Даша стояла в кулисах, хихикала, прикрывая лицо папкой. Гремела вступительная музыка. Никита из противоположной кулисы делал ей знаки, шептал:

– Выходи! Выходи!

Даша расширила глаза. По губам читалось странное: «Ты хор». Она одёрнула платье, поправила на плече локоны. Что Никита от неё хочет?

– А чего я? – развела она руками.

Музыка ещё раз проиграла вступительный марш.

– Вы выходить будете? – перегнулась через рампу организатор концерта.

Даша стукнула себя планшетом по лбу и выскочила из-за кулисы. Заглядевшийся в зал Никита пропустил её выход.

– Мы начинаем! – от волнения звонко выкрикнула Даша.

Сидящие единым островком ребята их лагеря зааплодировали и заулюлюкали. Даша тут же сбилась и помахала им рукой.

– И вот мы начинаем! – Никита широким шагом завершил свой выход и приветственно развёл руками. – Наш концерт, где выступят лучшие из лучших!

– Да, самые лучшие! – торопливо подхватила Даша и опять захихикала.

Никита посмотрел в зал. По проходу, согнувшись, шёл Вовка. За ним так же, в полуприседе, кралась Света.

– Теперь ты! – толкнула Никиту Даша, показывая свой планшет с текстом сценария.

– Здравствуйте! – торжественно произнёс он.

В зале засмеялись. Даша тоже захихикала, а потом решительно выступила вперёд.

– Короче! Мы начинаем! И первыми у нас выступят ребята из спортивного лагеря «Медвежонок».

Даша рванула за свою кулису. Никита метнулся туда-сюда, но из его кулисы уже сыпали горохом карапузы в красных шортах с подтяжками, и он шарахнулся в другую сторону, где Даша, согнувшись пополам, безудержно хохотала.

– Короче… Ой, не могу! Короче…

– Слушайте! Вы нормально можете работать? – прошипела заглянувшая к ним за кулису Света.

– Да, да, – махнула ей планшетом Даша и вдруг увидела Андреса, который с невероятно сосредоточенным лицом смотрел на прыгающих карапузов в красных шортах, на то, какие они выстраивают пирамиды. – А что он здесь делает? – показала на Андреса Даша. – Их же номер не скоро.

Никита глянул на соседа по комнате, а потом многозначительно кивнул на противоположную кулису. Там готовились к выступлению девочки в лёгких белых бальных платьях. Среди них суетился знакомый толстячок. Никита открыл рот, чтобы сказать это, но Андреса уже и след простыл. А вместо него в кулисе стояла Лиза. На ней был ярко-зелёный спортивный купальник с длинным рукавом, белые легинсы с широкой перетяжкой через стопу. Никита собрался восхититься и уже сделал восторженное лицо, но Лиза посмотрела на него так грозно, что он от неожиданности замер с открытым ртом.

– Мы когда выступаем? – прошипела она.

– Ближе к концу, – показал он ей свой сценарий.

– Нет, ну вы работать будете? – заглянула за кулису организатор концерта.

Даша с удивлением посмотрела на пустую сцену, откуда уже укатились выступившие малыши в шортах. Вместо того чтобы сдвинуться с места, она начала хихикать, закрываясь планшетом. Никита выбежал из-за кулисы.

– Отлично выступил лагерь «Медвежонок»! А сейчас встречаем танцевальный коллектив «Аллегро»! Приветствуем, приветствуем!

Он захлопал ладонью по планшету и, делая неуклюжие па, убежал в кулису, откуда уже начали выплывать девочки в белых платьях. Никита чуть не сбил одну из них. Народ хохотал. Света возле сцены грозила кулаками, в дверях зала стоял Тарас, вид его не обещал ничего хорошего. Никита сразу вспомнил, что Тарас знаком с его отцом и что тот собирался звонить, узнавать об успехах сына, уточнять, стоит ли тому поступать в театральный. Судя по лицу Тараса, ответ был уже определён.

Никита нахмурился и поискал глазами своих. По проходу шла Вася. Она остановилась возле ряда, где сидел Вовка.

– Следующими выступят ребята с номером «Акробаты»!

Даша сияла в свете софитов. Никиту так и потянуло к подруге, захотелось оказаться рядом, в этом празднике света.

