Алиса меня поцеловала. В губы! Для кого-то ерунда, а я мечтал об этом все десять лет, что мы знакомы. Оказывается, всего и надо было – перевестись в её школу. С первых учебных дней Алиса дала понять, что наша детсадовская дружба осталась в прошлом.

Сегодня перед физикой пацаны спорили, куда махнуть после уроков, а я привычно подпирал плечом стену у окна. Делал вид, что шуточная потасовка малышни во дворе гораздо интереснее, чем трёп новых одноклассников. Тут в дверь влетела Алиса. Остановилась на пороге, обвела парней оценивающим взглядом и решительно направилась ко мне. Подошла, гипнотизируя тёмными, чуть раскосыми глазами, встала на цыпочки и… поцеловала. По-настоящему, долго и нежно.

Я машинально положил руки ей на талию и будто нырнул в глубину: класс остался где-то далеко, в ушах зашумело, и тёплой волной прошла по телу едва ощутимая дрожь. Наконец Алиса отпрянула, и меня, словно прибоем на берег, вышвырнуло в реал. Мысли путались, сердце грохотало, набирая бешеную скорость. Я глубоко вдохнул и посмотрел на Алису. У неё был затуманенный взгляд, и она казалась удивлённой не меньше моего. Правда, к ней самообладание вернулось быстро, а у меня, похоже, вид был совсем одурелый, потому что она прошипела:

– Ванюхин, отомри! – И, вскинув руку, больно дёрнула меня за волосы. В детстве она часто так делала: говорила, что завидует моим кудряшкам.

Одноклассники изумлённо таращились на нас. Только Настя Кутузова, веснушчатая тихоня в очках, зардевшись, уткнулась взглядом в учебник. Говорят, у неё очень религиозная семья, родители держат детей в ежовых рукавицах, Насте даже запрещают краситься и носить брюки.

Кто-то присвистнул, а Матвей Кравец, ехидный, как шакал Табаки, бросил:

– Ты труп, Ванюхин! – И протянул на мотив траурного марша, в такт барабаня пальцами по столу: – Туу-туу-туту…

Алисина подруга Вероника Горева, подтвердила, округлив глаза:

– Рык вас обоих грохнет.

– Да пошёл он! – Алиса резко оглянулась на неё, так что тёмные волосы взметнулись. – Я вообще, может, с Данькой встречаться буду!

Что?! У меня слуховые галлюцинации?

Алиса положила руки мне на грудь, лицом уткнулась в плечо. Уф… Прерывистое дыхание обожгло кожу над воротником и запустило стаю мурашек. Я снова обнял её. Народ загомонил громче.

– Что п-происходит? – шепнул я.

Алиса не ответила. Я вдыхал аромат её духов, ладонями ощущал её тепло и ради того, чтобы стоять вот так, обнявшись, почти готов был принять обещанную одноклассниками смерть от Рыка.

Вдруг все смолкли, и, разбивая внезапную тишину, по классу прокатились неторопливые аплодисменты. Ещё не успев обернуться, я догадался, кто аплодировал.

В дверях, привалившись к косяку, стоял сам Рыков и снисходительно ухмылялся. Рядом, озадаченно хлопая бесцветнымиресницами, топтался могучий, как буйвол, Мирон Зоров.

Чуть не взвыв от досады, я опустил руки. Легко хорохориться, что не боишься самого крутого пацана в классе, когда его нет поблизости. А если он стоит напротив, вся смелость улетучивается.

Алиса, похоже, чувствовала то же самое. Развернувшись к парням, она горделиво подняла голову, но так стиснула пальцы за спиной, что, наверное, могла их сломать.

Рык смерил её взглядом и с равнодушным видом направился к своей парте, будто это не его девушка минуту назад обнималась с новеньким. Хотел бы я уметь делать такую непроницаемую мину, а то вечно всё на лице написано. Только заметив, что Янышева нас снимает, Рыков нахмурился и бросил зло:

– Убрала телефон, быстро! И видео сотри!

Янышева присела под его взглядом, закивала и спрятала смартфон.

– У-у, – протянул кто-то, – что сейчас будет!

У меня пересохло во рту – не столько от страха, сколько от мысли, что придётся объясняться с Рыком, я начну заикаться и не смогу двух слов связать.

– Чего застыли? – Рык вытащил учебник из рюкзака и шлёпнул его на столешницу. Обвёл взглядом притихший класс и усмехнулся: – Расслабьтесь, спектакльокончен. Тем более щас физик придёт. – Он провёл пятернёй по эффектно растрёпанной осветлённой шевелюре и невозмутимо откинулся на спинку стула. Зоров втиснулся за парту рядом с ним.

