Энн шла и думала о том, что заблудиться на улицах Стамбула – скорее удача, чем повод для грусти. В век компьютерных технологий, геомониторинга, онлайн-карт, найти нужное место на карте не составит труда: надо только забить нужный адрес в телефон, и тут же появится выбор: такси, городской транспорт, пеший маршрут. Заплутать в чужом городе (и даже стране) не становится приключением. Разве только при этом потеряешь телефон или он разрядится в самый неподходящий момент. Тогда да – это будет происшествие, о котором можно потом со смехом и приукрашивая рассказывать друзьям.

А сейчас, осознав, что свернула не туда, Энн просто улыбнулась сама себе: что же, так прогулка будет интереснее. В конце концов, именно ради этого я и приехала сюда – гулять.

Под ногами – отполированная миллиардами шагов брусчатка. Улочки вьются, как запутанные мысли, когда думаешь об одном и не замечаешь, как мысленно переключился на что-то вовсе далёкое. Так и дорога: порой идёшь по крутому склону, поднимаешься и неожиданно видишь перед собой Мраморное море, и кажется, что это просто голубое небо упало в расщелину. Иногда улочка удивляет тупиком из высокого забора. А случается и так, что выводит к небольшому фонтану, который никак не ожидаешь встретить здесь, среди домов жилого квартала.

Здания разношёрстные. Вот рядом с домом из потёртого временем камня стоит нарядный и совсем недавно отштукатуренный дом. Но, присмотревшись, можно увидеть, что в некоторых местах штукатурка облупилась и виден предыдущий цвет. Он словно напоминает о себе, не хочет уходить в небытие, хочет, чтобы его историю помнили.

Улочки старого Стамбула пропитаны жизнью. И находясь здесь, понимаешь, что настоящий Стамбул – это не только величественные мечети и дворцы, а ещё и каменные его артерии, и вены старых улочек, хранящих тайны города.

Энн решила отдохнуть. Выбор пал на неприметное кафе на пересечении двух улиц. Из посетителей там была только воркующая парочка. Энн села в другой конец зала и с удовольствием вытянула ноги. В ожидании заказа разглядывала интерьер помещения. Здесь не было такой помпезности, как в центре города, но был уют и чувствовалось желание угодить посетителям. Взгляд Энн рассеянно блуждал от одного предмета к другому, не фокусируясь ни на чём. Неожиданно она обратила внимание на приоткрытую дверь подсобного помещения. Она была открыта ровно настолько, сколько требовалось для того, чтобы разглядеть мужчину средних лет, стоявшего за старым деревянным столом. На нём был широкий поварской фартук, голова повязана банданой. Никаких сомнений – он что-то готовит. Энн с интересом наблюдала: ещё никогда ей не доводилось быть свидетелем национального волшебства. Почему она была уверена, что готовит он именно национальное блюдо – неизвестно. Скорее всего, так действовал колорит окружающей среды. Просто немыслимо было готовить что-то европейское здесь, в скрытом от глаз туристов сердце Стамбула.

Мужчина, тихо напевая, месил тесто в широкой медной миске. Его длинные пальцы то исчезали за её бортиками, то появлялись вновь, сжимая эластичное тесто. Движения напоминали работу массажиста, и Энн показалось, что она даже чувствует силу его пальцев, их нажим. Через несколько минут он удовлетворённо кивнул, отложил тесто в сторону и укрыл пищевой плёнкой. Наклонился и достал откуда-то снизу стеклянную банку с орехами. В это мгновение его взгляд встретился со взглядом Энн. Девушка смутилась, а мужчина подмигнул ей, словно старой знакомой. Это приободрило её, и она продолжила наблюдать за ним.

С помощью большого ножа мужчина быстро-быстро мельчил грецкие орехи, рассыпанные по разделочной доске. Энн завороженно наблюдала за движением его рук: уверенными, ритмичными. Он пересыпал дроблёные орехи в небольшую плошку, добавил пару ложек чего-то белого, похожего на муку, и корицу, аромат которой донёсся до Энн даже через разделявшие их метры. Перемешал плоской деревянной ложкой.

Девушка многоо раз видела, как готовят еду, но впервые процесс заворожил. В движениях мужчины было что-то захватывающее внимание, магическое. Возможно, из-за уверенных движений, а возможно, из-за того, что мужчина явно наслаждался процессом. Он отставил плошку в сторону, достал тесто и, с улыбкой глядя на неё, кивком головы пригласил поучаствовать.

Энн растерялась, но быстро взяла себя в руки, и вот она уже в небольшом подсобном помещении.

– Что вы готовите? – спросила она по-английски.

– Пахлаву.

– Вы разрешите мне посмотреть?

Мужчина кивнул, задумался на несколько секунд и указал ей на раковину в дальнем углу подсобки. Что это если не приглашение участвовать в волшебстве?