– Встречайте! – выкрикнул Никита, выпрыгивая из своей кулисы. Он пробежал вдоль авансцены, толкнул замершую Дашу, заставляя её уйти. Вместе они ввалились за кулису, и Даша, которой Никита оттоптал ноги, стукнула его планшетом по плечу.

– Наши-то когда пойдут? – спросил Никита, уворачиваясь от второго удара.

– Сейчас Ксюша будет, – потрясла планшетом Даша. – Ты видел Свету? Она очень на нас злится?

– Я видел Тараса. Вот кто по-настоящему злится.

– Ой, мамочки.

– И никто нас уже не спасёт. Кто сейчас объявляет?

– Давай ты, а я подожду, когда Тарас уйдёт.

Под вялые аплодисменты, провожающие «Акробатов», Никита вышел к авансцене.

– Не жалеем, не жалеем сил! Благодарим за выступление! – взмахнул он руками, призывая зрителей проснуться.

Нашёл взглядом своих. Те ему хлопали особенно активно. Заметил ответственного Антона, сидящего с краю Вовку, стоящую около стены Лизу в накинутой поверх костюма футболке. Света перехватила пытающегося улизнуть Воробья. Никите страшно захотелось оказаться среди них. Но Ксюша уже поставила банкетку к роялю и ждала, когда Никита её объявит.

– Инструмент рояль и очаровательная исполнительница Ксюша Захарова!

– Воробьёв, сел! – Света ухватила шустрого пацана за подол футболки. – Сейчас твои товарищи выступают!

– Ну а я-то нет! – возмутился Воробей.

– Сел, я сказала!

Воробей опустился на ступеньку и, насупившись, уставился на сцену. Ксюша играла, склонившись над клавишами. Микрофон стоял далеко, слышно её было плохо. Воробей покосился на ряд справа от себя. Над ним возвышалась Василиса. Он видел её острый подбородок, бледную шею, руку в веснушках, опирающуюся на подлокотник кресла. Сидящий рядом с ней Вовка словно заметил его взгляд. Посмотрел на Васю, на Воробья и резко качнулся в другую сторону.

– Мы скоро? – спросил он Лизу.

– Никита сказал, в конце. – От волнения Лиза тёрла ладошки.

– А ты когда? – спросил он Василису – она должна была петь.

– Не знаю, – осторожно улыбнулась она.

– Я отойду? – снова повернулся к Лизе Вовка.

– Только попробуй сбежать! – показала она кулак.

– Тут душно, я скоро вернусь.

Вовка привстал. Воробей тут же оказался на ногах. Вася смотрела то направо, то налево. Воробей понял, что на него никто не шипит. Он поискал глазами Свету – она опять маячила около кулисы и что-то выговаривала склонившейся к ней Даше. Тарас из прохода исчез. Воробей рванул по лестнице к дверям.

– Пошли за ним, – коснулся Васиного плеча Вовка.

– Зачем? – Вася жалко улыбнулась.

– Мы не скоро выступаем. Полчасика погуляем.

Вася послушно сползла с кресла и, пригибаясь, пошла наверх. Вовка тоже попытался согнуться, но он был слишком высок. Света заметила его. Устремилась через зал. Но не успела – дверь за ними закрылась.

– Сюда, сюда! – побежал Вовка в другую от лестницы сторону.

– Воробей! – вылетела из зала Света. – Вернись!

Она повернула к лестнице, где в пролёте мелькала вихрастая голова Воробья.

– Мы по другой спустимся. – Вовка манил за собой Васю. – Ты же не против пройтись? Или хочешь и дальше эту скуку слушать?

– Света нас видела!

– Зато мы её не видели! Смотри, как здорово я придумал – они там пока повыступают, а мы сходим на море.

– А потом? – Вася остановила.

– А потом вернёмся, ещё немного послушаем и сами выступим. Круто?

– А куда мы пойдём?

– Я же говорю – на море.

– Но уже поздно.

– Воробей – гад! – раздался голос Светы, хлопнула дверь в зал.

– Она его не поймала. Пошли, путь свободен. Ну согласись, согласись, там невыносимо скучно.

– Да, очень. – Голос Василисы звучал неуверенно.

