Рассвет размыл очертания леса, превратив деревья в призрачные силуэты. Мы стояли у реки, где вода казалась жидким серебром, смешанным с пеплом. Эскар притянул меня к себе, и его поцелуй был горьким, как полынь — последний глоток памяти перед забвением. Я смотрела в его глаза, и слёзы катились по моим щекам, оставляя солёные дорожки. Он поймал их пальцами, словно пытался сохранить даже это.

— Сандри... Я хочу сказать тебе слова, которые никто не может произнести во всех Восьми Туманных графствах... — начал он, но я перебила, выдохнув:

— Я люблю тебя.

Он замолчал. На мгновение его веки сомкнулись, будто он впитывал звук этих трёх слов, а затем обнял меня так крепко, что воздуха стало не хватать.

Его шёпот обжёг ухо:

— Я люблю тебя... Моя баронесса. Прощай.

Река Лета лежала перед нами, серая и безмолвная. Мы разошлись без оглядки — он зашагал в сторону леса, я — к городу.

Я вошла в воду, ощущая, как холод обволакивает кожу. Один вдох — и я нырнула в мутную глубину. Вода сомкнулась над головой, унося с собой всё: его улыбку, тепло его рук, даже боль от расставания.

Когда я вынырнула, на берегу уже стояли всадники — десятки черных лошадей в доспехах, с эмблемой уробороса на плащах.

—...Кто вы? — прохрипела я, вытирая лицо.

Мне протянули руку, помогли выбраться. Без лишних слов меня подвели к карете, где за занавеской из чёрного бархата сидел мужчина в мундире с серебряными застёжками. Его пальцы перебирали документы с печатями змеиной цифры восемь.

— Марцелл ван Дейк, Главный Инквизитор по делам Великих Восьми Домов, — представился он, даже не подняв глаз. — Ваше присутствие здесь... неожиданно.

— Что вы здесь делаете? — спросила я, но он лишь поднял бровь.

— Лучший вопрос — что делаете здесь Вы у Туманной границы, баронесса Лорелей?

Я нахмурилась. В голове — пустота.

—...Я?

— Вы — Сандрина Лорелей, единственная наследница Пятого Дома. Должен вам сообщить темную весть. Сожалею, но ваши тётя и дядя были убиты мятежниками вчера ночью по дороге из Ониксмира в Дэсмур. Столица на грани бунта, и Совету Восьми нужен ваш голос в Атриуме, чтобы удержать равновесие.

Он говорил чётко, как читал бы доклад. Карета тронулась, а я смотрела в туман за окном, сжимая кулаки.

Странно... Я не помнила ничего. Ни убитых тёти и дяди, ни своего детства, ни титула, ни даже того, как выглядит Пятый Дом. Но сквозь пелену в голове всплыла лишь одна догодка: память была стерта намеренно.

Я не знала, что где-то в этом тумане леса, под сенью деревьев, шёл человек, который тоже ничего не помнил... но чьё сердце вечно билось и будет биться в такт моему.