Немного успокаиваюсь в его руках. Как же я хочу, чтобы не отпускал меня, не отталкивал сейчас, больно снова не делал. Мне так сейчас плохо, как никогда раньше, и внутри все болит и разрывается.

Да, он делает со мной невообразимые вещи, мучает и издевается. Но я только теперь осознала, почему он так со мной поступает! И нет у меня больше ни одной обиды на него, все исчезло снова, испарилось.

Когда он привел меня в свой дом, то первым делом, в глаза бросился огромный портрет с молодой, красивой девушкой, и на нем была черная лента. Он висел вдали, на стене напротив входа. И такое ощущение, что эта девушка, смотрела прямо на меня. А перед портретом стояло много ваз с живыми цветами. Это ее убил мой отец…

Потом увидела родителей Рената, и мое сердце, будто остановилась.

Его мама… Она была в коляске, не двигалась и смотрела безжизненным взглядом куда-то сквозь меня, а я смотрела на нее. Вся эта жуткая обстановка и их непередаваемая боль потери, навалились на меня непреподъемным грузом, я будто сама впитала всю их боль.

Это из-за моей семьи они так страдают. И я такую вину почувствовала, что не смогла больше никому в глаза посмотреть. Это было невыносимо. Их ненависть, злость, желание отомстить, отдав меня на растерзание и затем убив, так стали для меня понятны и даже правильны, что мне самой хотелось закричать: «вот она я, делайте что хотите», только бы в их семью пришел покой, и прошла эта боль, что увидела в глазах брата, отца и матери Рената.

Потерять ребенка, да еще таким способом, не каждая семья переживет и справится с этим горем. Что же ты наделал, папа…

Но и я ведь, живой человек, не имеющая причастия ко всему происходящему. Неужели, убив меня, они будут счастливы? Неужели у них пройдет боль? Неужели, эта женщина сможет поправиться? Нет.

И тогда-то, я поняла, что все, что сделал со мной Ренат, как он сказал вчера, «смахивает на романтическое кино». И это все и в сравнение не встает с тем, что сделал мой отец, и что пережили эти люди из-за него.

Ренат наоборот, всеми силами защищает меня. Он не позволил меня никому трогать, ни друзьям, ни брату, и даже отцу не отдал. Есть в нем милосердие, а за черными глазами, все же скрывается доброта. И все, что он сделал со мной, это жалкая попытка отомстить моему отцу за свою сестру. Не виню его, не обижаюсь.

Ведь ради меня, он пошел наперекор всем и всему! И даже сделал меня своей женой, лишь бы защитить! Да, только в нем я смогу найти защиту. И я уверена, что он не даст меня в обиду никому. Только как долго это будет продолжаться? Неужели он меня оставит в этом доме?

Я не смогу, не смогу… Не смогу еще раз в глаза посмотреть этим людям. Зачем он так поступил и с ними, и со мной? Лучше бы отомстил, лучше бы не приводил сюда, я ведь не справлюсь… Я же буду напоминать им каждый раз о случившемся. Сколько гнева и ненависти они выльют на меня? Сколько мне придется перетерпеть и проглотить?

И могу ли я сейчас вот так стоять, обнимать его и искать утешения? Наверно могу, раз не отталкивает, раз сам обнимает.

И я слышу сейчас, как сильно стучит его сердце. Я чувствую, что он сам страдает. И знаю, что после объятий, снова будет делать больно, потому что так надо, потому что этого требует его семья. Но сейчас, я не хочу, чтобы отпускал, не хочу снова погружаться в мир жестокости и ненависти. В его объятиях, я будто силу черпаю.

— Приди в себя! Ты знаешь, кого по настоящему тебе надо пугаться! — поднимаю на него заплаканные глаза. — Этот брак не значит, ровном счетом, ничего! И я сделал это не ради тебя, поняла? Просто, чтобы иметь возможность, самому тебя придушить, когда наиграюсь. — и хватает меня за горло, но не сильно, легонько, еле касаясь. От его касаний, всегда по телу мурашки расползаются. — Ты — ничто для меня! Пустое место! Слышишь?

Говорит так, будто не мне, а себя в этом убеждает, потому что в его глазах, я вижу совершенно другое. Говорит одно, но при этом смотрит на меня томным взглядом, задерживая его на моих губах. Даже слегка наклоняет голову ко мне, но затем снова отстраняет. Затем отпускает шею и проводит по моей щеке рукой, вытирая слезы.

Его взгляд, полный нежности и желания. Пусть говорит что должен, а что не должен, я читаю по глазам, по его дыханию, и по его низкому, хрипловатому голосу.

Мне так захотелось, чтобы он поцеловал меня, тоже на губы ему смотрю, даже рот приоткрываю. И он наклоняется снова, берет мою голову в свои руки и опрокидывает ее назад. Глаза закрываю, когда начинает целовать меня в щеку, затем ниже, и ниже, медленно спускаясь к моим губам. Дышу часто, прерывисто, сердце бьется как сумасшедшее, но мне, почему-то, очень холодно.

И только я забываю обо всем на мгновение, как за дверью послышались приближающиеся крики и ругань. Открываю резко глаза, смотрим друг на друга встревоженно. Я чувствую, как он сразу напрягся весь и изменил выражение лица, стал хмурым, даже испуг увидела. Почему?

— Ты горячая вся. — губами ко лбу моему прижимается. Затем рукой трогает. Да, я чувствую слабость во всем теле и какой-то озноб. Интересно, он испугался из-за приближающегося громкого голоса или из-за того, что у меня температура?

Отпустил меня и выпрямился. Так и не успел поцеловать... Может и к лучшему. Все наши поцелуи заканчивались не очень хорошо, совсем не очень.

В дверь с грохотом постучали.