– А мы – всего на полчасика. Только спустимся и обратно.

– А если нас раньше объявят?

– Этот концерт на три часа, а мы – в конце. Никто нас не объявит. И не хватится. Если хватятся, скажешь, что пошла в туалет.

– Конечно. – Вася опять растерянно улыбнулась и осторожно взяла протянутую руку. – Пошли.

Вовка ещё раз выглянул из укрытия – путь был свободен. Конечно, дверь могла и открыться, оттуда вполне мог выйти даже Тарас, но осознание того, что сейчас нарушаются все правила, грело. Было так здорово наконец-то делать не то, что от тебя ждут и требуют. Больше того, он был уверен, что сейчас спасает Васю. От скуки и одиночества, от духоты и однообразия. Это был смелый красивый жест. Он потом скажет Васе, она оценит. Или напишет. Хорошая тема для рассказа. Он его почти начал.

Вышли на улицу.

– Как же хорошо! – Вовка запрокинул голову, вдыхая прохладный вечерний воздух. – Немного побыть без толпы. Неужели ты об этом не мечтала?

– Нет, – Вася склонила голову к плечу. – Мне здесь всё нравится.

Ответ Вовку удивил, но это сейчас было неважным.

– Сейчас ещё больше понравится, идём.

Ранние южные сумерки зацепились за макушки деревьев. Фонари делали всё вокруг ещё чернее. В траве появилась роса. Когда нога сходила с дорожки, влага приятно щекотала пальцы. Вася тихо смеялась. Вовка смотрел на неё и думал, какая же она красивая. Красивая своей робкой пастельной красотой. И как с ней хорошо. И как правильно, что они сбежали.

Они вышли к началу лестницы и стали спускаться. Под ногами скрипел песок. Уже отсюда, с верхних ступенек, было видно, что море спокойное. Лёгкой рябью оно стремилось к берегу, неся на своей спине отражение неба. Справа ещё догорал закат, и от этого краешек моря окрашивался в тревожно-багряный.

Широкая полоса пляжа была пуста. Зонтики бросали чёрную тень. И всё это было настолько волшебным, настолько не верилось, что вечно шумный пляж может быть таким безлюдным. Вовка глупо улыбнулся.

– Хорошо, скажи?

– Очень хорошо!

– Подойдём к воде?

– Да, давай подойдём.

И они пошли. Деревянный настил кончился, Вовка сбросил сандалии, дошёл до кромки моря. Присел, коснулся воды пальцами.

– Тёплая. – Вовка посмотрел на ещё не ступившую на песок Васю.

Закатные лучи солнца падали на фигурку девушки, делая её силуэт невыразимо прекрасным. И эта её робкая улыбка, и бледно-бежевое платье…

– За день нагрелась, – откликнулась Вася.

– Пройдёмся?

Вовка потянул Васю к себе, заставляя сойти с деревянной дорожки на песок. Они зашагали вдоль кромки воды навстречу звёздам. Вовка достал телефон, прокрутил свой плейлист и нашёл ту единственную композицию, которая сейчас могла звучать.

– Что это?

– Это «Солнечный свет». Тебе нравится?

– Но сейчас же не светло.

Светло? Вовка прислушался. Виноват был не свет. Ритм не тот.

– Нет, нет, я сейчас другое поставлю.

Вовка скользнул пальцем по экрану, меняя композицию.

Зазвенела гитара, тихо запел чуть хрипловатый голос.

– Wake me up when September ends…[2] – пробормотал Вовка. – А лучше не буди никогда.

– Ты потрясающий, – прошептала Вася. – Я таких никогда не встречала.

– Я самый обыкновенный. Самый скучный, самый глупый и самый заурядный. Во мне нет ни одного таланта.

– Так не бывает.

– Хотя да, есть талант. Я умею попадать в идиотские ситуации, всегда всех подвожу и лажаю.

– Ничего подобного! У тебя всё отлично получается. Ты хорошо поёшь.

– Я отвратительно пою.

– Ты отлично танцуешь.

– Я не умею танцевать.

– И актёр ты хороший.

– Актёры – самые плохие люди на свете, жалкие и ничтожные.

– Тарас говорит, что у тебя всё получается.

