Был полдень, солнце жарило. Ослепительные лучи падали на асфальт, закапывались в трещинах. От высокой температуры площадка должна была уже расплавиться. Но она оставалась всё такой же серо-бесстрастной, словно снизу у неё стоял охладитель. Воздух вибрировал от жары. Деревья с удивлением смотрели на бегающих по площадке ребят. Им бы спрятаться в тень, но они носились по самому солнцепёку.

– У нас ничего не получится, – нудел Вовка, по пятам бродивший за Лизой.

Было самое неприятное послеобеденное время, когда хочется спать, а вот думать ни о чём не хочется. Ещё меньше хочется двигаться. И совсем не хочется торчать на солнце. Но Лиза шумела, Лиза настаивала, Лиза тормошила. Прятаться было некуда. На лавочке серой тенью сидела Василиса.

– Смотри, тут мы начертим «Морской бой», а на баскетбольной сделаем «Верёвочку». Хорошо?

Лиза задумчиво пощипывала подбородок, шагами вымеряя расстояние. Ей ничего не нравилось, а поэтому требовалась надёжная поддержка. Вовка поддержку не оказывал. Порождал сомнения. Стукнуть бы его да прогнать, но это тоже не выход.

– Они откажутся в этом участвовать! – уныло огляделся Вовка. Солнце пекло. Лиза опять отобрала у него шляпу. Было жарко. Хотелось спать.

– А ещё можно поиграть в «Три», проверить их внимание, – тихо напомнила о себе Василиса.

– Да! – резко развернулась к ней Лиза. – Это ты возьмёшь на себя!

– Так я рисую? – Антон осматривал асфальт перед ступеньками корпуса. Он единственный из всей этой компании был невозмутимым и, казалось, радовался всему, что происходило.

– До капустника два часа. Сотрётся, – заметил Вовка и уставился в бесконечность асфальта.

– Рисуй! – скомандовала Лиза. – Вовка, бери мел, помогай. Здесь должно быть большое поле двадцать на двадцать клеток, чтобы можно было стоять двумя ногами и прыгать. Потом придумайте, где будут бомбочки. И запишите это на бумажке. А мы пошли на баскетбольную площадку. У нас будет четыре станции! – Она подняла руку с растопыренными пальцами. – Четыре.

Лиза легко побежала по дорожке наверх, к площадке, где проходили самые скучные дискотеки на свете. Василиса заторопилась следом. Вовка нахмурился – рядом с Лизой Вася смотрелась такой неловкой, такой зажатой и такой… трогательной. А каким смотрится он рядом с Антоном, который чертил длинную линию от ступенек к далёким деревьям? Линия получалась кривая, но поправлять его Вовка не хотел.

– Иди! – Антон остановился. – Вставай вон туда, шагами отмеряй точки. Я буду отметку вести к тебе, чтобы у нас всё было ровно.

– Чтобы было ровно, нам нужна линейка, – вздохнул Вовка, представляя, как долго они будут тут рисовать, если взять обыкновенную линейку в двадцать сантиметров. Зато ровно.

– У тебя есть линейка? – Антон опустился на корточки, руками отмеряя, как будет удобней делать квадратики.

– Нет у меня линейки, – вздохнул Вовка. Без линейки работать не хотелось.

– Размером берём шаг! – Антон сильно ударил мелом по асфальту, оставляя белую крошку. – Тут. Шаг. Тут.

– Твой шаг или мой? – подошёл ближе Вовка.

– Делай! – Антон равнял квадратики, не отвлекаясь на страдания Володи.

Когда Лиза вернулась, перед крыльцом красовалась расчерченная таблица. Антон протянул Лизе листок.

– Вот, я отметил, где будут бомбы.

– Да! – сделала выпад в его сторону Лиза. – Это будет твоя станция. – Она опять горела азартом.

– А моя? – насупился Вовка.

– Ты будешь задавать вопросы. Вот, держи! – Она вытащила из кармана листок. – Сядешь на лавочке за корпусом.

– Но там самое солнце!

– Не хочешь, не надо! – Лиза вырвала у него листок и глянула на Антона. – Две станции отработаешь? Они всё равно их друг за другом будут проходить.

Антон кивнул.

– А лучше позовём Никиту с Дашей! – скомкала листок Лиза. – А тебя выгоним, – бросила она, даже не глядя на Вовку.

– Нет, я сделаю! – решился он, заметив, что Василиса на него смотрит. – Только вожатые слушаться не будут. Пошлют на фиг с нашими идеями.

