Едва я вышла из дома, Джафар рявкнул, чтобы я садилась в машину. Его голос был резким, не терпящим возражений. Я почувствовала, как волна страха и отчаяния захлестывает меня.

— Пусть твои люди сначала уедут. Только тогда я сяду в машину к тебе, — еле слышно произнесла я, стараясь сохранить остатки самообладания.

— Не доверяешь мне, сестра? — прищурив глаза, произнес Джафар. В его взгляде читалась угроза, но я постаралась не показать свой страх.

— А ты, брат, мне доверяешь? — ответила я вопросом на вопрос, стараясь выиграть время.

Джафар усмехнулся, обнажив в хищной улыбке свои белые зубы. Он кивнул своим людям, и те, словно по команде, рванули с места и двинулись в путь. Только после этого я, с тяжелым сердцем, добровольно села в машину.

Джафар мог бы использовать силу, заставить меня подчиниться его воле. Но он понимал, что в этом случае я бы заупрямилась и ни за что не вышла бы по его указке замуж. А ему было важно сохранить лицо и добиться своего.

Мне же было важно сохранить Дени и Эдгару жизнь. С остальным я разберусь позже. Сейчас это было главным. Что же касается моей свадьбы, то моим мужем может быть только Эдгар. А этот изверг — Хасан Абубакаров, получит не то, о чем мечтает.

Машина резко рванула вперед, а я оглянулась назад и не смогла сдержать слез. За этот день я прикипела к этим двум мужчинам не только сердцем, но и всей душой. Смогла узнать, каким хорошим мужем был бы враг моего брата. А теперь меня выдают замуж за жестокого горца, у которого трое детей. Наверняка они не такие добрые и милые, как Дени, и не станут называть меня мамой, как это делал сын Эдгара.

Брат раздраженно выругался, увидев слезы на моем лице. Его злость была понятна, я рушила все его планы.

— И чем он только смог зацепить вас? — раздраженно рявкнул Джафар. — Сначала Малика по нему сохла, а теперь вот ты. Не понимаю, что вы в нем находите?

— Ты не поймешь, брат, — тихо ответила я, стараясь скрыть свои чувства.

— Не пойму? — взбесился он. — Да что там понимать?

— Он добрый. У него золотое сердце. Ты бы стал готовить своему сыну суп, пока твоя жена болела? — с горечью спросила я.

— Зачем? — фыркнул он брезгливо. — Ведь у нас есть слуги! Для чего мы им платим деньги?

— А он готовил. Он все делал для своей жены. И именно он первым закрыл ей глаза, когда она ушла ко Всевышнему. Я хорошо понимаю, за что Малика полюбила его, — сказала я, вспоминая рассказы Эдгара о своей жене.

Джафар злобно выругался.

— Это все сантименты. В твоем понятии мужик должен быть тряпкой? Бегать перед бабой на задних лапках? Готовить? Стирать? — возмутился он, не понимая моих чувств.

Я отвернулась и не стала больше говорить об Эдгаре. Брат не поймет. Он не понимал Малику, не поймет и меня. Она ведь бросила, по сути, богатого мужа. Я не знала, насколько богат был Эдгар, но, судя по машине, достаточно. Вот только брат мой был еще богаче, и по логике Джафара она должна была выбрать его. Но не выбрала. И тот до сих пор не мог успокоиться ненавидя всех и вся.

Спустя минут десять езды я почувствовала, что мне нужно в туалет. Я попросила брата остановить машину и вышла.

Обернувшись я увидела, как брат взял в руки телефон и кому-то звонил. В этот момент я почувствовала неясную тревогу в душе.

Бросилась к машине назад, подбирая края длинного платья.

— Вы где? На развилке? Спрячьтесь. А потом вернитесь назад и сожгите там все дотла! — услышала я обрывок его фразы.

Мое сердце бешено заколотилось. Я поняла, что имелось ввиду. Он собирался поджечь дом Эдгара и Дени! Уничтожить все следы и наконец отомстить врагу.

Зря я поверила брату! Задрожав всем телом, я сжала кулаки и решительно открыла дверь машины. Я должна была что-то предпринять чтобы спасти их.