Как же долго они летели! Адски долго! Чертовски долго! Проклято долго! И никто, никто из двадцати пяти человек не верил, что когда-нибудь будет хорошо. Потому что хорошо быть не могло. Они не прилетят. Они навечно задержались в этом между и нигде. Будет плохо, плохо, постоянно плохо. И больше никак.

Пятичасовая задержка в аэропорту. Ад, ад, ад! Все стояли, и все дико хотели есть. Ещё эта жара. А что вы хотите в июле? Обычно в это время лето. И обычно оно жаркое. Пятьсот человек и две стойки регистрации – это тоже обычное дело.

Народ заныл.

– Ну что это?

– Сколько можно!!!

– Тарас! Я больше не могу!

– А туалет где?

– Стоять! – Из толпы вынырнула высокая миловидная женщина с разлетевшимися по плечам светлыми кудрями. – Стоять! Скоро объявят посадку.

Это была Света, руководительница сумасшедшего проекта под названием «Лагерь». Ребята спорить не стали, только вздохнули и закатили глаза.

«Скоро» всё и правда закончилось. Прошло пять часов – ну и что? В конце концов они сели в огромный самолёт, где, помимо них, было ещё двадцать раз по столько же ребят, собирающихся ближайшие две недели провести на Чёрном море в Болгарии.

– Даша! Хватит!

В очках, в стильной чёрной шляпе, которая ему очень шла, Вовка сидел рядом с улыбчивой темноволосой девчонкой с круглым лицом и высокими скулами. Даша. Она довольно жмурилась и даже не думала убирать свои ноги, которые вытянула как раз через Вовкины колени.

– Даша, – повторил Вовка и обречённо вздохнул, прикрыв глаза, чем показал, что сейчас готов на всё. Вот режьте его, пилите, душите – не шевельнётся. И ноги – да, стерпит и ноги. Лишь бы его больше НЕ ТРО-ГА-ЛИ. Это же так хорошо, когда не трогают, никуда не гонят, не заставляют двигаться.

– Всё в порядке, – жизнерадостно улыбнулась Даша и хитро посмотрела на его шляпу.

– А вот это уже нет! – взвыл Вовка, приподнимая шляпу, чтобы эта вредина, испытывающая сейчас его терпение, не смогла ничего сделать.

– Спасибо! – рванула на себя шляпу тощая светловолосая девушка с остреньким личиком и быстрыми глазами.

– Ну хватит, Лиза! – взмолился Вовка и высунулся в проход в поиске защиты. – Антон! Скажи!

Антон дёрнул тонкими сжатыми губами, однако промолчал. У него было узкое лицо с выступающим носом, ёжик светлых волос, серые внимательные глаза. Он с самого начала следил за происходящим. Антон неплохо знал этих ребят, чтобы воспринимать их ссоры всерьёз. Но был и ещё кое-кто, кто следил за Вовкой через проход. Полная девушка с собранными в хвост пшеничными волосами и круглым лицом. Всё время словесной перепалки Ксюша смотрела на Вовку, и в её серых глазах мелькал восторг. Когда дышать становилось тяжело, она прикрывала глаза, гася в душе поднимающееся волнение. Она пыталась отвлечься и разглядывала облака в иллюминаторе, рядом с которым сидела, но сама не замечала, как снова поворачивалась к проходу, где вытанцовывала на тонких ногах худенькая балерина Лиза. А за ней, на крайнем месте, сидел он.

– Лизка! – привстал Вовка. Даша пискнула, давая понять, что так она свалится с его колен. – Да что же это такое! – задохнулся от возмущения Вовка. – Антон!

– Володя! – строго сказала Даша.

– Она вернёт, – негромко произнёс Антон, прикрывая глаза. Хотелось спать. Дорога была слишком долгой. Сидящая рядом с ним Ксюша тоже смыкала ресницы, чтобы непременно-непременно уснуть. Но через мгновение опять таращилась на высокого парня.

– Ну и пожалуйста! – швырнула шляпу обратно Лиза. – Не очень-то и хотелось.

Шляпа приземлилась в проходе.

– А чего это вы тут?

Высокий полноватый парень тяжело облокотился о спинку кресла, заставив Вовку мученически поднять глаза. В руках подошедшего была шляпа.

– Твоя? – спросил незнакомец. У него были карие внимательные глаза, проницательные и немного грустные. – Никита, – протянул он руку для приветствия.

– Владимир. – Вовка забрал свою шляпу и только потом ответил на рукопожатие. – Спасибо!

– Не за что, – мягко ответил Никита. Во всём: и в движениях, и в словах он был невероятно мягок, словно заранее делал шаг назад, чтобы никого не задеть. – Как вы тут?

