– Антоша не переносит пыли, – скривила рот пожилая женщина. – У него с детства аллергия на неё, помню, как пылесосила через день. Прибегу с работы, всех ужином накормлю и давай пылесосить, пыль протирать. А не пропылесосишь – Антоша кашляет.

– Ага, – кивнула Дана, вспоминая, как в съёмной квартире они с мужем, тогда ещё парнем, неделями не прибирались, потому что в молодости дела поважнее.

– Что это у тебя, Дануля? – чаёвничая, поинтересовалась свекровь, разглядывая пачку с иностранными словами.

– Мюсли.

– А что это?

Дана высыпала содержимое в миску:

– Здесь готовые хлопья, сухофрукты, орешки. Мы заливаем их йогуртом и едим на завтрак. Антоша очень любит, – добавила молодая женщина.

Свекровь поморщилась:

– Даночка, но ведь очень важно завтракать тёплой пищей! Это полезно для ЖКТ, тёплая еда лучше переваривается и усваивается организмом.

– Мы заливаем тёплым йогуртом, – попыталась реабилитироваться женщина, – и запиваем горячим кофе.

– Господи, но это ведь не одно и то же! У Антоши с детства слабый желудок, я всегда готовила ему паровые котлеты и нежирные блюда. Не хотелось, чтобы мой многолетний труд испортила заморская еда.

– Мы их едим не каждый день, обычно завтракаем кашей, – вспомнив утренние бутерброды и горячий секс, добавила невестка.

Но Ирина Егоровна не поверила…

Через два часа Дана закрыла за ней дверь и обессиленно плюхнулась в кресло. Нет, Ирина Егоровна не была плохой свекровью, и сына воспитала хорошего. Но после похорон свёкра два года назад её словно подменили: она стала наведываться к ним с инспекциями и часами читала нотации о здоровой пище, о том, как любит Антошенька, и где брешь в его здоровом организме.

Дана понимала, что это своеобразная защита от депрессии: всю жизнь о ком-то заботилась, а сейчас осталась одна. Ей страшно, тревожно, тоскливо. И к кому идти, если не к самым близким? Но с другой стороны Дана понимала, что и её терпению когда-то придёт конец. Ругаться, выговаривать недовольство мужу не хотелось. Она догадывалась во что может вылиться подобная «война», поэтому старалась минимизировать приход Ирины Егоровны в отсутствие мужа, но сегодня это не удалось: свекровь явилась без звонка, потому что «была поблизости».

Дана умылась прохладной водой, поставила вариться кофе и пошла собираться на работу. Работой это назвать сложно, скорее подработка: она помогала нескольким пожилым людям вести хозяйство. Покупала продукты, поддерживала чистоту в квартирах и меняла постельное бельё. Ну и главное – пила с ними чай или разглядывала альбомы. И вот на эту важную часть работы сегодня у неё не осталось сил – всё выпила свекровь.

– Даночка, вы вовремя, я как раз чай собирался пить, – улыбнулся Никанор Валерьянович, милый старичок 82 лет с копной пушистых седых волос, просвечивающих на солнечном свету.

– Никанор Валерьянович, я только руки помою и к вам, – Дана расстроилась. Она предпочла бы перемыть посуду, быстро прибрать и обойтись без чаепития: у дедушки это ритуальное, долгоиграющее мероприятие, но обижать не хотелось.

– Даночка, вы чего это сегодня без настроения? Муж обидел?

– Нет…

– А кто? Вы ежели чего, дайте мне знать, я мигом расправлюсь со всеми. У меня вон, красный пояс от жениного халата остался.

Женщина невольно улыбнулась.

– Свекровь с утра приходила… – протянула она неопределённо.

– Ясно. Кровушки попила вдоволь?

– Типа того. Вы не подумайте, она хорошая, но иной раз будто вожжа под хвост попадёт.

– Скучно ей, похоже.

– Наверное. Она одна.

– Внуков ей подарите.

– Рановато пока, планировали позже, хотели пожить для себя.

– А лет-то ей сколько?

– Шестьдесят.

– Молода-ая, – протянул дедушка. Дана опять улыбнулась: у каждого возраста свои критерии.

– Знаешь что, Даночка, есть у меня брат двоюродный. Тоже молодой ещё, в прошлом годе юбилей был, то ли 60, то ли 65, запамятовал. В общем, ровесники. А давай-ка мы их познакомим, а? – хитро прищурился дедушка.

– А как?

– Где твоя свекровушка бывает?

– Она до обеда в парке со скандинавскими палками гуляет.

– Ну вот там её Павлик и встретит.

Они ещё немного обсудили знакомство, и Дана принялась за работу. Только дома она подумала, а не совершила ли ошибку. Никанор Валерьянович дедушка, конечно, хороший. Ну а вдруг он аферист в прошлом? Или Павлик аферист? А она взяла и выболтала всё про свекровь: и что одна она живёт, и что в парке гуляет, и фотографию показала, одежду описала. Ладно хоть адрес не назвала, хотя узнать – плёвое дело, стоит только втереться в доверие. Теперь Дана расстроилась и решила, что в следующий раз скажет дедушке, что всё отменяется.

Но «следующий раз» случился не скоро – Никанора Валерьевича положили в больницу, сотовым пользоваться он не умел. Но вроде свекровь вела себя как обычно, Дана расспрашивала о прогулках в парке: вроде всё спокойно. И женщина успокоилась.

– Данусь, сегодня мама к себе на ужин зовёт, – Антон позвонил жене.