— РЕНАТ! ОТКРЫВАЙ! — это его отец. Теперь и я напрягаюсь. Что-то сейчас будет.

Снова в дрожь бросает, и еще холоднее становится без его объятий. Ренат открывает дверь, и его отец влетает в комнату. Подходит ко мне. Глаза распахиваю от неожиданности.

— Ренат, иди в мой кабинет. Тебя там срочно зовет Багров. — при этом смотрит на меня с яростью. — Я с женой твоей поговорю немного. — и не по доброму улыбается.

— Хоть пальцем тронешь, руки переломаю, ты меня знаешь.

— Обещаю, не трону, иди. — Ренат смотрит без доверия на отца и все же выходит, оставляя меня наедине с этим страшным человеком. Держусь изо всех сил, чтобы не упасть. Слабость уже невыносимая во всем теле.

— Твой папаша, превратил нашу жизнь в адское существование. И я не остановлюсь ни перед чем.

Обходит меня вокруг медленно, затем идет в сторону двери и выглядывает, кому-то рукой машет. Паника наступает, дрожать начинаю так, что зуб на зуб не попадает. Затем снова подходит ко мне.

— Ренат просчитал все, молодец, но это не тот случай, совсем не тот. Он мне еще спасибо скажет.

В комнату входят двое мужчин, по виду охранники. Пячусь назад. Что он хочет сделать?

— Хоть звук услышу, пристрелю на месте. — и достает оружие, целясь прямо в меня. — Не позволю этому быть! Поняла? Шкура малолетняя. Уводите ее в охотничий домик, и чтобы все засняли на камеру, как договаривались. — и они начинают подходить.

— Подождите… — руки вперед выставляю, в надежде, что охрана не подойдет, и они останавливаются. Смотрю на этого мужчину, а в глазах слезы застыли.

— Я сама пойду, правда, я готова… — а голос дрожит предательски. — Вот только… Вам совсем это успокоение не принесет. Вашу дочь этим не вернуть, и жену этим не вылечить. Вы только еще одну невинную девушку погубите. Вам же самому хуже будет от этого. — он опускает пистолет, и я сама очень медленно подхожу к мужчине. — А я готова, мне страшно, но я пойду, если Вам всем от этого правда легче будет.

Смотрит на меня с такой злостью, и в следующую секунду, бьет меня по лицу со всего размаху… Падаю, не в силах устоять на ногах. Дикая боль пронзает всю левую сторону лица. В ушах звенеть начинает. Никогда и никто еще не бил меня. Нахожусь на грани, чтобы не разрыдаться от бессилия. Мне так страшно.

— Как ты смеешь, змея! Ты меня учить вздумала? — кричит на меня. — Уводите!

— А как же Ренат Дамирович? Он запретил ее трогать. — слышу голос одного из охранников. Не надо, никого не хочу подставлять. Сама пойду куда скажет. Встаю из-за всех сил и сама на выход иду, к лицу руку приложила.

— Умница девочка, пойдем. Всё быстро закончится. Долго мучать не будут. — так решил меня утешить мужчина.

Один из охранников все же берет меня под руку и тащит к выходу. Что я чувствую? Уже ничего. Пустоту. Значит так надо. Значит этого не избежать.

— Через черный вход выводи ее. — слышу приказ охраннику и меня тянут в другую сторону.

Иду, еле успеваю за ним. Холодно, очень, и потом холодным обливает всю, что даже волосы к лицу начинают липнуть. Тело ломит, в глаза будто песка насыпали и слабость невыносимая. Такое со мной случалось уже один раз, когда мамы не стало.

Меня выводят на улицу раздетую. От мороза, еще больше замерзаю. Ведут дальше, по тропинке припорошенной снегом, все дальше от их огромного дома. И чем дальше отходим, тем все больше пропадает надежда, что Ренат увидит, придет и спасет. И вот мы подходим к забору, как слышу, кто-то кричит вдалеке.

— Стойте… — как бы мне хотелось сейчас услышать голос Рената. Но это не он. Не он…

Мы остановились и к нам подбегает Валид. Запыхался.

— Па, ты чего задумал? Ренат узнает, убьет нас всех. — говорит и отдышаться не может.

— Ну ты то с ума не сходи? Это мой долг, ради Амины. Да и не станет он, из-за какой-то бабы, которую знает день, своих убивать. Чушь не неси?

— Блядь, как бы я сам этого не хотел, но нельзя! Она, вообще-то, теперь Сагадиева. — неужели, сам Валид, заступается за меня? Он же самый первый готов был убить?

— Мне насрать, сынок. Она дочь Фадеева. А про это недоразумение с росписью, завтра же все забудут. Правда, с бумагами и прессой придется повозиться.

— Как знаешь, я предупредил. И это не просто какая-то баба Рената, поверь. Беды не огребем потом.

— Иди в дом, Валид. Я все решил. Или можешь с ними поехать. Я знаю, ты больше всех мести ждешь. Проконтролируешь все заодно.

— Больше всех, да. Но так дела не делаются. Я пас.

— Пойдешь Ренату докладывать?

— Делай уже, что задумал. Не скажу. — разворачивается и уходит.

Вот и все. А на что я надеялась, что Валид спасет? Нет, я и не надеялась. От холода уже не чувствую ни ног, ни рук. Всю трясет изнутри, зубы стучат. Поскорее бы все закончилось.

Охранник пихает меня в машину, и я просто ложусь на заднее сидение, поджав к себе ноги и закрыв глаза.

Папа… Зачем…

——

Дорогие читатели, если вам нравится история, то буду благодарна, если напишете в комментариях свое впечатление от романа))) Это придаст мне еще больше вдохновения, и стимула стараться дальше для Вас!) Заранее спасибо!