– Отлично! – помахала рукой Даша.

– Где же отлично? Где? – снова появилась из-за спинки кресла худая Лиза. – Этот вот спит.

Она щёлкнула Антона по носу. Антон вздрогнул, покосился на Лизу и закрыл глаза.

– Ты зачем это? – ахнул Никита.

– А чего он? – сложила руки на груди Лиза. – Спит!

– Да не сплю я. – Антон потянулся, из-под длинного рукава рубашки вынырнули массивные чёрные часы, которые смотрелись нелепо на тонком запястье.

– И долго нам лететь? – Лиза вцепилась Антону в руку. Улыбка на лице Антона застыла – хватка у Лизы была железная.

– Четыре часа, – Антон осторожно высвободил запястье, тряхнул рукой, чтобы привести часы в удобное положение.

– Отдай! – резко переключилась на Вовку Лиза. Шляпа вновь оказалась в её руках. – С ней я быстрее прилечу! – заявила балерина, падая на своё место и бросая шляпу себе на лицо.

– Осторожнее, – с заметным акцентом произнёс сидевший рядом с ней черноволосый Андрес. Он прожигал девушку взглядом, ожидая, что ему ответят, но Лиза не обратила на него внимания. – Нет, ну сколько можно?! – Андрес был красив южной красотой – тёмные волосы, смуглая кожа, правильные черты лица. Он искал, с кем бы поделиться своим негодованием. Напротив него через проход сидела девчонка с крашенными в бордовый цвет волосами, Катя. Она дождалась, пока Андрес посмотрит на неё, и с презрением отвернулась. От удивления у Андреса открылся рот.

– Жизнь – тлен! – внезапно изрёк Вовка и растянул губы в ухмылке, начав сползать по креслу.

– Эй! Остановись! – взвилась Даша. – Я упаду!

– Мы все упадём, – не стал спорить Вовка. Ксюша спрятала улыбку в ладонь.

– Ну что ты, – Никита добродушно взглянул на Дашу. – Жить – хорошо.

– Жить – ужасно! Смерть – избавление! Шляпу – вернула! – произнёс Вовка речитативом. – Я вообще не понимаю, что я здесь делаю!

Он вскочил, демонстрируя свой немаленький рост. В глазах Ксюши плеснулось восхищение. Даша ойкнула – её пятки встретились с полом, но тут же заулыбалась, поймав мягкий взгляд Никиты.

– Ты летишь в лагерь, – напомнил Никита. – На море. И всё будет хорошо.

– Всё будет ужасно! – Вовка изогнулся, словно его тошнило, голос надорвался.

– Кукусики, что за шум?

По проходу шла Света. Вовка спешно одёрнул футболку.

– Света! – взревел Никита и кинулся к руководительнице, раскинув руки.

– Ты меня задушишь, – игриво повела бровью Света, всё же позволяя себя обнять. – Почему шумим?

– Они меня обижают, – Вовка поправил на носу очки.

– Вовка! – засмеялась Света, успев изящно вывернуться из объятий Никиты. – Ты на себя посмотри! Как тебя можно обидеть?

Вовка выпрямился, на лице его опять расплылась довольная улыбка.

– Но я маленький! – жалобно произнёс Вовка. – Мне всего четырнадцать.

– Ой! – Даша вскочила коленями на сиденье. – А мне шестнадцать.

– Мне тоже шестнадцать, – прогудел Никита.

– А мне четырнадцать! – подпрыгнула Лиза и помахала отвоёванной шляпой.

– Зачем возраст? Зачем? – подался вперёд всеми забытый южанин.

– О! А вы познакомились уже с нашим испанцем? – Света протянула парню руку. – Это Андрес, он из Мадрида.

– Ой, ну подумаешь, – фыркнула Лиза, нахлобучивая на него шляпу.

– Это моя шляпа! – возмутился Вовка, вскакивая и срывая головной убор с Андреса.

– Чего? Я не брал! – тут же обиделся тот.

– Ладно, ладно, – мягко похлопала испанца по плечу Света. – Садитесь, кукусики. Скоро прилетим и все познакомимся. Никита! А ты чего тут стоишь? Проход загораживаешь.

– Света, я на тебя смотрю. Мне приятно.

– Ой, – зарделась Света, но сразу же вернулась к своим обязанностям руководителя. – Всё, успокаиваемся. Даша, сядь нормально.

Даша сидела, с трудом удерживая ноги на весу.

– А я жду, когда Вовка сядет, – хриплым от напряжения голосом отозвалась Даша.

– И вот так всегда! Никакого счастья, – поник Вовка.

– Да будет, будет тебе счастье, – погладила его по плечу Света. – Не кукуксись.

