Заходим в столовую. Оба светимся от счастья.

— Доброе утро. Какого хрена так долго, Ренат? — встречает нас Дамир Анварович. Интересно, я когда нибудь увижу его в хорошем настроении? На меня даже не посмотрел. Ну и ладно, переживу. Тоже желаю доброго утра ему, Екатерине Александровне и Рите. За столом так же сидит и их дядя. А вот на него, я и сама не хочу смотреть.

— Ну не мы одни задерживаемся, где Валид? — спрашивает и отодвигает для меня стул, ставит поближе к себе.

— Я тут, доброе утро. Бешеная ночь на работе, спал всего пару часов.

— Ну ничего нового, давай, выкладывай сплетни. — говорит их дядя.

— Ооо, в клубе серьезный замес был. — начинает Валид и садится за стол. — Ментов натравил кто-то, но я все замял, все норм. Кстати, твоя… ой, ну в общем, Дианка была в клубе, набухалась знатно…

Заметила, как Ренат в него взглядом стрельнул не добрым. Что бы это значило?

— Ладно, потом расскажу.

Диана. Я теперь каждый раз так буду напрягаться, при упоминании этой девушки? Знаю же, что она ничего не значит для Рената, а все равно, жжение в груди появляется от воспоминаний, как она набрасывается на него.

— Беркутова видел, про тебя, Ренат, спрашивал, выведывал, чем живешь. Ну ладно, все потом. Что у нас сегодня вкусного?

— А сегодня у нас рисовая каша, глазунья с беконом и вафли. — выходит пухленькая женщина из кухни. Вот и их повар. При виде ее, даже как-то на душе еще теплее стало, какое же доброе у нее лицо. Да и вообще, какие все хорошие люди в этом доме. И так нравится, что они всегда собираются за одним столом, это так по семейному.

— Дамир Анварович, вам как всегда, двойная порция каши. — расставляет женщина тарелки. Он улыбнулся, а у меня рот даже приоткрылся. Как же они похожи с Ренатом, когда улыбаются. Вот это да.

— Доченька, тебе кашу ставлю? — обращается ко мне, а у меня сердце ухнуло, от такого обращения в свой адрес.

— Да, спасибо. И хотела поблагодарить за вчерашний ужин, все было очень вкусно.

— Ну что ты, не за что. Рит, давай, помоги принести тарелки. — и женщины уходят.

— Что за коробка и пакеты в холле? — спрашивает Валид.

— Это елка и украшения. Сейчас ставить будем, присоединишься?

— Что ты сказал, сынок, елка? — спрашивает с видом, как будто, что-то мерзкое сейчас услышал.

— Она самая.

Вижу, как Дамир Анварович, снова переменился в лице. Грусть в глазах появилась.

— Мы не ставили елку после смерти доченьки. — задумался, в себя ушел. Сколько же боли в его глазах сейчас, такое ощущение, что и глаза слезиться начинают.

— Знаю, и думаю, что пора возвращать традицию. Не против? — молчит.

— Ну нам всегда дизайнеры ставили, может проще их пригласить? У меня есть пару контактов. — отвечает Валид.

— Проще, но мы сами хотим. Да, Юль? — берет меня за руку, улыбаюсь ему, киваю.

— Ты хочешь? — начинает смеяться Валид. — Ну ну.

— Мне кажется, рано для праздности. Еще раны от потери Амины свежи. Не видите, как больно Дамиру? — начинает говорить их дядя. — Я считаю, это никому не нужно сейчас. Что скажешь, Дамир.

Тишина наступила, все смотрим на Дамира Анваровича.

— Пусть. Разрешаю. Катюша тоже любит всю эту праздничную суету. — как камень с плеч от его ответа. Чувствую, как Ренат крепче сжимает мою руку. А у меня улыбка до ушей от радости появляется.

— Вы будете ставить елку в этом году? Какая радостная новость. — входит Рита с тарелками. — Давно пора в этот дом жизнь вдохнуть.

Дамир Анварович вытирает глаза, желает приятного аппетита и принимается за еду. И мы все тоже. Рита все так же садится рядом с Екатериной Александровной, и тоже начинает кормить ее.

— Ренат, объясни, что вчера было? Наслышан, как вчера Юрий Константинович в гневе вышел из этого дома. Ты что же, передумал жениться? — говорит их дядя.

