Пылинки красиво и хаотично сверкают в свете небольшой лампы – завораживающее зрелище. Я вальяжно разлёгся на диване, вытянувшись во всю длину, чтобы наблюдать. Иногда с маленьких частичек я перевожу взгляд на свои передние лапы, они белые. Где-то в другой комнате размеренно разговаривает Таня, на душе тихо и спокойно. Сегодня очередная перебранка с котом-аристократом закончилась его очередной победой: зря трогал шторы, знаю-знаю. Зализав полученные раны и с виноватой мордой прослушав лекцию о пристойном поведении кота, я удобно умостился под ворчание учителя-мучителя на сером диване.

– Эй, мерзость, там о тебе разговоры ведут, кажется.

– М-м-м… Возможно, – я закрыл глаза и прислушался к беседе из другой комнаты.

– …Как сказала ветеринар (брр-р-р, не напоминайте только), ему около четырёх месяцев. Мальчик здоровый и активный, игруля… – Повисла тишина, видимо, собеседник задавал другие вопросы, я же вопросительно посмотрел на Бонифация.

– Я не спешил бы с выводами, давай послушаем ещё, – мы вновь навострили уши.

– Просто Бонька его обижает (тут виновник фыркнул). Да, секунду повиси… – Раздались шаги, Таня зашла в комнату, держа в руках маленький тёмный предмет со странным именем «Телефон». Женщина зачем-то встала напротив и улыбнулась. Мне стало не по себе. С подозрением посмотрев на вещь в её руках, я встал, но она уже направилась к выходу из комнаты. – Лоток его я тебе привезу. Тогда четвёртого. Ещё спишемся, спасибо. Пока-пока!

Неужели это то, о чём я думаю? С одной стороны, если я всё правильно понял, меня ждёт много нового. Но с другой – это как раз больше пугает. Бонифаций обеспокоенно вышел из комнаты, возможно, на поиски свежей еды. Но мне было не до того: я вспомнил кое-что важное.

Обряд. Обряд имянаречения. О нём мне рассказывала мама, ещё когда я был крохой и толком не мог открыть глаза. В то время своим мягким и глухим мурчанием она буквально обнимала сердце, даря ощущение спокойствия и безопасности. Лёжа под боком, мы слушали в полудрёме и радостно предвкушали будущее, которое мама красочно расписывала.

История важного обряда опирается на древнюю легенду.

…Кошачий бог, имя ему Х-с-эмяр, наделил нескольких своих любимцев способностями влиять на судьбы потомков, наблюдая за их поступками. Избранные ведали историю и воплощения каждого, определяя судьбу и истинных хозяев. «Три кота – три Дара – три хозяина», – классическая неизменная формула, пугающая многих наследников Х-с-эмяра на земле.

Хозяевами могли стать только родственные души из прошлого воплощения. Если ты когда-то предал своего близкого, то тебя ждёт Дар Чёрного кота. Это расплата: новую жизнь проживёшь ты в мучениях, боли и встретишь печальный конец. Таков хозяин, несущий смерть.

Если пути с близким в прошлом разошлись по твоей вине – ты отдалился или несправедливо забыл о родной душе, – тебя ждёт Дар Серого кота. Это разочарование: никакой особой роли друг для друга вы не сыграете. В его доме с лёгкостью пропустят время кормления, не будут замечать твоего присутствия. Таков хозяин, которого нет.

Если же в прошлом воплощении ты остался верен своей родственной душе, беззаветно любил и наполнял радостью её жизнь, тебя благословит Белый кот. Это наслаждение: воссоединение с близким, получение его внимания и заботы. Ты сможешь стать не просто другом и соратником, а сильным фамильяром. Таков хозяин-хранитель.

Говорят, что от любого предначертанного благословением можно учуять запах молока, у каждого из них для тебя готово твоё священное имя, которое определит судьбу.

Три благословенных имени – три разных жизни.

