Вовка почувствовал, как всплывает, и посмотрел на беседку за окном. Тени были те же, листья дрожали так же, но теперь он был уверен, что пара ушла. Нет там сейчас никого.

Ни-ко-го.

Опять вернулась тоска. Она погнала бродить по этажам.

Отряд собирался идти на отчётный концерт творческой смены соседнего лагеря, Вовке туда не хотелось. Он шёл уверенный, что всё сейчас как-то само разрешится, в голову сама собой придёт гениальная идея. Он всё поймёт и всё примет.

Добрёл до седьмого этажа. Навстречу по коридору шла Василиса. Просто шла. Коридор был пронизан солнцем, и Василиса как будто светилась в его лучах. Светлые волосы, до белизны прозрачная кожа, жёлтая футболка, юбка. Улыбается.

Жёлтый и смех.

Вовка спрятал блокнот за спину.

– Что ты здесь делаешь?

Всё было неспроста. Вася не могла просто так идти навстречу по тому же этажу, что и он. Таких совпадений не бывает. В этом есть свой смысл.

– Я прячусь от Светы, – робко улыбнулась Вася и заправила прядь за ухо. – Она всех загоняет на концерт. Там будет скучно.

– Там будет скучно, – эхом повторил Вовка и посмотрел на Василису. Она задумчиво глядела в пол. Её улыбка казалась тихой. Вот чего ему не хватало всё это время – тишины. И спокойной уверенности в этой тишине. – Тогда пойдём куда-нибудь. – В голове закрутились слова. Какая она была… тонкая, прозрачная, неземная, лёгкая. Она была сном, который никак не может воплотиться в жизнь. Вот о чём надо написать. О сне. О невозможности встретиться.

– Пойдём, – легко согласилась Василиса. Она, наконец, оторвала взгляд от пола. – Куда?

Вовка оглянулся. Куда пойти, чтобы никого не было, чтобы встретить ту самую тишину?..

– На море! Там сейчас никого не должно быть!

– Пойдём, – снова согласилась Василиса. – А ругать нас не будут?

Вовка взял Васю за руку. Холодную и слегка влажную.

– Будут, – заверил Вовка. – Нас в любом случае будут ругать. Мы обречены на это. Поэтому пошли!

– Я не привыкла, когда вокруг столько народа, – заговорила Вася, стесняясь своих слов. – Со мной в школе никто не дружит. После занятий и не остаюсь никогда.

– А я в классе самый высокий, – признался Вовка. – Меня за старшеклассника принимают. Поэтому тоже не веселуха. Скучно!

– И как ты учишься? – Было видно, что Василиса мучительно подбирает вопросы, не зная, о чём говорить.

– Учусь как-то, – отозвался Вовка. – Всё это не то. Школа всегда ужасна, глупа и бесполезна.

– Мне тоже не нравится. – Василиса смотрела на Вовку во все глаза. И глаза эти были прозрачно-серые. – Но мама хочет, чтобы я пошла в актрисы.

– Актёры – самая мерзкая профессия. Это даже не люди.

– А мне нравится. Я люблю выходить на сцену…

– Нет, сцена – это не жизнь. Сцена – это фикция жизни. Это обман. Это не увлекает.

– А что увлекает? Жизнь?

– Жизнь интересна только своей неизвестностью. Никогда не знаешь, что она способна ещё подкинуть, чтобы мне стало плохо.

Василиса растерянно моргнула.

– Но… – тянула она, потому что надо было что-то говорить, а слов не было. – Но… всё же хорошо.

– Сейчас – да. – Вовка не замечал её растерянности. – Но если брать в целом…

– Наверное… – бормотала Василиса, взгляд её бродил по стенам, не находя там подсказок.

– Я жутко занудный человек, – вдруг повернулся к ней Вовка.

– Нет, – испуганно вскинула глаза Василиса. – Ты…

Из-за поворота послышался топот.

– Куда? – прилетел крик.

Показался Андрес с перепуганным лицом. Он неловко бежал, оглядываясь. Вовка успел подумать, что впервые видит у Андреса какое-то другое выражение, кроме равнодушия.

– Не говорите! Не говорите! – бросил он на ходу и скрылся за поворотом.

– Что не говорить? – спросил в пустоту Вовка.

В коридоре появился низенький толстячок. Он весьма бодро перебирал своими коротенькими ножками, догоняя Андреса.

– Где он? Где? – кричал толстячок, потрясая кулаком. – Куда побежал?

Василиса хлопнула ресницами и расплылась в самой милой улыбке.

– Куда побежал этот мерзавец? – споткнулся об эту улыбку толстячок.

– Это вы о ком? – очень любезно спросил Вовка.

– Чернявый! Куда?

Вовка махнул пальцами по чёлке.

– Чернявых много, – сообщил он.

За его спиной послышался шум.

– Ага! – завопил толстячок и ринулся на звук.

– Что там? – Лиза подкралась на цыпочках, глаза её сверкали от любопытства.

– Не знаю, – пожал плечами Вовка. – Мимо пробежал Андрес, а за ним – этот тип.