— Шамиль, не за столом. — отвечает Дамир Анварович.

— Почему? Его теперь нигде не застать, все время проводит с этой, с доченькой Фадеева.

— ШАМИЛЬ! — вздрогнула от крика отца. Но несомненно, очень приятно, что он затыкает рот этому дяде.

— Что Шамиль? Все просто, пусть объяснит, что в этом такого?

— Все в порядке, завтра будем подписывать брачный договор. Он разозлился, потому что не смог им вчера время уделить.

— Ну раз так, значит девочке больше не место в этом доме. Или ты решил устроить гарем? — от всех этих разговоров, гадко становится на душе. Не пойму, не приму. И если он все же собрался жениться, пусть и из-за рабочих соображений, то неужели он и правда приведет ее в этот дом? В нашу спальню?

— Юля остается в этом доме. — все не состыковывается у меня в голове, да и у всех, думаю тоже.

— Ренат, Шамиль прав, ей тут нечего делать, и за столом тоже. — говорит их отец, и при этом взглянул на меня снова с ненавистью. Кусок уже в горло не лезет, весь аппетит пропал резко. — Ее роли в этом доме, я не понимаю, к отцу тоже не вернется. И ты, Ренат, знаешь, чем все должно закончиться, так зачем за стол ее посадил? Будто член семьи.

— Так и есть, ее фамилия — Сагадиева, такой и останется. — слышу смех их дяди.

— А Диане, ты тоже самое скажешь? — снова чувствую себя лишней, снова хочется убежать и спрятаться.

— Мне кажется, что у Риты слишком много забот навалилось из-за ухода сиделки, может девчонка просто будет работать в доме? — предложил Валид. — Ну на первое время?

— Ну что Вы, я со всем справляюсь, не переживайте. — отвечает Рита.

— Да, я сам хотел это сообщить. Юля, с этого дня, займется матерью. — ушам своим не верю, сердце биться начало сильнее. Он разрешил… Он хочет доверить мне самое важное, свою маму… Шок, радость, а затем, резко поникла, ведь его отец никогда не допустит этого. Я же просила разрешения видеться с ней, чтобы их папа об этом не знал. Он зол, очень зол.

— Что ты сейчас сказал? — медленно встает из-за стола Дамир Анварович, слишком разъяренный от услышанного. — Я ее и близко к жене не подпущу.

— Это не только твоя жена, но и моя мать. Я так хочу и я так решил. Ритуль, все покажешь и всему научишь. — я сейчас, наверное, забыла как дышать. Если это случится, я так буду рада!

— Максимум, что она будет делать в этом доме, это драить унитазы. Ритуль, покажи ей, после завтрака, где тряпки. Будет в этом доме уборщицей, не более! И то, не на долго.

— Согласен. — слышу голос дяди Шамиля.

— Ну вообще-то, это и моя мать, и… — начинает Валид, но его перебивает Дамир Анварович.

— Именно, и поэтому, этой смертнице, запрещено даже глядеть в сторону Кати, Ренат.

— Я хотел сказать, что я вовсе не против, пусть она с матерью сидит. — продолжает поддерживать эту идею Валид.

И тут начинается ругань между мужчинами: разочарование их отца Валидом, негодование их дяди, поддержка нас Валидом. Напряглась вся, но чувствую дыхание у уха. Ренат наклонился ко мне и говорит тихо, вызывая волну трепета.

— Родная, если только ты хочешь этого. — берет меня снова за руку и к губам своим ее подносит, целует. — Но ты, вроде бы сама просила, и я подумал, что тебя это обрадует.

— Ренат, ты не представляешь, как я обрадовалась, но твой папа… — так же тихо говорю ему на ухо.

— Ну если ты рада, тогда так и будет. Давай поедим и пойдем, не обращай внимания ни на кого, хорошо? — щеки моей касается, улыбается мне, и я ему киваю.

Молчание за столом наступило, все на нас начали смотреть, а мы с Ренатом смотрим друг на друга. Он спокойный, не ведется на провокации, а наоборот, меня успокаивает своим же спокойствием.

* * *

После завтрака, мы с Ренатом начали распаковывать елку, распушать веточки, а позже, к нам присоединился Валид, убежденный, что мы сами не справимся и до вечера.