– Тарасу верить нельзя. У всех вокруг таланты есть, а у меня – вот никаких. Этим я и прекрасен, скажи?

– Хорошо, что ты просто есть.

– Нет, это все вокруг прекрасны. Вот ты потрясающе рисуешь. Лиза офигительно танцует. Антон невероятно собранный. Актёр у нас Никита, у него гены. Тарас – отличный режиссёр и педагог. А во мне, даже если что-то и есть, то мало. И я ничего не могу довести до конца. Хотел рассказ написать – не смог. Только первую строчку.

– Какой рассказ?

– Помнишь, за Андресом все бегали, мы ещё с тобой столкнулись на седьмом этаже. Я сидел и пытался что-нибудь сочинить.

Вовка тихо засмеялся, и Василиса засмеялась следом.

– И как? – спросила она.

– Никак. Только первая строчка. А все кругом только и твердят, что я талантлив. В чём? Я талантлив спать. И в поедании шоколадок.

– Ну, неправда! Ты не ешь шоколадки! – Вася посмотрела на море и как будто ему прошептала: – Зато ты красивый.

– Это не талант. Это ошибка ДНК. Красивая – это ты.

Вася остановилась, опустив голову. Композиция сменилась слишком резкими битами, и Вовка отвлёкся на свой плейлист, заметил сверху экрана время.

– Слушай, а двадцать минут-то уже прошли, – озадаченно пробормотал он. – Надо возвращаться. Не хочется, скажи? – Вовка взъерошил волосы и посмотрел в небо. Хотелось раствориться в этом вечере, в этом воздухе, в этом закате. – Хорошо нам вдвоём. Представляешь, что мы бы всё это время просидели в этом чёртовом зале?

Он посмотрел на Васю. Она должна была почувствовать, что они вместе, что он её спас. Но Вася смотрела на экран своего телефона, хмурилась.

– И правда, столько времени! – кивнула она. – Бежим скорее!

Вовка подумал было обидеться, но неожиданно согласился.

– Если я не приду, Лиза меня убьёт. – От этих слов ему стало весело. – А может, и правда – пускай убьёт, мне будет легче жить.

– Пошли. – Вася сунула телефон в карман и торопливо зашагала обратно.

Вовка смотрел на неё. Опять нечто необъяснимое поднималось в душе. Он догнал Васю, взял её за руку.

– Поторопимся, – как можно бодрее произнёс он, чувствуя, как наигранно звучит его голос. И чтобы исправить ситуацию, добавил совсем уж несуразное: – Я не смогу жить, если не увижу твоё выступление.

Вася фыркнула в ответ.

Она хотела идти быстрее, но Вовка отставал, а потом и вовсе осторожно обнял Васю, и это сделало их шаг ещё короче. Закат догорел, небо слилось с морем, сгладив горизонт. И так не хотелось от него отворачиваться, идти по ступенькам вверх навстречу искусственному свету фонарей.

Лагерь был тих, словно все уже давно легли спать. Вовка придержал дверь, впуская Василису в холл.

По лестнице кто-то с грохотом сбежал, раздался плач.

– Это ты во всём виноват! Ты!

Лиза в своём спортивном купальнике налетела на Вовку и стала бить его кулаками в грудь.

– Ты! Предатель! Гад! Кидалово! Никогда ко мне больше не подходи! Никогда! Сволочь!

Вовка застыл, открыв рот. От ужаса ему вдруг стало нечем дышать.

– Тебя несколько раз вызывали! Мы пропустили два номера. Но ты не пришёл! Ты сбежал! Трус!

– А я? – икнула Вася.

– Успеешь! Тебя на самый конец перенесли. – Лиза снова повернула разгневанное лицо к Вовке. – А я из-за тебя проиграла! Понял? Выступила, а они посчитали, что плохо.

– Лиза… – пробормотал Вовка, беспомощно протягивая к девушке руки.

Но Лиза уже не слышала его. Рыдая в голос, она побежала к дверям, двумя руками налетела на стеклянную перегородку и скрылась в темноте улицы.

Вовка задохнулся от осознания того, что произошло, обернулся, чтобы увидеть Васю – она-то его понимает, она была вместе с ним.

Рядом никого не было.