На спасательной станции поселился зелёный флажок, на море штиль, а в небе солнце.

– А давайте не пойдём уже сегодня на море, – куксился Воробей.

– На вас не угодишь – то хотите на море, то нет, – суетилась Света – она была в купальнике и парео. Красивая. – Наслаждайтесь, пока хорошая погода.

– Зато на пляже мороженое. Я за ним! – сообщил Вовка, выходя в коридор с полотенцем на плече.

– О! Я вижу, кто-то проявил довольство, – тут же заметил Тарас.

– Это не довольство, – театрально улыбнулся Вовка, – это принятие действительности.

– Позёр, – отмахнулся от него Тарас.

Ксюша прогнала с дивана Семёна, который смотрел очередной фильм, и достала телефон. Пока отряд будет три часа купаться, она тоже что-нибудь посмотрит.

– Тебе тут не скучно? – волновалась Света.

– Мне тут хорошо. – Ксюша показала на диваны в холле, на солнце, бьющее через стекло. Невольно задержалась взглядом на Вовке, но нахмурилась и заставила себя отвернуться.

– Мороженое тебе принести?

Ксюша мороженое не хотела. Ей хотелось остаться одной, и было бы неправильно менять это состояние на какое-то мороженое.

Народ тянулся к пляжу, заранее пересчитывая в карманах мелочь. Шарик мороженого стоил монетку. Всего одну монетку.

– Дай лев, – клянчил маленький Саша.

Он был невероятно жаден, и поэтому никогда не брал с собой денег. Обнаруживалось это непременно уже на пляже. Бежать обратно в одиночку он не мог, а поэтому начинал строить печальные глаза, заглядывать в лица и просить угостить его.

Сегодня эта система не сработала.

– Отвали, – прогоняли его девчонки: каждый день он брал деньги и, конечно, никому ничего не возвращал.

А мороженое… ах, какое же вкусное было мороженое! Его мерной ложкой доставали из лотка и сажали в вафельный рожок. Шарик проглатывался мгновенно, оставляя в животе ощущение праздника. Всего один лев, серебряная монетка с жёлтым кантом, с крупной цифрой. Не ошибёшься – один. На двух левах цифра золотистая, а кант – серебряный. Вовка гонял в кармане две монетки – один лев и два, и не мог решиться.

– Кто за мороженым? – звала Света. Она успела после купания переодеться в шорты и белую рубашку, концы которой подвязала на животе, мокрые волосы собрались в тугие колечки. Красиво.

– Пойдём. – Катя дёрнула Андреса.

– Я деньги не взял. – Испанец задумчиво смотрел в песок. У кого-то из девчонок – уже забыл у кого, лица у него смешались, – он взял костюм единорога – фиолетовый комбинезон с закрытыми руками и ногами, к гребешку капюшона прикреплена голова с торчащим рогом. Он теперь всегда в нём ходил. Нравилось. Карманов только не было.

– Пойдём, – тянула за собой Катя.

У неё в кошельке лежало пятьдесят долларов. Менять на местные левы негде, но в пляжном кафе доллары брали. Сдачу давали левами, но это не страшно. Ещё неделя в лагере, она найдёт на что потратить деньги.

Так приятно было войти с жары в прохладу кафе, послушать возбуждённые голоса – мороженое ещё не раскупили, и было что выбрать.

– Два! – Катя бросила на лоток свёрнутую купюру.

– О! Какая ты богатая! – раздалось сзади. – И мне тогда возьми!

– Отвали! – сначала крикнула, а потом только глянула Катя.

Это был Вовка, руки в карманах – всё ещё гоняет монетки между пальцами. Здоровый, а такой балбес! Неужели непонятно, что ни с кем делиться Катя не будет. У неё есть много других занятий, а кормить этого красавчика, чёрт знает что о себе возомнившего, она не собирается.

– Берите! – поторопила Катю продавщица.

Два рожка, сверху – по идеально круглому шарику.

– Вот дурной, – проворчала Катя, отходя.

Вышли на улицу, но Андрес почему-то не ел, а смотрел в сторону, на песок, под солнцем отдающий золотом. Кате хотелось теребить его, заставить ожить, что-то сказать. Захотелось сделать его нормальным. Но ничего не происходило. Уже который день – ничего. Андрес оставался Андресом, рассеянным, нелепым, кривым, непредсказуемым и совсем не таким, как хочется. В Испанию к нему, что ли, напроситься?

Позвала: «Пойдём!», и они снова очутились под солнцем, от которого за неделю успели устать.

