Шло на исход очередное лето, второе наше лето с Хозяйкой. Я стал уже совсем большим, если растягиваюсь во всю длину, то легко могу перегородить проход; несмотря на достаточно солидный для кота возраст, играть я не бросил, а всё так же люблю носиться по квартире за мышью, словно мне кто-то хвост подпалил. Мы проводим много времени вместе, если она никуда не уезжает; у такой разлуки есть главная примета – большая спортивная сумка, которая достаётся для сборов в этих случаях. Я иногда пытаюсь схитрить и влезаю внутрь, вдруг получится уехать вместе? Часто представляю, как она радостно удивляется, обнаружив меня среди одежды, однако она всегда перепроверяет сложенные вещи, поэтому моим мечтам о совместном путешествии не суждено сбыться. Ещё страшно оставлять её одну, вдруг кто-то обидит вдали от дома? Но пока всё обходится – она возвращается счастливая, славен будь Х-с-эмяр. Конечно, после отъезда Хозяйки кое-как кормит меня старая родственница, но я терплю, лишь бы моя женщина была счастлива.

Леший теперь появляется всё реже, решив большую часть работы оставить мне. Я по-прежнему справляюсь с кошачьими домашними делами, умудряюсь спроваживать гостей из-за грани, какими бы страшными они ни были, и всё, можно сказать, хорошо, кроме одного: иногда днём мне снится тот дурной сон, который напугал меня в холодную ночь её долгого отсутствия. Пока я лежу во власти кошмара, лапы начинают дёргаться, зато от этих резких движений, что радует, получается проснуться. Омрачает моё существование и то, что нить, связывающая нас, так и не становится крепче, недавно мне даже показалось, что она потускнела. Показалось же? Неужели судьба хочет перемениться? Строптивый дух предупреждал меня об этом, но в подробности не вдавался, возможно, сам их не знал.

Время продолжало течь сквозь мои лапы, я решил быть готовым ко всему и не тревожиться понапрасну, иначе можно совсем поседеть от страха раньше положенного срока. Хозяйка вновь начала уходить по утрам и возвращаться ближе к вечеру. В воздухе начало неуловимо пахнуть сыростью, набирали силу прохладные ветра, поэтому окно на кухне оставляли открытым всё реже. Наступила осень, время дождей и хмурого неба. Пока редкие капли застенчиво стучатся в окна квартиры, но скоро они станут настойчивее, требуя, чтобы их впустили внутрь.

То ли осень так влияет на восприятие, то ли дурные сны, но сегодня мне было отчего-то душно и безрадостно, я томился, словно котёнок в ожидании первой самостоятельной охоты. Не лежалось, не спалось, не сиделось, можно сказать про такие моменты – не жилось. Пытаясь занять лапы, запрыгнул на штору, удивился собственной наглости, озираясь, сразу спрыгнул, вытащив когти из желтоватой плотной ткани. Всё сегодня не складывается, даже шерсть не слушается и топорщится, сколько ни вылизывай. А тут ещё и еда в миске кончилась, как на грех. Когда только успела?

Я не сводил глаз с пустого дна, когда внезапно услышал, как кто-то стучит в дверь.

«Свои сами открывают. Стучит, значит, чужой», – проносится в голове мысль, и я уже под ванной. Старая женщина открывает дверь: до меня доносится сразу несколько голосов, гости размещаются в комнате Хозяйки, видимо, потому что она ближе. Все разговаривают, кто-то, судя по звуку, налил и поставил чайник, ничего сверхъестественного, даже Леший не вылез проверить, что творится. Если бы не сны, я бы, может, даже вышел познакомиться.

– А вы кота не видели, когда входили? – спрашивает Бабушка у собеседников, хотя голос её подозрительно близко слышен под ванной.

– Не, ба, его не было в комнате, когда мы пришли, – отвечает чуть тише другой женский голос.

– Спрятался, наверное, из-за того, что чужие пришли. Спрятаться – спрятался, даже подозреваю куда, сейчас я вам его покажу, – произносит старая женщина, открывая дверь пыточной, где я и находился. Рукой она меня, естественно, достать не смогла, поэтому берёт швабру. – Подождите, вылезет как миленький.

