Именно сюда, в монастырь Копан[155], я отправилась, чтобы испытать глубокое уединение, погрузиться в молчание и медитацию – за пару недель «перепрошить» зашумлённый мозг и понять, что в этих практиках так цепляет учёных.

Монастырь, несмотря на молодость (ему менее 56 лет), – дом для 700 монахов и монахинь, мощная духовная твердыня. Лекции вели монахини-западницы (шведка, австралийка, канадка, француженка), десятилетия прожившие в традиции (шведка Карин, к примеру, прожила в монастыре к моменту нашего знакомства 49 лет!). Их слова о доброте, сострадании, принятии непостоянства звучали вне конфессий. Это была философия жизни, очищенная от догм.

Нас, путников-искателей, было 160 человек из 40 стран – пёстрая мозаика из финансистов, актёров, фотографов, винодела, ирландского профессора, фокусника, писательницы и пары десятков заблудших душ. К финалу осталось 90 человек – тишина оказалась испытанием не для всех.

Сданный на входе телефон, строгий дресс-код, разделение полов, обеты молчания – в Копане царит дисциплина. Расписание точно, как выверенный механизм: подъём в 6 утра, чередование медитаций, лекций (о пустоте ума, природе страдания, смерти), скромной трапезы (каша, рис с овощами, яблоки, спасительная арахисовая паста). После ужина – полная тишина до обеда следующего дня. Последние два с половиной дня – тотальное молчание: ни слов, ни взглядов, ни улыбок. Только медитация.

Я скептик по натуре. Не зря столько лет взращивала в себе навыки критического мышления и невероятно рада, что нашла для сына школу, где «критическое мышление» изучают как полноценный предмет – наравне с физикой и литературой. Умение отделять «зёрна от плевел» считаю главным навыком в современном мире. Но вернёмся к медитациям…

С медитациями первый раз я столкнулась на занятии в Гарварде.

– Давайте попробуем освободить вашу голову от ненужных мыслей и настроиться на занятие с помощью 10-минутной медитации, – сказал нам Альваро Паскуаль Леоне, профессор неврологии.

Представьте себе, каковы были мои удивление и возмущение, когда мне, пришедшей изучать когнитивные науки и искать лекарство от Альцгеймера, предложили начать занятие с 10 минут «эзотерической мути»?! Но через три месяца почти ежедневной медитации я втянулась. И к моменту приезда в монастырь медитировала каждый день от 20 минут до часа. Для меня медитация стала способом настроиться на день, успокоиться и сфокусироваться. Поэтому я ожидала, что в монастыре медитации и тишина дадут лишь поверхностное умиротворение. Но как же я ошибалась!

В Копане запрещалось использовать гаджеты, читать любую литературу, кроме буддистской. На моё счастье, в библиотеке монастыря нашлось несколько книг о нейронауках и буддизме, которые я с радостью перечитывала (несмотря на то что уже читала их ранее). Но с моей скоростью чтения к середине курса я оказалась в полнейшей пустоте. И меня «прорвало». Поток мыслей, долго сдерживаемый суетой, хлынул на страницы дневника. А к концу трансформировался в начало новой книги (благословение молчанию!). Не просто творческий подъём, то был акт глубинной «декомпрессии» мозга, освобождённого от постоянного шума DMN, от постоянного внутреннего ментального диалога. Медитация «переключала» гены и перестраивала мозг.

Сначала медитация ощущается как усилие. Как будто медленно погружаешься в глубокое вязкое болото мыслей.

Они бурлят, цепляются, пытаются вытолкнуть на поверхность: «Что я надену завтра?», «Как отреагировать на неловкую просьбу клиента?», «Надо купить сыну джинсы». Но, как опытный ныряльщик, ты продолжаешь опускаться глубже, мягко возвращая себя к дыханию: вдох… выдох…

Шум не обрывается резко, он растворяется. Словно сидишь в саду (как я сейчас сижу и пишу эти слова), в ветвях галдят, щебечут, перекликаются и, вспорхнув, птицы улетают, словно их что-то привлекло. И ты остаёшься один на один с внезапно наступившей… тишиной. Настоящей.

Первое, что замечаешь: эта тишина – не груз, а невероятная благодатная тяжесть. Всё тело, каждая клетка наконец-то оседает, заземляется. Ты единое целое с землёй. Исчезает тонкое постоянное напряжение в мышцах – в челюсти, плечах, животе, – которое обычно держит нас в тонусе, готовыми к бою. Его сменяет ощущение опоры, словно ты гора, а не лист на ветру. Обожаю это ощущение и иногда, в моменты паники и страха, повторяю себе: «Я – гора!»

В голове после этого появляется ощущение простора. Не пустота, а чистое светлое пространство. Как в комнате, где наконец-то разобрали годами копившийся хлам, распахнули окна и впустили свежий воздух. Это чувствуется как прохлада и лёгкость в области лба и висков, словно с них сняли тугую повязку. Исчезает привычное давление.

И ты начинаешь тишину слышать. Это не мёртвая тишина глухого помещения, а живая, вибрирующая. Она наполнена едва уловимым гулом твоего тела. Ты слышишь звук собственного сердца не как стук, а как мягкий ритмичный фон. Чувствуешь пульсацию крови в кончиках пальцев. Дыхание становится глубоким, медленным, ощутимым движением воздуха внутри.

В области солнечного сплетения возникает глубинное, расходящееся волнами тепло – уютное, обволакивающее. Как будто внутри зажгли маленький неугасимый огонёк спокойствия и принятия. Оно возникает, когда исчезает внутренняя борьба – тот самый «когнитивный диссонанс», который постоянно держит нас в напряжении.

Для меня медитации ценны ещё и тем, что исчезает гонка. Сожаления об уроках прошлого и тревоги о будущем теряют власть. Хотя бы на время медитации. «Сейчас» – казалось бы, точка на линии времени – ощущается как бескрайнее, спокойное присутствие. Дарит чувство глубокого покоя и безопасности. Физически ощущается как полное расслабление диафрагмы – «мышечного корсета», который часто сжат от стресса, из-за которого мы ходим к остеопатам как на работу. В этот момент нормализуется гормональный фон.

В тишине есть мысли. Если они возникают, обычно это драгоценные решения, над которыми ты бился часами. Озарения приходят всегда не из борьбы ума, а из этой глубинной тишины, как солнечный луч. Это всегда ясность, рождённая отсутствием помех.

И, как не парадоксально, но в этой глубокой внутренней тишине возникает острое чувство связи, соединения с чем-то большим – с природой за окном, с потоком жизни, с самим фундаментом бытия.

Внутренняя тишина – не просто отсутствие звука. Это активное, живое пространство, которое медитация помогает открыть. Когда мозг освобождается от хаотичного диалога, он не глохнет, а начинает функционировать иначе – гармоничнее, эффективнее, исцеляюще. И тело немедленно откликается на это изменением состояния. Заглушить звуки вовне, услышать себя, тело и ощутить изнутри, что изменить внутренний ландшафт, а значит, и эпигенетические «настройки», возможно – первый, непосредственный уровень «перепрограммирования».

Озарения? Безусловно, и они были. Глубоко личные. Но не менее ценным было рождение бесчисленных вопросов и ощущение, что мозг получил глубокую перезагрузку.

Рада ли я, что поехала?

Безмерно.

Поеду ли ещё?

Однозначно.