Мама не поделилась, Чёрный её благословил кот или нет. Я помню только данное ей имя – Ника. Как это волнительно! Каким я был в прошлой жизни? Какое имя станет моим? Знаю только одно: Таня не мой хозяин судьбы, ведь сколько ни принюхивайся, исходящий от неё запах не становится молочным ни капли. Значит, здесь только моё временное пристанище. Наступает время прощаться.

– Бонифаций, а хозяйка пахнет молоком?

Светло-розовый кот медленно повернул голову в мою сторону.

– Глупый вопрос, мерзость, – собеседник расплылся в улыбке и продолжил: – она пахнет всем… Чудесно пахнет. И молоком в том числе, – он закрыл глаза от мыслей о его Тане. Везёт же некоторым с хозяевами. Хотя, если вспомнить легенду, не везение это. Просто данный аристократ в прошлой жизни оказался на редкость светлой и любящей натурой. И куда всё делось?

– Давно хотел спросить, а за что у тебя шерсть-то забрали? – От моего вопроса зелёные глаза резко распахнулись.

– Мало того, что мерзость, так ещё и дурак. Я такой от рождения. И, предугадывая дальнейший вопрос, говорю сразу, что это не болезнь! Моя родословная насчитывает многие поколения котов, свободных от шерстяного покрова. И! Гордится! Этим! – чеканил он, зло шипя в мою сторону. – Моя чистейшая кровь в десятки раз ценнее таких… Но тебе этого не понять. А теперь хватит проявлять собственную глупость на глазах у других. Спать. Ночь близко. Не забудь, сегодня ты дежуришь.

Он запрыгнул в свой домик и улёгся, подогнув лапы под себя. Я же свернулся клубком и быстро заснул. Мне ведь ещё в ночную: проситься выйти из комнаты, высматривать в темноте всякое. Надо заступать.

Начало светать, значит, если не просить еды, можно считать дежурство успешно завершённым. Серые цвета заполонили комнату, тени удлинились и стали глубже. Таня перевернулась под тёплым одеялом, а последним я увидел Бонифация, крадущегося к ней на подушку, улыбнулся этому милому жесту и сам заснул.

Приютившая меня женщина встала, когда солнце двигалось к зениту. Наскоро предложив нам поесть, она позавтракала сама какой-то молочной кашей. В синий шуршащий пакет Таня положила мой туалет и вынесла из дома. Я наблюдал за происходящим широко раскрытыми глазами. Наверное, когда судьба меняется, это всегда тревожно.

– Время прощаться, хвостатый. Ты не пропадёшь со своей вертлявостью. Будь только осторожен, а то таких часто любят неприятности, – Бонифаций сел недалеко от двери. Смотрел на меня он без прежней враждебности, даже как-то по-доброму.

– А как же «мерзость»? – решил пошутить я, повторив его обычную манеру произношения.

– Ну, должен же я был тебя как-то называть, деревенщина. Сам посуди: чумазый, воняешь мусоркой, при любой возможности лезешь на стол, ещё и ходячая фабрика по разведению блох…

– Всё-всё, можешь не продолжать, – меня передёрнуло от ещё свежих воспоминаний. – Да, ты мне хоть и сказал не благодарить, всё же спасибо.

– Да будет тебе. Это мой долг чести, в конце концов, мы, аристократы, такие… сложные. Но немного. А на этом позволь откланяться. Прощай, пусть Х-с-эмяр держит тебя у своей лапы, – я лишь успел благодарно моргнуть в ответ на благословение.

Легко встав, он быстро скрылся в спальне. Наблюдая за ним, я не сразу заметил, как Таня взяла меня на руки. Вместе выходим из тёплого дома, на улице колко пахнет морозом. Меня впервые посадили в машину, ту самую, которая меня когда-то спасла от собаки. Внутри светло, есть удобные упругие подстилки, а ещё пахнет пластиком, кожей и маслом.

Сел недалеко от синего пакета и приготовился к встрече со своим будущим.