– Ба, ты ж его ударишь, не надо… – пытается образумить гостья Бабушку, но всё зря – та вслепую начинает бить по стене совсем рядом со мной и раза с третьего даже попадает по мне.

– Что с ним будет? Не рассыплется, он гад, живучий! – Очередной тяжёлый удар свистит над ушами, я не выдерживаю и вылетаю из своего укромного места, иначе до вечера можно и не дожить. – Вот и кот, видишь, целёхонек, хоть сейчас на выставку.

– Ну нельзя так с животиной, бабушка. Смотри, красивый какой, – женщина с тёмной кожей и слегка вьющимися волосами, которая чем-то напоминала подругу Хозяйки и саму Хозяйку, аккуратно берёт меня на руки и заносит в комнату.

В кресле сидит мужчина той же расцветки, что и она, видимо, они семья. От гостьи пахнет природой: шерстью, глиной и птицей; аккуратно поглаживая меня по спине, она продолжила разговор с Бабушкой, иногда отвлекаясь на меня, а так как я не чувствовал угрозы, позволяю себе спокойно расположиться на её коленях. Стало понятно, что она не даст меня в обиду. Через некоторое время ко мне подходит мужчина, чуть погладив мой нос, грубо, но приятно чешет подбородок.

– Ну что, Цезарёныш, будешь жить с нами?

– В каком смысле? – Хоть большинство разговоров я по-прежнему не понимаю, озвученный вопрос меня сильно удивил: они будут жить с нами или…

– Да будет, куда он денется, – произносит старая сожительница с каким-то сомнительным и непонятным удовольствием.

– Будешь! Глазюки умные, понимающие, – мужчина смотрит на меня и продолжает: – Не, ну классный кот, добрый, общительный, детям точно понравится. Бабуль, мы его заберём, не переживай.

– А сестра точно не против? – спрашивает женщина у присутствующих с сомнением. – Кот ведь действительно классный.

– Куда ей деваться! Я же предупреждала, что выкину его иначе, так что лучше забирайте, раз он понравился. У вас там деревня, свой дом – ему раздолье. А тут он меня только мучает. Вот Дымка была хорошая кошка, а этот бестолковый…

– Ну нельзя так, бабушка, не по-человечески, я с сестрой переговорю, это всё же её питомец. Да и кошку нашу прошлую ты особо не жаловала. Помню, ей тоже доставалось тапками по закоркам.

До ужаса хочется пить, я спрыгиваю с коленей, не прислушиваясь более к разговору, от всего происходящего горло пересохло. Вот, значит, как бывает. Ты можешь готовиться к чему угодно и сколько угодно, а в один момент выяснится, что ты совсем не готов. Именно это я и осознал. Лапы мне кажутся негнущимися, а пол под ними, наоборот, слишком гибким и мягким – я проваливаюсь, словно в той воронке из сна, и, кажется, меня ничто не спасёт. Так ты выглядишь, слепая и безразличная Судьба? Что ж, я преклоняюсь, понимаю, что слаб перед тобой, поэтому молча жду твоего приговора, каким бы он ни был. Об одном прошу: передай мне свою волю через Хозяйку.

Пришла не она, а её тень. То, что, видимо, от неё осталось от долгих разговоров с гостями – я узнал по их запаху. Женщина была бледна и необычайно молчалива. За весь вечер не проронила ни слова. Медленно она насыпала мне любимую еду в миску и поменяла воду, потом вплыла в комнату и, дождавшись моего появления, закрыла дверь. Мы сидели вдвоём. В её глазах читалась боль и тоска от ещё не произошедшего. С того момента, как она переступила порог квартиры, я знал, какое принято решение. Меня заберут. Собравшись с силами, женщина проглатывает ком в горле, который мешает ей не только говорить, но и дышать:

– Прости, Цезарь, я не могу тебя защитить… – Она замолчала, сжимая побелевшие губы. Как короток и жесток, оказывается, мой приговор.

– Я уже не тот котёнок, что был раньше, говори. Всё говори, мне кажется, что сейчас я могу понять и принять всё на свете, – подхожу и сажусь ближе, чтобы она продолжила.