– Куда они денутся! – Лиза на пятке крутанулась на месте. – Мы их заставим! Давайте мел, нам нужно для «Верёвочки» разметку сделать. А потом, Вовка, мы с тобой будем номер репетировать.

– Ещё и номер! – поник Вовка.

Лиза сверкнула в его сторону яростным взглядом.

– Если не хочешь, вали отсюда! – Она набежала, толкнула в плечо. – Вали! Зачем тогда согласился, если не хочешь! Я бы Никиту позвала или Семёна! Даже Андрес Кате помогает в танце. А ты катись отсюда! Без тебя всё сделаем. Трус!

Она нахлобучила на него шляпу, чуть не сбив очки.

– Я не трус, – Вовка сунул руки в карманы. Надо было что-то делать. Надо было разозлиться. Не получалось.

– Трус, врун и тряпка! – рубила словами воздух Лиза. – Не хочешь – не берись!

– Я хочу!

– Предатель! Забирай свою Василису и убирайся!

Антон строго глянул на Вовку, но в спор лезть не стал. Василиса покраснела.

– Я не пойду, – испуганно пробормотала она. – Я останусь, можно?

– А я-то чего пойду? – Вовка хмурился всё больше, чувствуя, как внутри бьётся неразрешимый клубок эмоций и желаний.

Вот он – повод от всего отказаться. Отличный повод! Замечательный повод! Уйти и остаться одному со своей тоской, со своей неприбранностью в душе. Взять Василису и… К чёрту мысли. О чём он спорит? Конечно, ничего не получится, но… но…

– Чего ты орёшь? – выпрямился Вовка, и от этого движения волнения в душе улеглись. Всё как-то стало просто. – Не собираюсь я никого предавать. Я вообще друзей не предаю. Сейчас сделаю. Чего тут делать-то? Отдавай свои задания. Я хоть почерк твой разберу. Ты же пишешь как курица лапой.

Лиза фыркнула, сунула Антону листок с заданиями, дёрнула головой, заставляя собранные в хвост волосы взлететь, и чеканным шагом отправилась на площадку.

– Вя-вя-вя, – скорчил недовольную рожицу Вовка.

Василиса прыснула. Антон улыбнулся.

– Начинай, у нас времени немного. – Антон отдал Вовке задания.

– Я и говорю: мы не успеем, – потряс листками Вовка. – Ещё номер репетировать.

– Успеем. – Антон посмотрел на свои классики, ногой затёр выбившуюся из таблицы линию. – Пойду Лизе помогу «Верёвочку» размечать. Там тоже клетки должны быть.

Вовка вздохнул. Ему очень хотелось, чтобы всё получилось идеально. Правильно и вовремя. Но сама жизнь этого идеала не являла. И ещё ни разу то, что он представлял, не получалось в действительности. Зачем тогда браться, если идеал недостижим? Он понимал, что делать всё равно надо, но осознание невозможности добиться того, что хочется, рождало сомнение. И это сомнение убивало всякое желание вообще что-либо начинать. Вставать с постели было бессмысленно. Но подводить товарищей тоже нельзя. Он обещал Лизе. И даже если бы не обещал, он должен был помочь. Он должен делать, несмотря ни на что. Потому что это был бы мужской поступок. В голове зазвучал мамин голос: «Ну ты, жертва генетики, о чём опять задумался? Ты не думай, а делай. Вон здоровый какой, а всё думаешь!» Мужчина должен делать, а не думать. Но получалось сейчас всё больше вздыхать.

Он решил послушаться Лизу. Разметить асфальт, расписать станции, сходить в корпус и уговорить ребят подождать, пока Лиза «поиздевается» над вожатыми.

Потом они с Лизой опять поругались. Лиза долго объясняла Вовке, что она от него хочет на конкурсе талантов, показала свой танец. Вовке всё понравилось – и идея, и танец… Лиза была прекрасна, а вот он сам… Он был неидеален. Он был убог. Он был криворук. И всё то, что делала Лиза – а делала она замечательно, – рядом с ним превращалось в руины. Хорошо было бы несколько раз отрепетировать, но времени не осталось. Лиза кричала, что Вовка её кинет, она видит, что кинет. Вовка злился, оглядывался на Василису. Она сидела в стороне и осторожно улыбалась. Ему казалось, что она всё понимает. Конечно, понимает. Только она. Больше здесь некому было его понимать.