Рита привезла Екатерину Александровну, чтобы тоже наблюдала за нами, а затем принесла колонку, по просьбе Рената, и мы включили не громко музыку. Такая атмосфера волшебная стала и настроение праздника наступило.

Мужчины — такие большие и брутальные, и при виде, как они увлеченно распушают елку, улыбка и умиление, с моего лица не сходят.

Дамира Анваровича и их дядю Шамиля, я больше не видела, они вышли на улицу после завтрака, и Ренат сказал, что они вернутся очень поздно.

Они начали наматывать на елочные ветки гирлянды: Валид сверху со стремянки, а Ренат с середины вниз. Я не могла удержаться от смеха, когда они то и дело ругались и психовали из-за того, что эти провода постоянно путались. Такие грозные на вид, а с этими огоньками, выглядят так забавно.

Когда очередь дошла до игрушек, Ренат то и дело приподнимал меня, чтобы повесить их повыше, потом сам со стремянки украшал верх елки а я подавала ему украшения.

Валида заставили развешивать гирлянды на окна в холле. Так же повесили их и в комнате Екатерины Александровны, в столовой, и в нашей спальне. Украсили перила лестницы и довольные, но очень уставшие, помогали Рите убрать все за собой, ведь мы устроили знатный бардак из пустых коробок.

Но так красиво все получилось, так уютно стало, и надеюсь, Дамиру Анваровичу тоже все понравится, и он немного усмирит свой гнев, хотя бы на чуть-чуть.

После, мы все пошли обедать, и Рита учила меня, как правильно нужно кормить Екатерину Александровну, и у меня все получалось. Потом, в ее комнате, Ренат позволил, чтобы я сама дала ей таблетку, и сказал, чтобы я следила за их приемом. Обнял меня при ней, рассказывал истории из воспоминаний с матерью. Мне даже показалось, что взгляд у этой женщины перестал быть таким грустным и пустым.

Вместе одели ее и вышли на улицу, на прогулку вокруг дома. Ренат все показывал и рассказывал, что и где находится. Даже попили горячий чай в беседке, так же, в обнимку, разговаривая и смеясь над моими неуклюжими историями из жизни, а он рассказал, чем же он занимается. Рассказал и о том, зачем ему нужна эта свадьба более подробно. С одной стороны, понимаю, но сердце не принимает.

А вообще, сегодня чудесный день, лучший, в этом доме. Так спокойно и умиротворенно мне еще никогда не было.

После прогулки, я читала его маме книгу, сидя рядом с ней на кресле в ее комнате. Ренат тоже рядом был, только за ноутбуком. Изучал этот злосчастный договор, а я подглядывала за ним то и дело. Он то хмурился, то усмехался, то что-то печатал и иногда выходил поговорить по телефону. Громко говорить, явно, что-то его злило.

Так и провели весь оставшийся вечер вместе. Смотрели фильм с его мамой, все так же, в ее комнате, с горящими огнями на окнах. Я прижималась к Ренату, и даже не помню сюжета кино, потому что полностью погрузилась в него, в его объятия, касания, поглаживания. Как дышит мной, как то и дело целует нежно.

Затем, уже в нашей комнате, я показывала, что купила в магазине, и Ренат одобрительно на все кивал и смущал, говорил, что я у него самая красивая. А затем, он достает из пакета… Платье? Шикарное, красное, приталенное, вечернее платье в пол, с открытыми плечами.

— А теперь примеришь это.

— Ренат, какое оно красивое. — восторженно подхожу и беру его. — Но зачем? Куда я его надену?

— Ты вроде хотела на концерт оркестра сходить? Или мне показалось?

— На ньюворлд? Мы пойдем на их концерт? — пищу и прыгаю от счастья.

— Пойдем, через неделю правда, но я билеты уже купил. — прыгаю к нему на шею, обнимаю, благодарю. Сколько же всего он делает для меня.

— Юль, только мне кое-что сказать надо. — смотрю на него радостно. — Завтра ты должна будешь сидеть в комнате, когда придут гости и не выходить, ни под каким предлогом. Не будем никого провоцировать на скандал, да и я не хочу, чтобы ты расстраивалась. Хорошо?

— Хорошо, буду сидеть в комнате. И если честно, я и сама не хотела бы выходить. Буду ждать тебя тут! — все так же улыбаюсь ему.

— Не тут, Юль, в другой комнате.