Катя недовольно морщилась. Андреса хотелось убить – и за дурацкий костюм, и за молчаливость, и за неучастие в том, что происходит в лагере. Хоть бы предложил сесть под зонтик в тени. Нет, стоит под солнцем в жаркой синтетике, и хоть бы что.

Катя доела мороженое, чувствуя, что радости ей это не доставило, а только ещё больше разозлило. Зря разменяла купюру. На что она теперь потратит без малого пятьдесят долларов в местных левах? Не на мороженое ведь! Не успеет. Ей придётся здесь пятьдесят дней прожить и каждый день покупать по мороженому. Пятьдесят дней с разными оттенками солнца. Или двадцать пять, если за ней всё это время будет ходить Андрес.

В памяти всплыла скомканная бумажка, лежащая на лотке. Руки продавщицы с мороженым, её улыбка. Катю окатило холодом.

– Андрес! Я взяла сдачу?

– Взяла, – отозвался Андрес. Он лениво слизывал потёкшее мороженое, глядя по сторонам. Такое мороженое было даже вкуснее, чем твёрдое, только что вынутое из холодильника.

Катя поискала по карманам. От страха сдавило горло.

– Андрес!

– Не взяла, – легко поменял своё мнение Андрес и посмотрел в другую сторону. – Я не помню.

– Там было пятьдесят долларов! – В горло словно воткнули гвоздь – стало больно-больно и сразу нечем дышать.

Катя рванула обратно, влетела в кафе.

– Я тут сдачу оставила, – выпалила она. Продавщица удивлённо приподняла брови. Спросила:

– Мороженое?

– Да! Я купила мороженое, а сдачу не взяла. Пятьдесят долларов!

Долгую секунду продавщица смотрела на перепуганное лицо, на глаза, полные надежды – сейчас всё разрешится.

– А! – оттолкнулась от прилавка продавщица. – Сдача? Была!

– Где? – протянула руку Катя.

– Её взяли, – продавщица улыбнулась, радуясь, что вспомнила. – Кто-то сказал, что знает тебя и отдаст.

– Кто?

Катя оглянулась, надеясь в кафе увидеть своих, но все уже вышли. Толпились чужие. На лицах был интерес и никакого сочувствия.

– Кажется, девушка. Высокая такая. Я не запомнила. У меня люди были.

– Я не знаю высокую девушку, – крикнула Катя, чувствуя, как на глазах закипают слёзы обиды. Высокая, высокая… Лиза? Нет, она не такая уж и высокая. Может, Вася? Нет, эта тоже невысока, Вовка выше. Девушка… Кто же?

– Я не знаю, какая, – развела руками продавщица. – Такая…

Снова обожгло догадкой. Обманули. Кто-то увидел, что Катя оставила деньги, и соврал, что знает её. Деньги просто забрали. Их уже не найти.

Катя отшатнулась от прилавка. Надо было кого-то обвинить, сейчас же, срочно! Эти лица вокруг, в них столько любопытства, им совершенно на неё плевать.

– Ты бы мог напомнить! – толкнула она застывшего Андреса.

– Я не подумал, – пожал плечами Андрес. Мороженое кончилось. Он заскучал. – А чего сразу я?

Злые слёзы ударили в переносицу. Андрес! Это всё он!

– Убирайся! – отпихнула его Катя. – Катись отсюда! Света! – бросилась она к руководительнице. Рассказ был сбивчивый, она разводила руками, повторяя: – Пятьдесят долларов. Пятьдесят долларов! У меня больше нет.

– Какое-то дорогое мороженое вышло, – хмурилась Света.

Расстраивать человека, что о деньгах она может забыть, не хотелось. Света понимала – не вернутся. Ни один нормальный человек не пройдёт мимо просто так лежащих денег. Но сказать Кате, что она сама виновата, сейчас, когда глаза её полны слёз, а голова разрывается между пониманием того, что произошло, и надеждой, что всё ещё закончится хорошо, нет, это было невозможно.

– Мы найдём начальника пляжа, – бодро ответила Света. – Здесь наверняка есть камеры. Посмотрим запись и увидим, кто взял.

– А я телефон потерял! – напомнил Андрес. Он ухитрился на третий день потерять на пляже телефон.

– Да не про тебя сейчас говорим! – Катя всхлипнула.

– Не переживай. Мы что-нибудь сделаем, – заверила Света.

Они выскочили из быстро собравшегося водоворота любопытных и, взяв номер начальника пляжа у улыбчивой продавщицы, отправились на розыски.

– Вот это да! – воскликнула Лиза, когда Катя с вожатой отошли. – Неприятная история.