– Мне не оставили выбора. Если я тебя не отдам, тебя просто… просто выкинут. Я никогда больше не узнаю, что с тобой. Не смогу прийти и приласкать, увидеть, каким ты вырос. Я боюсь за тебя… – Каждая фраза явно давалась ей с трудом, для обоих слова казались пропитанными какой-то полынной горечью.

Она переживала не меньше меня. Кто б вообще с котом разговаривал в подобной ситуации? Мне рассказывали столько страшных историй о незавидной судьбе нашего рода: будь то мать, коты на мусорке или Бонифаций (таких примеров не перечесть по когтям одной лапы). Нас просто оставляют на улице или запертыми в одиночестве до конца жизни, однако меня ждало что-то менее ужасное. Я, наверное, счастливчик. Мало того, что меня заберёт другая семья, так Хозяйка мне лично рассказывает об этом и искренне извиняется; вот она, родная душа из прошлых воплощений.

– Я понимаю, – хоть меня и пугает то, что происходит. Ох уж эта Судьба, когда она наиграется? Смотрю на связывающую с женщиной совсем тонкую нить – та стала ещё слабее.

– Завтра моя сестра вернётся домой, поэтому она заберёт тебя. Не переживай, она позаботится о тебе, ты им очень понравился. Думаю, она будет любить тебя так же, как я…

– Это невозможно. Ты была моим благословением. Пытаешься ободрить, а сама-то чего такая несчастная?

– Несмотря ни на что, я хочу, чтобы ты знал. Ты лучший кот. Был, есть и будешь. Навсегда. Я люблю тебя. И постараюсь хоть иногда тебя навещать, – произнесла она, беря меня на руки.

Хозяйка снова ложится как есть, на краю дивана, не раскладывая его. Притянув близко к себе, выдохнула мне горячий воздух в холку и так лежала до утра. Не знаю, спала ли она, я – нет. В голове всплывали воспоминания того дня, когда всё пошло наперекосяк: тогда я сам покинул этот дом, сам накликал беду, сам ослабил нашу связь. Х-с-эмяр, мы несём бремя своих поступков и решений. Я слишком поздно это осознал. Эта ночь была по-особенному короткой и длинной – тянулась бесконечно, как плохой сон, но я боялся проснуться, потому что утро пугало ещё больше.

Леший показался перед самым рассветом, посмотрев своими огромными чёрными глазами, дотронулся до меня, обнаруживая нашу с женщиной связь. Моя шерсть вздыбилась, словно наэлектризованная, ощущая какую-то древнюю магию: на глазах и без того тонкая ниточка стала почти невидимой и неосязаемой.

– Зато не порвётся, как должна была, – раздались скрипучие слова в голове. Дух сразу исчез с первыми лучами проснувшегося солнца.

– Спасибо за прощальный подарок, Леший.

Встав, Хозяйка потёрлась головой о мою, затем пошла на кухню, где достала мои любимые цветные пакетики лакомств. Один из них она открыла и в комнате с руки начала кормить вкусными квадратиками. Я ел, но не особо ощущал вкус и радость от угощения, не получалось отогнать мысль о том, что это последний совместный приём пищи, даже если она сама опять не ест. Как и вчера, женщина делала всё медленно и молча. На полу уже лежит застеленная сумка – моя переноска для «наружи», я знаю её по походам к людям в белом (не люблю этих ветеринаров). Рядом в пакете стоит лоток, прям как когда-то давно, на пакете сверху моя чесалка. Закончив сборы, Хозяйка снова взяла меня на руки. Постояв так какое-то время, видимо, задумавшись, вернулась и взяла чесалку, чтоб привести в порядок мою бело-рыжую пушистость.

Кажется, время пришло. Она обнимает меня и, сдерживая слёзы, в очередной раз извиняется:

– Прости меня, я не смогла стать для тебя лучшей хозяйкой. Но прошу, будь счастливым там, на новом месте. Хоть постарайся, – как-то по-особенному звучат последние слова, от них веет жаром. На секунду мир вокруг вспыхнул. Искренняя мольба Хозяйки не может быть не услышана – это особенный ритуал. Но каким будет моё счастье без неё, кошачий бог?