– Окей, милый, я позвоню, узнаю, что привезти.

– Заеду после работы за тобой.

– Целую.

Дана позвонила свекрови, но та была какой-то рассеянной, хихикала невпопад. Сказала, что ничего не надо, Дана пожала плечами и пошла в магазин: с пустыми руками ходить в гости не привыкла.

Бродя между полок, подумала: «А что-то Ирина Егоровна давненько у нас не была. Последний раз Восьмого марта, а на дворе апрель. Хм, странно. И звонит реже, и разговоры короче».

Открывшую им дверь Ирину Егоровну они не сразу узнали. Новая причёска: наконец отрезала никому не нужные, добавляющие возраст волосы и сделала короткую стрижку. Закрашенная седина – а сколько раз Дана предлагала свекрови свои услуги по покраске волос. И одета не в дурацкий халат расцветки пожухлого пиона с пятнами-муравьями, а в милый домашний костюм. У молодых на минуту застряли слова в горле. Но если Антон быстро забыл обо всём, то Дана подмечала изменения: много овощей на столе, цельнозерновой хлеб, на ногтях заметна попытка сделать маникюр. И разговоры какие-то другие, без воспоминаний дней минувших, пылью покрытых, а вполне живые беседы.

– Ирина Егоровна, что с вами случилось? Вы прям расцвели, – не удержалась Дана.

– Ну так весна, Даночка, всё цветёт!

– Не иначе как жених у вас появился…

– Ой, ну какой жених, – смутилась свекровь, и по тому, как она поспешно ответила, присутствующие поняли – Дана попала в точку.

– Расскажите, Ирина Егоровна…

– В общем, как-то недавно, ну, может, месяц назад, гуляла я в парке. Как обычно, с палками своими ходила. Села на лавочке отдохнуть, а тут мужик какой-то ко мне подваливает. Суёт, значит, в руки стаканчик с кофе и давай со мной знакомиться, будто я студентка-первокурсница. Я, безусловно, возмутилась, кофе вернула, а он прилип как скотч к стеклу, не оторвать. «Попробуйте, – говорит, – капучино. Специально для вас купил, давно, мол, за вами наблюдаю». Ага, знаю я, чем потом за халявный кофе расплачиваться! Да и не люблю я эту кислятину.

Но мужик-то прилип, Павликом представился. «Для вас, – говорит, – Павлуша». Тьфу ты! Всю прогулку испортил. Я и уйти от него порывалась, а он цоп за руку и держит. Ну не кричать же на весь парк: «Помогите, меня кофиём угощают!» И не знаю, как от него отмазалась бы, но тут, на моё счастье, Василий Иваныч проходил.

– Чапаев? – усмехнулся сын.

– Почти… Взгляд точно чапаевский, пронзительный такой. В общем, отогнал он от меня этого Павлика «Морозова» и вызвался проводить до дома, чтобы никто не привязался больше. Он, оказалось, тоже часто в этом парке гуляет, но после обеда.

Вот так мы и начали вместе гулять. По утрам с палками, по вечерам аппетит нагуливаем. Интересный мужчина Василий Иваныч, – мечтательно добавила свекровь. – Он раньше заведующим музеем был, всяко разное рассказывает мне. Я в школе, помню, тоже музеи любила, а потом всё недосуг было.

– Ну так что же вы не пригласили его, Ирина Егоровна?

– Ой, Даночка, не хочу торопить события. И… мне ещё тройку килограммов сбросить надо.

– Ой, да вы с этой причёской уже десяток лет сбросили! Честное слово!

– Спасибо, Данусь. Мне на лето гардероб обновить бы, по магазинам со мной пойдёшь? А то я не знаю, что сейчас носят.

– Конечно!

– Ну вот, как похудею ещё чуток и пойдём. А этот костюм мне как? – свекровь встала из-за стола и покрутилась.

– Отлично! Цвет вам идёт и фасон удачный.

– Василий говорит, что в мае на дачу к нему поедем, любит он выращивать всё своё, домашнее, вот и возьму с собой костюмчик.

– Отличная идея! У меня ещё несколько футболок лежит, подарили давно, но цвет не мой. Они совсем новый, вам отдам.

– Ой, спасибо. Антоша, помнишь, я папу уговаривала дачу купить? Я же тоже люблю в земле ковыряться.

– Ну, судя по тому, что ты развела на подоконнике, тебе этого явно не хватает.

– Очень! Глядишь, на старости лет мечта моя сбудется…

– Какая старость, Ирина Егоровна? Да у вас вторая молодость начинается.

– Ой, ну что ты, Даночка… – зарделась свекровь.

И завертелся роман у Ирины Егоровны. И не узнать её: ожила, расцвела, похорошела. В жизнь молодых не лезет, только просит с внуками не затягивать. А в гости её теперь и не затащить: то на даче с Василий Иванычем, то в парке, то в музее.

Пришла как-то раз Дана к Никанору Валерьяновичу, тот сокрушается:

– Даночка, вашу просьбу я не выполнил, уж извините. Подговорил я этого старого ловеласа Павлика свекровь вашу охмурить. А он, видать, всю сноровку, как зубы, растерял. Не справился с задачей. Говорит: «Я и так к ней и эдак, а она не баба, а цементное изваяние, не действуют на неё чары».

– А это потому, что она кофе не любит. Она травяной чай уважает! – улыбнулась женщина, вспоминая свекровь, которая сейчас скорее мягкий пластилин, а не цемент.