– Ну что? – выбежала на улицу раскрасневшаяся, словно два часа провела на солнце, Катя. У неё были сильно подведены глаза, а буйно крашенные волосы подняты заколками в высокий хвост. За ней по пятам шёл несколько растерянный Андрес. Он был в рубашке и брюках. Белой рубашке, что подчёркивала его смуглую кожу и черноту волос.

– Мы всё-о-о! – пропела Лиза.

– А вы чего это? – поднялся с лавки Вовка – им оставалось только дождаться, когда придут потерявшиеся где-то руководители.

– Ничего, – грубо ответила Катя. Она глянула на Андреса, словно это «ничего» пряталось в его кармане. – Долго ещё?

– Не знаю-у-у! – Лиза закрутилась на месте. Ей было хорошо. Просто так. Как обычно. Как всегда.

Катя посмотрела вокруг. Никого.

– Долго, – приняла она решение. – Мы ещё успеем отрепетировать. Андрес, пошли.

И Андрес покорно поплёлся за девушкой.

– Я что-то пропустил? – после долгой паузы спросил Вовка.

Лиза сделала большие глаза и раздула щёки. Её сейчас всё только веселило. Василиса улыбалась, глядя на уходящих ребят.

– Не понял, – пробормотал Вовка. – Она же его била всё время.

Он поискал глазами того, кто бы мог ему что-то объяснить. Остановил взгляд на Антоне. Тот сидел на лавке. И в отличие от них – вспотевших и взлохмаченных после ссор подготовки – всё такой же спокойный и аккуратный.

– Они весь день репетировали, – отозвался Антон. – Не заметил?

– Когда? – Вовка не верил своим ушам. Могут же люди! Почему он не видел?

– Мы тоже будем выступать! – подпрыгнула на месте Лиза.

– Это будет не выступление, а позорище, – закатил глаза Вовка.

– Мы! Будем! Лучшие! – На каждое слово Лиза делала высокий мах ногой. Ей уже не терпелось начать что-то делать. Сколько можно было сидеть на месте!

– Андрес говорил, что занимается танцами, – тихо сказала Вася.

– Что же тут столько танцоров-то? – Вовка загрустил. Он опять вспомнил о своей бесталанности, что обычно ничего не доводит до конца. И что впереди выступление, которое он тоже провалит.

– А вот и они! – Антон встал с лавки.

– Мы опоздали! – издалека помахала рукой Света. Она была в белом свободном платье, волосы собрала наверх, выпустив прядку. Красивая.

– Мы решили вас немного наказать, – с пафосом произнёс Тарас. – Вы везде опаздываете, вот и мы опоздали. – Он довольно улыбнулся. – Мы и гостей привели.

– А где концерт? – сумрачно спросили «гости» – трое вожатых из других лагерей.

– Ну вот, – протянул Вовка. – Я же говорил, что ничего не получится.

И у них получилось.

Лиза всё путала и громко возмущалась. Вовка закатывал глаза, твердя своё заветное: «Как всегда!» Антон спокойно по три раза объяснял условия игры, Света с Тарасом обзывали друг друга «балбесами». Солнце прожигало макушки. Асфальт уже не поглощал тепло, а отдавал его вдвойне. Вожатые с гостями чертыхались, смеялись, но выполняли задания. Они бегали с одной площадки на другую, они толкались, они ссорились. Лиза сияла. От восторга она время от времени приподнималась на носочки, пробегала несколько шагов, а потом горбилась, и, тяжело печатая пятку, возвращалась. Невозмутимый Антон и не думал подсказывать на своей самой сложной станции. Взрослые пыхтели. Взрослые потели. Взрослые возмущались. Но они делали. Делали всё, что придумала Лиза. Всё, во что не верил Вовка. Василиса раскраснелась от улыбок и всё чаще смотрела себе под ноги.

– А концерт-то будет? – мрачно спросил Тарас, когда последнее испытание было пройдено.

– Идём на концерт! – подпрыгнула Лиза.

– А тебе, Моргунова, я припомню этот квест.

Лиза засмеялась и побежала к корпусу.

– Дети идут пешком! – кричал Тарас. – Лифт вожатым!

Но Лиза его уже не слышала. Створки лифта сошлись.

– Ой, погорим… – вздыхал Вовка, вместе со всеми поднимаясь на четвёртый этаж, где ждали начала праздника. – Погорим ведь.

Он посмотрел на Васю. Она мило улыбалась, не соглашаясь с ним.