и холод воды исчез, вытесненный жаром тел. Его руки крепко обхватили мою талию, мои руки легли ему на плечи, пальцы зарылись в волосы на затылке. Его губы снова нашли мои, и поцелуй был глубоким, отчаянным, полным горечи прощания и сладости последнего соединения.

Его бедро скользнуло между моих ног, и я почувствовала его твердость. Он медленно вошел в меня, и я выдохнула его имя. Вода вокруг нас всколыхнулась от наших движений. Мы двигались в унисон, ритм наших тел был таким же древним и мощным, как сам водопад. Каждый толчок был глубоким, полным, словно мы пытались вместить в эти последние мгновения всю любовь, всю боль, всю невысказанную нежность, что накопилась за наши жизни.

Я запрокинула голову, чувствуя, как вода и его губы ласкают мою шею. Его дыхание было прерывистым, горячим, смешивалось с моим. Мы не говорили, только стонали, выдыхали, сжимали друг друга, пытаясь удержать этот момент, остановить время. Его руки скользили по моим ягодицам, притягивая еще ближе, а мои ногти царапали его спину, оставляя красные полосы на коже. Это было грубо, дико, отчаянно и невероятно нежно одновременно.

Я чувствовала, как напряжение нарастает, как волна удовольствия поднимается изнутри, сметая все мысли, кроме ощущения его тела в моем. Его движения ускорились, стали более резкими, и я ответила тем же, отдаваясь полностью этому последнему танцу. Наши стоны смешались с ревом водопада, становясь частью первозданного звука природы. Я почувствовала, как мое тело сжимается вокруг него, а потом расслабляется, дрожа. Эскар последовал за мной почти сразу, его тело напряглось, а потом обмякло, и он выдохнул мое имя, прижимаясь лицом к моей шее.

Мы стояли так некоторое время, обнявшись, пока вода вокруг нас успокаивалась.

Наконец, он медленно отстранился, его взгляд был затуманен, будто где-то далеко.

Мы вышли из воды, но не отпускали друг друга. Его рука крепко сжимала мою. Мы легли на песок, все еще обнаженные, обнявшись. Его рука покоилась на моей талии, моя голова лежала на его груди. Песок был мягким и теплым под нашими телами. Солнце поднималось выше, окрашивая небо в золотистые и багровые тона. Это был последний рассвет. Но в его объятиях, под этим небом, я чувствовала себя абсолютно живой.

Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь кроны деревьев, коснулись наших обнаженных тел. Я почувствовала, как кожа Эскара рядом со мной вздрогнула, но странное, почти осязаемое поле тьмы, исходящее от нас обоих, окутало нас, защищая от обжигающего света. Это была наша новая сила, наша общая защита.

Я подняла голову с его груди, посмотрела в его глаза, в которых отражались алые всполохи рассвета. Его губы были чуть припухшими после наших поцелуев. Я потянулась к нему, и наши губы снова встретились.

— Эскар, — прошептала я, отстранившись. — Пока наши силы жнецов еще с нами… Пока мы еще можем… Давай уедем. Прямо сейчас. Из этих туманных земель. Туда, где нас никто не найдет.

Он посмотрел на меня, его взгляд был серьезным, но в нем не было ни тени сомнения.

Он кивнул.

Мы поднялись, наспех накинули свою одежду, которая казалась чужой после нашей наготы. Эскар быстро нашел свою лошадь, привязанную неподалеку. Мы взобрались в старую карету, которую он, видимо, оставил, приехав сюда. Наши руки переплелись, пальцы крепко сжались.

Я оглянулась назад, провожая взглядом Дэсмур, что оставался далеко позади, скрываясь за поднимающимся туманом. Город, который был моим домом, моей тюрьмой, моим проклятием. Он уменьшался, исчезая за горизонтом.

Мы ехали по лесу. Небо потемнело, и начался сильный дождь. Капли барабанили по крыше кареты, стекали по окнам, размывая пейзаж. Я придвинулась ближе к Эскару, положила голову ему на колени.

— Знаешь… А я больше не грущу, когда идет дождь, — сказала я, глядя на его лицо.

Он улыбнулся, проведя пальцами по моим волосам.

— Ты никогда и не грустила. Просто меня не было рядом, чтобы ты это осознала, баронесса.

Я улыбнулась в ответ, переплетая наши пальцы.

— …Ты готов к тому, что будет дальше?

Эскар прищурился, смотря в окно. Вдалеке уже виднелась туманная граница и огромный каменный забор, обозначающий конец известных нам земель.

— Нет. Но кто, черт возьми, нас когда-либо спрашивал об этом? Мы можем только приспосабливаться к переменам.

Я легонько провела пальцами по его нижней губе, но он поймал меня за подбородок, притягивая в уже глубокий, чувственный поцелуй. Дождь шумел вокруг нас, создавая интимную завесу.

Наконец, мы подъехали к туманным вратам. Это было массивное, древнее сооружение из черного камня, покрытое мхом и лишайником. Мы отпустили извозчика, который поспешно уехал обратно в сторону Дэсмура, не задавая лишних вопросов.

Эскар спешился, помог мне спуститься. Мы оседлали оставшуюся лошадь.

— Держись крепче, — сказал он, усаживаясь в седло и протягивая мне руку. — Мы не знаем что там будет.

Я забралась за ним, обхватив его талию.

Мы въехали в ворота, и густой, молочно-белый туман мгновенно поглотил нас. Звуки внешнего мира стихли, остался только стук копыт и наше дыхание. Эскар прижал меня к себе, его голос прозвучал прямо у моего уха, заглушая тишину тумана:

— Не бойся, Сандри. Что бы ни случилось, ничто не разлучит нас уже больше.

Я сжала его руку в ответ.

Мы ехали в тумане, казалось, уже часами, и вокруг меня начали появляться видения. Они были яркими, почти осязаемыми, словно я смотрела чьи-то воспоминания.

Я видела, как Совет Восьми, что правил Туманными Землями испокон веков, рушился, его члены исчезали один за другим, поглощенные новой, неведомой силой. Великий Хаос, который мы предвидели, завершался, но не так, как мы думали. Колесо Уробороса, символ бесконечного цикла жизни и смерти, рассыпалось в прах, и в Туманных Землях наступала вечная ночь. К власти в восьми графствах приходили Нетленные, существа, не знающие смерти, и двумя правителями становились прекрасные молодые юноши, которым тысячи девушек будут отдавать свои сердца. Их имена были Ималдин и Анатель. Их правление будет другим, оно будет темным и светлым одновременно, они разрушат Уробороса, и настанет время Нетленных.

Видение померкло. Я моргнула, возвращаясь в реальность, и печально улыбнулась, прижимаясь к Эскару.

Вскоре мы выехали из тумана. Мягкое солнце приласкало нашу кожу, и мы зажмурились, привыкая к свету.

Эскар спешился, помог мне слезть с лошади. Он взял меня за руку, и мы пошли вперед.

Перед нами раскинулся огромный, бескрайний берег океана, его волны набегали на песок с тихим шепотом. А где-то далеко в горах, на горизонте, виднелись золотые шпили огромного, древнего города, сияющие в лучах утреннего солнца.

Я сжала руку любимого крепче, чувствуя тепло его ладони. Впереди был океан, за ним — новый мир, полный неизведанных дорог. Мы были здесь, вместе, и этого было достаточно. Все, что было до — растворилось в тумане прошлого. Все, что будет — мы встретим лицом к лицу. Ведь главное — не куда мы идем, а с кем. А рядом с ним… Мне уже ничего не страшно.