– А если не будет? – упёрся Вовка и недоверчиво посмотрел на руководительницу.

– А если будет? – Света притворно захлопала ресницами.

– Да садись ты уже! – Даша дёрнула Володю за футболку.

– Я подчиняюсь грубой силе! – торжественно сообщил Вовка, падая в кресло. Даша сразу же пристроила свои ноги на его колени.

– Эй! – вскочила Лиза, которую покачивание спинки кресла Володи раздражало. – Полегче!

Она сжала кулак, намереваясь треснуть им Вовке по голове.

– Моргунова! Я всё слышу!

Лиза замерла. Так, наверное, бандерлоги замирали, услышав голос питона Каа.

Говорившего не было видно. Он сидел впереди. Лишь тёмная лохматая макушка торчала над креслом.

Лиза сделала выпад рукой в сторону невидимого говорящего и тихо села.

– Всё, кукусики, скоро будем на месте, – пропела Света, помахав всем ладошкой. – Немного потерпеть осталось.

И она ласково провела пальчиками по креслам, где сидели её подопечные. Красивая, уверенная, как же с ней хотелось согласиться.

Самолёт летел в Болгарию, где эта разношёрстная команда победителей конкурса чтецов собиралась провести в лагере у моря две недели.

Пока что всё складывалось неудачно. Рейс задержали, самолёт просрочил воздушный коридор и ждал нового разрешения на вылет. Потом затянулся пограничный контроль в аэропорту Варны – сотрудники аэропорта никак не хотели пропускать в страну долговязого Арсения. Ксюша стояла, прижимая к себе маленький футляр, похожий на скрипку. Каждый проходящий спрашивал, что это. Она по складам отвечала: «у-ку-ле-ле» и в двадцатый раз объясняла, что это такая маленькая гитара. Нет, не скрипка, похожая на гитару, нет, не шесть струн, всего четыре. Наконец она спрятала чехол в пришедшую на ленте сумку, и всё успокоилось.

И вот автобус, вот тёмное окно, за которым спит морская громада. Полночь. Гудит мотор. Бормочет в микрофон экскурсовод. Света сидит с малышами в хвосте автобуса и тихо рассказывает им, какое счастье их ждёт впереди, стараясь заставить забыть о неудачном начале поездки, о голоде и желании спать.

– Нет, ну я так и знал, – вздохнул Вовка и улыбнулся соседу. – Всё плохо. Скажи?

– Почему? Мне нравится. – Антон выглядел весьма бодро, словно короткий сон в самолёте зарядил его ещё на сутки вперёд.

– Ну и ладно, – вдруг согласился Вовка, сложил руки на груди и закрыл глаза.

Неугомонная Лиза тут же появилась возле его кресла. Она наклонилась к парню, словно собиралась расцарапать ногтями его лицо и, если не изуродовать, то сильно подпортить и без того безрадостную жизнь несчастного.

– Моргунова, – пропел уже знакомый голос.

Лиза опустила руки и мрачно посмотрела на идущего к ней по проходу автобуса высокого худого мужчину. Короткие тёмные волосы, большие внимательные глаза, чуть пухловатые щёки. В его лице было что-то неправильное, но, когда он улыбался, это ощущение пропадало. Его звали Тарас. И это имя всем в автобусе поднимало настроение – до того Тараса все любили.

– Тебе в балетном училище не объяснили, что издеваться над людьми нельзя? – с иронией в голосе спросил Тарас. – Быстро шмяк-нись на своё место.

– Ну и пожалуйста!

Лиза резко повернулась, заставив собранные в хвост длинные волосы взлететь, туго переплела руки на груди и отправилась в конец автобуса.

– Света! Что ты застряла? Пошли, – позвал Тарас.

Света подняла руку:

– Минутку, ещё не освободилась.

– Отец Тарасий! – простонал Вовка, когда мужчина оказался около его кресла. – Только вы меня понимаете.

– В чём? – обернулся к парню Тарас.

– Что жизнь – боль.

– Да отстань ты, – отмахнулся Тарас под общий хохот в салоне. – Вот позвоню твоей матери, она тебе устроит боль. А пока это всё цветочки.

– Тарас! – взвыл Вовка, и в салоне снова засмеялись.

Ксюша привстала, чтобы увидеть эту сцену, но темнота превращала людей в серые тени, и разглядеть что-либо было невозможно.

– Ты ещё будешь рыдать перед отъездом, – заверил Вовку Тарас. – Могу с тобой поспорить.

– А давайте я сразу уеду, чтобы уже не рыдать?

– Ты хочешь лишить меня такого удовольствия?

– Вас – ни за что!

