Рейс задерживают. Я сижу одна в небольшом аэропорте Кызыла и доедаю яблоко, которое Анастасия Георгиевна положила мне в дорогу. Толку от него мало, я по-прежнему голодная, но в рюкзаке лежит сушеное мясо, курут, конфеты с просом и два тувинских чокопая – не пропаду.

Мама осталась в Туве еще на неделю, подлечить спину на соленом озере Дус-Холь, оно же Сватиково. Из Сарыг-Сепа мы выехали на одном такси и попрощались у дверей аэропорта. Мама предложила повторить поездку через год, чтобы я тоже отдохнула с ней на Дус-Холе, а я обещала подумать и позвала ее в Грузию. Хотелось верить, что я и правда смогу купить билет и рвануть к соленому озеру, как только захочу, пополнить запасы тувинской еды и ароматного артыша. Но по дороге из Сарыг-Сепа в Кызыл меня не покидало предчувствие, что эту степь за окном такси, и Саяны, и Енисей под мостом я вижу в последний раз. Хотя, возможно, я всего лишь не выспалась, проголодалась и растеряла весь оптимизм.

В Новосибирск я заскочу всего на два дня, попрощаться с бабушкой и забрать свои личные реликвии, которые собирала почти месяц в двух городах: папин свитер, шаль бабы Кати, футболку с надписью multifora, два магнита на холодильник – с Исаакием и с домом Зингера, пиалу, пробник духов и Настин грушевый джем. А дальше – сразу в Тбилиси. Вспоминаю, что планировала купить чемодан для всех вещей, которые захочу увезти на память, но теперь сомневаюсь, что он мне понадобится. Футболку я надену сразу, теплый свитер можно накинуть на плечи как шарф, а остальное как-нибудь да упихну в рюкзак. Кроме шали. Что мне делать с прабабушкиной шелковой шалью в Грузии? Гулять по горным тропинкам, собирая паутину и цепляясь за колючки? Есть хачапури в подвальном кафе в центре Тбилиси? У меня и подходящей одежды нет, сплошные футболки и худи. Пусть лучше полежит пока в Новосибирске.

Я хвалю себя за ответственный выбор: ничего лишнего, ничего крупного – переезды научили аскетизму. Но что останется у меня от этой поездки хотя бы года через два? Все съедобное мы съедим, артыш сожжем, духи с ароматом карельского леса быстро закончатся, футболка износится, свитер тоже. Останутся чайная пиала, камушек из Енисея, староверский крестик и два магнита. Неплохо, наверное. Их точно не придется выбрасывать, когда мы переедем в следующий раз.

А может, все-таки купить чемодан? Забрать шаль, поискать в Новосибирске комикс «Пантера», который я не решилась купить в Питере, увезти что-нибудь из своих старых вещей, что-то неприлично большое и совершенно бесполезное, – только потому, что могу? Я снова беру телефон, чтобы пошарить по интернет-магазинам, но случайно смахиваю с экрана блокировки на виджеты. В одном из них – фотография сарыг-сепской улицы с чьим-то старым домом, густо-голубым небом и горами вдали. Приложение предлагает посмотреть воспоминания из июльской поездки по России в формате слайд-шоу, и я соглашаюсь.

На экране медленно сменяют друг друга фотографии – всего лишь цветные пиксели, плоские картинки, но они вытягивают из моей памяти звуки, голоса, вкусы и запахи. Ледяная вода Енисея и обжигающий воздух бани на даче у маминых друзей, стрекот кузнечиков на староверском кладбище и сладко-пьяный вкус переспелой груши, запах свежей малины и березового веника, боль порезанного пальца и хруст пиццы с помидорами и страчателлой, клейкий мякиш сарыг-сепского хлеба и зуд от укусов сибирских мошек. Смех друзей и объятия мамы, терпкий эспрессо-тоник на языке и гладкий хлопок новой футболки под пальцами. Воспоминания падают кучей в одну коробку, как забытые вещи в последние минуты перед отъездом, встряхиваются, перемешиваются, а на новом месте разбрасываются по поверхности безумным коллажем, хаотичным и очень красивым.

Я роюсь в телефоне, захожу из одного приложения в другое, чтобы дополнить свой список. Так что все-таки останется у меня от этой поездки через два года, пять, десять лет?

– Чайная пиала, камушек из Енисея, староверский крестик и питерские магниты на холодильник.

– 676 фотографий и 29 коротких видео.

– 7 геолокаций могил.

– 34 заметки.

– 16 новых слов, тувинских и русских.

– Истории двух прабабушек, двух прадедушек, прапрадеда и других родственников.

– Моя собственная история, которая, возможно, соберется из этих деталей. Или нет.

Рядом с моим рейсом на табло все еще горит пометка «Задерживается», есть хочется все сильнее, и я достаю из рюкзака сушеное мясо. Но как только отрываю от него первый кусок, женский голос, как назло, объявляет посадку. Так я и иду к самолету – с набитым рюкзаком за спиной и куском мяса в зубах, чтобы из Тувы улететь в Новосибирск, а оттуда дальше в Тбилиси. Домой. А может, из дома?