Юлечка грустно кивнула. Андрес возмущённо взмахнул руками:

– А что я-то сразу?

– Ты всегда при чём, – хихикнула Лиза. – Будешь теперь всё оставшееся время Катьке покупать мороженое.

– Не буду, – насупился Андрес. – У меня денег нет.

Он побрёл прочь. Девочки смотрели ему вслед. Жалко парня не было. Вот ни капелюшечки. Гад какой! А ещё испанец!

Света вынырнула из-за киосков.

– Я дозвонилась! – радостно потрясла она телефоном. – Сейчас начальник пляжа не на работе. Приедет вечером. Сказал, что камеры проверит.

Катя тяжёлым взглядом осмотрела потолок кафе. Никаких камер она там не увидела.

Очень хотелось плакать. Как глупо всё получилось! По дорожке шла Даша. Сейчас и она начнёт спрашивать «почему ты такая?» и «что произошло?». Все только спрашивают, и никто не достаёт из кармана пятьдесят долларов, не отдаёт Кате.

Но Даша ничего не спросила. И не улыбнулась. Шла, смотрела перед собой. Грустная какая-то. Ну и ладно! Катя найдёт другого, кто её пожалеет.

– А ты чего одна? – Лиза выбралась из-под зонтиков, подставила лицо солнцу, перегородила Даше дорогу.

– Не знаю, где Никита, – уныло ответила Даша. – Куда-то пошёл. Он всё время теряется.

– Это ты всё время теряешься, – эмоционально вскинула руки Лиза. – Он постоянно заглядывает к нам в комнату, тебя ищет. Достал уже!

– Наверное, и сейчас ищет, – равнодушно пожала плечами Даша.

– Ой, как же хочется купаться, – простонала Лиза, вытягиваясь в струнку, словно до солнышка макушкой пыталась достать. Хоть глаза её были полузакрыты, она на кого-то нет-нет да поглядывала. – А вот кто никогда не потеряется, – пробормотала она.

– Ты о ком? – Даша не могла долго хмуриться и опять улыбнулась. Уж больно смешно плёлся по пляжу Андрес. Смешно прыгали воробьи по бордюру. Смешно тень от дерева играла на асфальте. Смешно морщилась на солнце Лиза.

– Я наблюдаю! – сообщила Лиза и широкими прыжками, словно разминаясь перед выступлениями, куда-то убежала.

Даша посмотрела вокруг. Под зонтиком сидела Василиса с блокнотом. Но сейчас она не рисовала, а кого-то высматривала на бесконечном просторе пляжа. Солнце ослепительно золотило песок, на него было больно смотреть. Дальше было море, искристое море, в которое хотелось окунуться. В кустах сидел котёнок и требовательно смотрел на Дашу. Права Лиза. Надо идти купаться. И не тот ли это котёнок, которого они встретили на пляже в первый день?

– А где Катя?

Вопрос свой Вовка уронил с вышины своего роста. Даша вздрогнула.

– Катя пошла со Светой смотреть записи камер видеонаблюдений.

– Зачем?

Вовка лениво облизывал мороженое. Оно его не радовало. Куда подевалась утренняя уверенность, что всё будет хорошо? Лучше бы в номере остался. Там тосковать было привычней. Под солнцем тосковать казалось неудобно.

– Катя сдачу не взяла. Теперь ищут, куда могла деться. – Даша присела и погладила котёнка. Он терпеливо принял ласку. – Чуть ли не пятьдесят долларов было.

– Сдачу за мороженое? Так вот же она! – Вовка вынул из кармана шорт смятые купюры, зазвенели выпавшие монетки. – Она убежала, я и взял.

– Что ж ты! – Даша задохнулась от нахлынувших чувств – здесь была и радость, что всё так хорошо закончилось, и возмущение на нерасторопность Вовки, и испуг, что они опоздали и произошло что-то непоправимое. – Надо было сразу! Тут такой шум стоял! Так искали! Катя… – Даша быстро оглянулась. – Бежим.

– Я-то куда побегу, – упёрся Вовка, выставляя вперёд руку с мороженым. – Она придёт сюда, и мы отдадим.

– Надо сказать! – подпрыгнула на месте Даша. Ей очень хотелось первой сообщить добрую весть.

– Даша! – издалека позвал Никита. Он неспешно шёл от лестницы.

– Ой, не до тебя сейчас, Никита. Совсем не до тебя!

Даша побежала, не чуя под собой ног. Новость! Она несёт радостную новость.

– Ну почему не до меня-то? – рассердился Никита. – Чего у вас тут произошло?

Рядом был Вовка, спросил он у него.