Все разом ожили, заговорили и с явным сожалением, что всё так скучно закончилось, начали рассаживаться по местам. Алиса, вскинув подбородок и глядя поверх голов, пошла на свой третий ряд. Рыков усмехнулся ей в спину:

– Каримова, ты бы хоть кого-то другого выбрала для мести. Ванюхин ведь у нас человек новый, подумает, ты реально хочешь с ним замутить. – Алиса промолчала, только зыркнула на него, как разъярённая кошка. Рыков обернулся ко мне: – Дань, извини, но тут без шансов. Алиса любит обеспеченных мальчиков: цве-ты, кафе, подарки. Ты не вывезешь. – Всем своим видом он выражал сочувствие.

Народ начал посмеиваться. Наверняка все знают, что в «А» класс лучшей школы района я попал не благодаря богатым родителям, а из-за аттестата с отличием. Возможно, поэтому меня тут и не принимают. Алиса Каримова тоже не из мажоров, но её отец – завкафедрой в универе, и она здесь с первого класса, вписалась в компанию.

В общем, я не нашёлся что ответить Рыкову. Чувствуя себя оплёванным, сел и уткнулся взглядом в парту. Сосед Богдан Комов пихнул меня локтем:

– Ты совсем? – Он постучал пальцем себе по лбу: – Они целый год вместе! Подумаешь, поругались. Помирятся, а тебя Рыков по стенке размажет.

– От-твали.

Богдан пожал плечами:

– Твоё дело, я просто предупредил.

Под партой я заехал себе по колену кулаком: вот засада! Теперь можно не надеяться попасть в рыковскую компанию! Будь на месте Алисы любая другая девчонка, я бы тут же возненавидел её за это, но сейчас ничего не мог с собой поделать.

Вопреки всеобщим ожиданиям – кому не охота посмотреть бесплатный цирк со мной в роли клоуна, которого Рык втопчет в асфальт? – день прошёл мирно. Рыков меня не замечал. Алиса шепталась с Вероникой, посматривала в мою сторону, но больше не подходила. Каждый её взгляд был как прикосновение крапивы – ожог и мурашки. Я старался, чтобы хотя бы со стороны мои эмоции были не слишком заметны, и всё время думал: почему Алиса это сделала? Ясно, что поцеловала назло Рыку, но почему именно меня? В общем, оставшиеся уроки прошли мимо, а я так себя накрутил, что решился дождаться Алису в раздевалке.

Они с Вероникой всегда дольше всех вертятся перед зеркалом. А я, наоборот, стараюсь выскочить из школы первым. Просто прошлогодняя куртка за лето стала совсем короткой и тесной. Я её хватаю с вешалки, выбегаю, делая вид, что ужасно тороплюсь, и одеваюсь часто уже за школьными воротами.

Но сегодня Алиса оделась быстро и вышла вместе со всеми. Я закинул куртку за плечо и, держа её за петельку, поплёлся следом. Парни спорили, что взять в кафе. Рык трепался по телефону и шагал вперёд, не глядя ни на кого, уверенный, что все последуют за ним. Все и шли, как бараны за вожаком. Даже я, хотя меня в кафе, понятно, никто не звал, просто здесь одна дорога. Даже Алиса! Она реально пойдёт тусоваться с Рыковым после того, как поцеловала меня?! Я стоял и смотрел ей в спину. Любовался, как она откидывает волосы за плечи. Вот этот жест рукой, поворот головы…

Брр! Порыв ледяного ветра вернул меня в реальность. Я принялся торопливо натягивать куртку. Алиса в это время быстро пересекла дорогу и вскочила в отъезжающий автобус. Меня одновременно накрыли радость, что она всё-таки не пошла с Рыком, и злость, что не догнал её. Тормоз!

В нагрудном кармане завибрировал телефон, и я так рванул молнию, что тесная куртка затрещала.

– Да! – рявкнул я в трубку.

– Я хотела напомнить про лекарство, – растерянно пролепетала мама, – его обязательно надо забрать…

– Я помню!

– Дань, у тебя всё в порядке?

Если сейчас не убедить родительницу, что всё хорошо, она вынесет мне мозг своими переживаниями. Я на выдохе мысленно сосчитал до пяти.

– Да, всё норм. Проп-пустил автобус.

Я ведь его действительно пропустил. Тот, на котором укатила Алиса.