– Мы ведь ещё встретимся? – Она отправляет меня в переноску, пути назад нет, смотрю на неё сквозь оставленное окошко. – Я просто хочу знать, что у тебя всё будет хорошо и тебя никто не обидит.

– Я обязательно приеду и навещу тебя, – словно понимая мой вопрос, отвечает она и встаёт.

– Спасибо. Почти два года я был счастлив…

Она взяла сумку в руки, и мы отправились в путь: подо мной скользили грязные уже знакомые ступеньки, вот открылась, выпуская наружу, серая лязгающая дверь. В одну секунду мир наполнился новыми запахами и звуками. Меня слегка покачивает в ритм её лёгких шагов, но он совсем не успокаивает, а, наоборот, будоражит. Недалеко нас уже ждут вчерашние гости. Мы подходим к машине, некоторое время встретившиеся что-то обсуждают. Сначала Хозяйка передала все мои вещи, потом, ещё раз заглянув в переноску, словно не веря, что я внутри, передала её в руки своей сестры. В эту секунду я успел заметить, как от женщины с рыжими волосами к другой перелетела лёгкая искорка, которая мгновенно превратилась в ещё одну связь. Так вот как выглядит становление Хозяином после обряда имянаречения. Но сейчас мне не до этого, ведь та, что принесла меня сюда, снова плакала. В момент всё моё самообладание покинуло меня: я закричал, забился в сумке, пытаясь высвободиться. Я требовал, чтобы меня выпустили, вернули обратно, но вместо этого меня отправили в машину, которая увозила далеко и, возможно, навсегда.

Думал, что могу похвастать своей выдержкой, но в этот день она мне изменила, как гулящая кошка. Пока мы ехали, я весь свой накопившийся страх вложил в борьбу с переноской. Это дало свои плоды: я выбился из сил и большую часть пути в итоге пытался отдышаться. Люди со мной разговаривали, желая поддержать и помочь прийти в чувство: женщина слегка приоткрыла сумку, поставив её со мной на колени, затем поднесла руку и, дав привыкнуть, положила на меня. Я замолчал, понимая, что кричать дальше бессмысленно. Раз всё так произошло, значит, такова моя участь.

Дорога была долгой. Когда-то давно Таня меня привезла намного быстрее, а сейчас уже сумерки. Наконец машина перестала издавать громкие звуки и застыла. Получается, мы на месте. Женщина аккуратно ступает по земле, двигаясь в сторону небольшого дома. Из-за стен светлого цвета он в темноте будто светится. Вокруг много деревьев, цветов и каких-то небольших деревянных заборов с коробками, от которых издалека чувствуется тот самый запах шерсти и перьев, что и от неё. Женщина открывает деревянную дверь, сделав пару шагов, толкает вторую, и вот мы внутри. Включается свет, откуда-то из глубины выбегают дети, мальчик и девочка. Они бросаются к ней, чтобы обнять. Заходит мужчина, ставит вещи и, погладив детей по макушкам, выходит снова. Как они похожи между собой: черты лица, запах, манера разговора – настоящая семья. Тем временем женщина поставила сумку на пол и расстегнула, чтобы я мог выйти.

– Добро пожаловать домой, Цезарь, – говорит она, сразу доставая из одного пакета миску, а из другого лоток.

– Мама, это теперь наш кот? Он будет жить с нами? – восторженно кричит маленькая девочка, протягивая руку в мою сторону.

– Так, кота не трогать! Дайте ему прийти в себя! Для него переезд – большой стресс, понимаете? – успевает отреагировать на движение мать семейства, резко отвернувшись от моей уже полной миски. – Да, теперь он будет жить с нами, тётя разрешила, но с одним условием.

– С каким? – спрашивают одновременно оба ребёнка.

– Вы будете о нём заботиться и никогда не будете обижать. Иначе она его заберёт. Всё понятно? Если да, марш в свою комнату.

– Да, мам. Цезарь, добро пожаловать! – произносят дети и радостно убегают в одну из неизвестных для меня комнат.

– Иди поешь, часов шесть в машине еды не видел, – женщина поставила миску на пол на кухне, судя по наличию холодильника, печки и пузатого чайника.