Они поочерёдно отщипывали от большого куска маленькие частички и формировали круглые шарики. Энн насчитала двадцать четыре кружочка.

Под длинной скалкой, похожей на посох дервиша, шарики стали увеличиваться в диаметре и становиться тоньше. Совсем скоро от кругляша осталась тонкая, плоская лепешка. Мужчина протянул плошку с орехами Энн и пальцем обозначил место, куда сыпать. Затем ловко накрутил тесто на тонкую палочку, похожую на палку для суши, и, не вытаскивая её, собрал получившийся рулетик гармошкой, сдвигая края рулета к центру. Только после этого вытащил палочку и переложил рулетик на противень.

Положил на доску следующий шарик, предложил Энн повторить его движения. Волнуясь, девушка сделала всё точь-в-точь, как мужчина. И вот перед ними не шарики, а рулетики, которые мужчина смазал сиропом и убрал в разогретую духовку.

Так же жестом пригласил её выпить кофе.

– Вы испачкались, – улыбнулся он.

– О, ничего страшного, – отряхивая руки от муки, улыбнулась она в ответ.

– Это ваше кафе? Вы часто печёте пахлаву для посетителей?

– Нет, – для убедительности он помотал головой. – Я здесь не работаю. Я дантист.

– Дантист? – воскликнула Энн.

Мужчина засмеялся.

– Да. Кафе занимается мой старший сын и жена. А я делаю улыбки людей красивыми.

Он говорил по-английски медленно, и девушка подстроилась под его речь. Хотя в этом кафе время словно замерло. Кажется, как будто можно провести целую жизнь с чашкой кофе и раскатывая тесто для пахлавы.

– Это ваше хобби?

– Можно и так сказать. Это моя душа.

– Почему тогда вы не печёте её всегда? Ведь её любят во всём мире!

Мужчина задумался, подбирая слова, поправил бандану и всё так же улыбнувшись, ответил:

– Тогда она потеряет для меня смысл.

– Как это? Я всегда думала, что самое лучшее делать то, что нравится, и получать за это деньги.

– А я это и делаю!

– То есть лечить зубы вам нравится так же сильно, как печь пахлаву?

– Да. И косить траву на заднем дворе. И подбирать пломбу под цвет эмали, и заваривать чай для гостей, и ремонтировать сломанную технику, и писать короткие стихи и выкладывать их в свой маленький блог. Мне всё это нравится, но не обязательно это всё должно приносить мне деньги. Смысл не в этом.

– А в чём?

– В удовольствии, получаемом от работы.

– Но ведь не всё в жизни приносит удовольствие! Так не бывает!

– Согласен. Я вот ненавижу мыть посуду, – мужчина картинно поёжился, как будто перед ним раковина с грязной посудой.

– Но моете?

– Да, иногда приходится, даже если сопротивляюсь, – мужчина рассмеялся.

По смуглой коже разбежались морщинки.

– А какой тогда в этом смысл? Ни удовольствия, ни денег.

– А какой смысл тратить несколько часов на пахлаву, которую съедят за тридцать минут? – вопросом ответил мужчина.

– Она вкусная!

– Всё, что делает человек с душой, по-своему вкусно, если оно наполнено смыслом.

Мужчина вернулся в подсобку, открыл духовку, достал противень.

Энн прошла за ним следом, чувствуя, что он не договорил.

– Если человек будет думать только о том, что приносит деньги, то вся его жизнь превратится в зарабатывание. И потеряется вкус.

Продолжая говорить, мужчина густо смазал рулеты растопленным сливочным маслом и, убавив температуру духового шкафа, снова поставил в него противень.

– Разве нельзя совместить? – Энн готова была спорить.

– Я думаю, что в этом и есть смысл.

– Совмещать?

– Да, делать невкусное вкусным, вкусное – профессиональным, профессиональное – любимым. Сотворить из разных ингредиентов своей жизни вкусную пахлаву.

– Как красиво вы сказали! Как философ, а не дантист.

Мужчина рассмеялся:

– А может быть, я и есть философ?

– Я уже не удивлюсь.

Энн возвращалась в гостиницу, держа в руках коробку сладкой пахлавы. В лучах уходящего солнца румяные рулетики блестели медовым цветом. Девушка подумала, что этот блеск похож на волшебную пыльцу. И сам день казался волшебным.

Утром она выходила из гостиничного номера и думала о том, чем хотела бы заниматься. Готова ли посвятить жизнь юриспруденции, которую сейчас изучает? Ей очень нравилось, но она боялась, сможет ли посвятить этому всю жизнь, не наскучит ли.

И ответ на этот вопрос, полученный от случайного знакомства, казался чудом. Оказывается, можно заниматься любимым делом, но не обязательно ограничивать себя одним.

Только сам человек выбирает ингредиенты своего дня и всей жизни. И пусть не всегда получается, можно же попробовать «испечь пахлаву» по-новому рецепту!