Они посмотрели туда, куда умчался Андрес. Лиза сорвалась с места первая.

– Погоди! – бросился догонять её Вовка. Василиса устремилась за ними, но она бежала так неловко, что быстро отстала.

Перепрыгивая через три ступеньки, Лиза скатилась по лестнице на четвёртый этаж. Здесь уже всё бурлило криками и топотом. Лиза протиснулась между плеч и спин столпившихся ребят.

– Его убили? – радостно спросил Вовка. Он ничего не понимал, и от этого ему вдруг стало весело.

– Да он пробежал, как слон, и ничего не сказал, – фыркнула Катя.

– О! И ты тут! – обрадовался Вовка. – А мужик где?

– Какой мужик? – хором спросили Катя и стоявшая рядом Даша.

Вовка только развёл руками.

– А я подумала, что это ты его так напугала! – воскликнула Даша, глядя на Катю.

– Я? А что сразу я?! – возмутилась Катя. – Я в холле музыку слушала. Тут этот бежит – и ко мне. Схватил за плечи, толкнул. Я собралась его убить, а он в комнату и дверь закрыл.

Вовка сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос. Бардак и путаница – это то, что он больше всего любил.

– Андрес, – стучала в закрытую дверь Света. – Ты там?

– А в какой это он комнате заперся? – вдруг нахмурился Вовка.

– В какой! В своей! – отозвалась расстроенная Света. – Что вы устроили? Почему вас тут так много? Я что говорила?

– Что любишь нас, – расплылся в улыбке Вовка.

– Да? – с сомнением посмотрела на него руководительница.

– А разве не так? – мягко спросил Никита. – Мы вот любим тебя и Тараса.

– Раз любите, то достаньте мне Андреса из комнаты, – взорвалась Света. – Что произошло?

– Он пробежал мимо нас. А за ним мчался дядька, – бодро сообщил Вовка.

– Какой дядька? – ахнула Света.

– Он из зала выбежал, – поддакнула Лиза. – Там выступления, а тут Андрес бежит. По ступенькам наверх и на улицу. В смысле – сюда.

– Так. – Света вернулась к двери. – Андрес, что случилось? Мы-то тебя не обидим. Выходи!

На слове «не обидим» Катя воинственно прищурилась, а Вовка с явным удовольствием ударил кулаком о ладонь.

– Конечно, не обидим, – подхватил Никита под общий хохот, – побьём только. Он заперся в нашей комнате.

– Это и его тоже комната! Андрес! – кричала Света.

– Не выйду, – вдруг отозвался Андрес, и в коридоре все замолчали. – Я боюсь.

– Так… – Света оглядела собравшихся. – Живо все на выход! А вернее, на концерт! Нас просили быть. Поэтому быстренько, быстренько… Пошли отсюда. Вы мешаете!

– Так бы сразу и сказала, – пробасил Никита. – А то ведь мы можем и помочь – через балкон его достать.

– А потом?

– А потом с четвёртого этажа сбросить. – На лице Никиты не было и тени сомнения – он так и сделает.

– Уходите, уходите отсюда!

– Но, Света! – стопорил движение Вовка, который никуда не собирался идти и раскидывал руки, не пуская других. – Мы не хотим на концерт. Там тоска.

– Тебя на концерте не было, поэтому ничего не говори! – Света не теряла надежды быстро всё уладить.

– Света! Это насилие над личностью! – театрально изрёк Вовка. – Это попрание прав.

– Все умные слова сказал?

– Нет, у меня ещё есть, но они сложновыговариваемые.

– Иди потренируйся в зале. Когда вы будете выступать, к вам тоже никто не придёт.

– Жизнь – тлен, – сдался Вовка.

Ребята стали обходить Вовку. В зал – не в зал, но сейчас стоило быть подальше от Светы.

– Что же такая тоска-то? – всплеснул руками Вовка, но ему никто не ответил. Василиса исчезла. И он побрёл обратно на седьмой этаж, где ему так хорошо думалось.

* * *

Вечером Света снова лежала поперёк кровати в комнате Тараса и остановившимся взглядом смотрела в потолок.

– Ты представляешь, – монотонно говорила она, – этот балбес испанский ухитрился во время концерта попасть за кулисы, а там девчонки готовились выступать. Он с ними поговорил, а потом одну обнял и поцеловал.

– Что сделал? – Тарас уронил с бутерброда кусок колбасы.

– Андрес уверяет, что он её только немного приобнял и что девушка была не против. А тут руководитель. Увидел это и побежал за ним. Андрес от него. Теперь Андрес сидит в туалете, говорит, что не выйдет, что этот дядька его убьёт.

– И правильно сделает, – довольно поддакнул Тарас, делая себе второй бутерброд. – Давно пора!

– Я поговорила с этим руководителем. Он, конечно, в ярости, но уверяет, что просто хотел с Андресом поговорить. Что сам он очень переживает за своих девочек, а тут наш испанец с поцелуями.

– Так поцелуи были?

– Да какие поцелуи. Мне теперь надо Андреса вытащить из туалета, а то он там поселился, и заставить его извиниться. Уф, как же всё сложно!