Еда меня не заинтересовала, я не чувствую голода. В незнакомом доме всё кажется не таким и настораживает. Несмотря на радушие, с каким отнеслись ко мне люди в этой семье, я с собой ничего не могу поделать, да и не хочу, поэтому, пройдя мимо миски, нашёл узкое место за одним из шкафов, откуда меня никто не сможет достать, и лёг там. Надо переварить всё, что произошло, понять это и принять свою новую жизнь. А на это, как известно всем кошкам, нужно время.

* * *

Хлопья летят с неба бесконечным белым роем, вновь принося тишину с собой в этот мир. «Белая жуть», кажется, так говорил о зиме Бонифаций. Тяжёлое небо простирается куда-то далеко-далеко, куда не дойти, даже если будешь бежать без устали. Я намываю замёрзший нос, расположившись на подоконнике среди растений второй Хозяйки, на улице становится совсем холодно, а здесь тепло и уютно.

Кажется, что уже давно прошли те дни, когда я прятался от своей новой семьи в этом доме, теперь они кажутся мне не такими трагичными. Кто-то правильно говорил, что время многое меняет. Дети много со мной играют, взрослые кормят и гладят, все они пытаются заботиться, каждый по-своему. Конечно, иногда случаются маленькие провинности в виде упавшего цветка или забега по золотым шторам гостиной. Вчера вот я утащил зачем-то ёлочный шар с зелёной ветки, спрятал его к себе за диван, держа в передних лапах. Не думал, что сам могу так много пройти на задних лапах, это ведь действительно непросто. В любом случае, если меня и наказывали за недостойное кота поведение, то не шваброй, а это уже много значит.

Здесь я сам выхожу наружу: у меня большой двор, в котором живут в собственных деревянных загонах козы и птицы, не умеющие летать. Последние вообще вредные и иногда больно клюются, видать, не понравился я им, поэтому заглядываю к курицам, на всякий случай, с высоты небольшого забора. Ещё я очень много охочусь, больше на мышей и крыс, реже на птичек, иногда ящериц и змей: так я защищаю вверенную мне семью, а в ответ новая Хозяйка балует меня вкусным творогом.

Да, я доволен своей жизнью, большего ведь и желать не стоит, чтобы не прогневить будущее. Смирение с произошедшим пришло ко мне после первой недели жизни на новом месте: я тогда очень ослаб, так как почти не ел, а передвигался до миски ночью, чтобы ни с кем не встречаться. Всё закончилось одним ранним утром, когда кроме запахов глины и старого дома я почувствовал тонкий почти неуловимый запах молока от женщины. Насмешка судьбы, не иначе. Посмотрев на нашу связь, слегка переливающуюся в свете ночника, я пошёл к её источнику. Женщина недавно вернулась с улицы, поэтому была ещё холодная. Погладившись о её ноги, я сам представился, лучше ведь поздно, чем никогда:

– Меня зовут Цезарь, я твой кот, а ты моя новая Хозяйка.

– Кто ко мне пришёл?! Доброе утро, – она похлопала по ногам, приглашая прыгнуть на колени, что я и сделал, – иди сюда, рыжий.

Тоска по прошлому иногда напоминает мне о предыдущей Хозяйке, когда я слышу её голос из телефона или чувствую её запах от какой-то из вещей в доме. Иногда женщина с глазами цвета скошенных трав мне снится. В этих снах я самый счастливый кот на свете. Несмотря на то, что мне здесь хорошо живётся, я не забыл о ней. Женщина обещала меня навестить, и, я уверен, она сдержит своё обещание. Мне столько хотелось бы ей рассказать: как изменился быт, что я узнал и научился делать, чтобы она гордилась мной. Я украдкой разглядываю сохранившуюся с ней связь. Леший не обманул, она не лопнула, как я боялся. Ниточка невесомая, словно её и нет вовсе, но греет в минуты грусти, как настоящее солнце. Она есть, значит, нам точно суждено встретиться. А пока этого не произошло, я сам хожу по следам тонкой нити, веря, что так приближаю нашу с ней встречу.

Сколько мне придётся пройти, только одному Х-с-эмяру известно, но я не сдаюсь, потому что… Ищу её.