– Я как всегда лоханулся, – с довольной улыбкой сообщил Вовка. Мороженое потекло по пальцам. Вовка встряхнул рукой.

– Ой, да ладно. – Никита с тревогой смотрел вслед убежавшей Даше. – Кто тут ещё лоханулся… – Никита заметил Василису. – Василиса! А ты здесь что сидишь?

Василиса засмущалась, но альбом прятать не стала – Никита успел рассмотреть рисунки.

– Это ты Вовку нарисовала? Очень похож.

– Меня? – заинтересовался Вовка. Он сидел на корточках и кормил растаявшим мороженым котёнка.

– Я обещала, – прошептала Вася.

На рисунке была летящая чёлка, улыбка, широкие плечи, чуть сбитый овал лица, очки.

– Не похож, – вздохнул Вовка. Котёнок ел, продолжая жалобно мяукать. Его хотелось погладить, но руки были липкие. Что делать с прилипшим к рукам котёнком? – Но сойдёт. Спасибо.

– Пожалуйста, – прошептала Василиса.

Вовка внимательно посмотрел на неё. Серые глаза. С искринкой. Светлые распущенные волосы. Сейчас они наверняка пахнут солнцем и солью. Светлый сарафан. Он попытался вдохнуть, но не получилось. На мгновение показалось, что он упал в воду. Надо всплывать. Воздуха надолго не хватит.

Вовка поднялся, встряхнул руками.

– А я тут, как всегда, извозился, – показал он испачканные руки. – Потому что я большой поросёнок.

– Да, большой, – засмеялась Вася.

– Купаться! – издалека звала Лиза.

– А ты ведь тоже не хочешь идти на море? – спросил Вовка, усаживаясь под зонтик. Салфетки ему не помогали. Они приклеивались к пальцам и рвались. – М-да, ну как всегда.

Вася помогала, осторожно освобождая его пальцы от бумаги.

– Море тебе сейчас не помешает, – произнесла она с улыбкой, но, заметив, что Вовка морщится, пробормотала: – Можно и водой.

Из сумки, куда был спрятан блокнот, появилась бутылка воды.

– Я обречён на то, чтобы меня спасали женщины. – Вовка опять расплылся в довольной улыбке. – Уф, чтобы не попадать в глупые ситуации, лучше сидеть и ничего не делать.

– Наверное, – Василиса тихо улыбалась.

– Тогда давай ничего не делать. – Вовка навалился на стол. – Совсем-совсем ничего.

– Купаться пойдёшь? – обрушилась на Вовку Лиза. Она высоко подпрыгнула, опершись на его плечи.

– Ну Лиза! – взвыл Вовка. – Плечи!

– Тем более пошли! – Лиза хотела хлопнуть его по плечам, но Вовка увернулся – вчера он сильно обгорел на пляже и любое прикосновение вызывало сильную боль.

– Мы решили посидеть, – напомнила о себе Василиса.

И Вовка остался сидеть, чувствуя, что опять погружается под воду. Василиса была близко. Она смотрела… Или уже не смотрела, а упёрлась лбом ему в плечо.

– Ах, посидеть? – приторно сюсюкнула Лиза. – Удивительно! – И побежала прочь. – Никита! На море! На море! Тарас зовёт на море!

Но и Никита её не услышал. Он искал Дашу.

* * *

Вечером Света сидела за компьютером в комнате Тараса и быстро набирала расписание на завтрашний день.

– Тарасий! Ты завтра с утра отработаешь?

– Я не люблю с утра. – Тарас потряс пакетик с хлебцами. Шуршали они солидно – сухариков ещё было много.

– Тогда сразу после обеда.

– А тихий час?

– Им нельзя давать тихий час! Они тогда ночью не спят.

– Я про себя!

– Ты знаешь, что учудили эти гаврики? – Света развернулась к Тарасу вместе со стулом, вынула из его пакетика сухарик.

– Порвали простыни и спустились с четвёртого этажа? – Тарас загрёб горсть хлебцев. – Они все хотят свободы!

– Вовка выгнал Никиту с Дашей из комнаты, и эти Ромео с Джульеттой просидели всю ночь в туалете у девочек.

Тарас икнул, прислушался к себе и дожевал.

– Андрес показал дурной пример.

– Они там спали! На покрывалах! – расширила глаза Света, но Тарас остался равнодушен к этой информации.

– Хорошо, что Испания не в наших владениях, иначе я бы её отделил.

– Тарас!

– А Вовке они чем мешали?

– Даша храпит.

– Вот балбес!

Тарас опрокинул пакетик, высыпая на ладонь остатки сухариков.