– Вот и сиди. А в конце смены я тебе дам щелбан. Света! – вспомнил Тарас, зачем вообще встал. – Ну ты скоро?

* * *

В лагерь прибыли к часу ночи. Автобус выгрузил их на плохо освещённой центральной площади. Началась суета с ключами и регистрацией. Стали делиться по четверо. Сразу же возмущённо заголосили. Потому что все хотели жить по двое, в лучшем случае – по трое, но никак не больше. Ребятам выдали пластиковые коробки с уже остывшей котлетой и макаронами, кусок пирога, бутылку воды. И это тоже было ужасно.

В гулком коридоре металось эхо. Комнаты казались голыми и неприятными. Подушки слишком белыми. А душ упорно не хотел гнать тёплую воду.

– Эх, хорошо, – упал поперёк кровати Никита. – И вид из окна хороший.

Его кровать стояла как раз рядом с окном, но в этом окне сейчас если что и отражалось, то освещённая комната, четыре кровати, раскиданные вещи, вывернутые чемоданы и бесконечный стол с распотрошёнными продуктовыми коробками.

– Что за хрень? – На пороге возник Вовка. В ногах у него валялась сумка, в бок которой он методично вгонял мысок белоснежной кроссовки со шнуровкой поверх сплошного матерчатого верха. – И здесь жить?

– Нормально! – Антон сидел на кровати, сложив ноги по-турецки и пристроив на коленях пластиковую коробку. Он вовсю уплетал котлету с макаронами, казалось, его ничего не смущало. – Мы же с утра на море, да?

– С утра у меня кто-то домой поедет, если сейчас не окажется в кровати! – рявкнул появившийся в дверях Тарас. – Или мне матери позвонить, чтобы она приехала и забрала тебя? – грозно посмотрел он на Володю.

– Я подчиняюсь грубой силе. – Вовка побрёл к свободной койке. – Вообще непонятно, что я здесь делаю! Если бы не вы, Тарас! И если бы не мама…

– Если бы не мама, тебя бы на свете не было! – оборвал страдания подопечного преподаватель. – Угомонись. Сколько вас здесь?

– Тьма! – простонал Вовка и уже собрался развить тему тоски и кромешной неудачи в жизни, но тут в окно постучали.

– О! Можно ведь проветрить! – подпрыгнул на кровати Никита.

– Это в балкон стучат! – указал вилкой Антон.

– Балкон? – протянул Никита, словно впервые услышал это слово.

Да, в комнате был балкон, а у балкона – ручка, и эта ручка легко повернулась, открывая высокую белую дверь. А за ней – свежий воздух, что сразу надул шторы парусами. И из-за этой шторы выглянули Лиза и Даша.

– Проверка! – весело крикнула Даша.

– Руки вверх! – поддержала её Лиза, размахивая полотенцем.

– Вы откуда там взялись? – Тарас с изумлением смотрел на девочек.

Даша прыснула в ладошку, Лиза набросила полотенце на лицо.

Неожиданно из коридора послышался крик:

– Убью!

Пронёсся топот. Громко хлопнула дверь.

– Чего это? – приподнялся на кровати Никита.

Лиза с Дашей проскочили мимо Тараса к двери.

– Не понял… – остался стоять на месте Вовка.

Тарас с Антоном бросились к выходу.

– Да чтоб тебя!

По коридору шла разъярённая Катя. Её лицо было таким же бордовым, как и волосы.

– Я его убью! – сообщила она появившемуся в коридоре Тарасу.

– Кого? – Тарас криво улыбнулся и добавил: – Это я на всякий случай спрашиваю, чтобы сразу понять, кому из родителей звонить.

– За границу звоните!

– Андрес?

– Он вошёл в комнату, когда я переодевалась! Хоть бы постучал, баран!

– Дикий человек, не понимает наших правил, – не поддержал её возмущения Тарас.

– Всё равно убью, – ответила Катя. Взгляд у неё был тяжёлый – такая могла и выполнить обещание.

– Катюша, нельзя быть такой злой. Он иностранец. Иностранцев мы любим.

Катя словно в стенку врезалась – застыла, провела рукой по волосам, мрачно выдала:

– Гадский лагерь.

– Лагерь отличный! – не согласился Тарас. – Всем просто нужно отдохнуть. Кукусики! Спать! – погнал он по коридору высыпавших на шум младших.

Но с «отдохнуть» получилось не скоро. Коридор ещё долго звенел голосами, топотом, смехом. Хлопали двери. Тянуло табачным дымом. Бегала из комнаты в комнату Света.

– Я их всех сам убью, – Тарас растянулся на кровати. – Но завтра.

Всё, всё начнётся завтра.