Я осторожно пошевелила ногой. Нет, конечности по-прежнему принадлежали мне, но переливались и сияли так, словно я превращаюсь в русалку. Или...

Когда-то давно, несколько миллиардов лет назад, весь привычный мне мир был покрыт водой. Это потом уже от движения тектонических плит появились первые крохотные островки, которые позже разрослись до целых континентов. Я вспомнила, как в школе на уроках мы с восторгом представляли, как могли бы выглядеть звери нашего мира, если бы они все еще жили под водой. Это потом они на сушу выбрались, а поначалу-то выбираться было некуда.

Правда, позже выяснилось, что никаких котиков и лошадок в привычном понимании в воде не обитало, а были там всевозможные микроорганизмы, куда позднее появились и многоклеточные обитатели мирового океана. Но это в нашем мире. А что, если и в этом жизнь драконов взяла свое начало в воде?

Когда Мальтер перечислял стихии драконов, я услышала четыре, но слова "вода" среди них не прозвучало. Был только лед, в первый миг мне показалось, что это одно и то же, но сейчас я вдруг поняла, что ошибалась. Именно лед и был той самой мертвой водой, о которой говорил советник. Ни одно живое существо не может продолжать дышать в леднике, оно замерзает насмерть. Так может быть, существование ледяных драконов — это не дар, а проклятье? И кто тогда черные?

— Ну, была не была, — решилась я, складывая руки лодочкой и бесстрашно ныряя в приятно прохладное озеро.

Сегодня бояться было нечего: не преследовал меня за спиной Лардан, не торчал из груди кинжал, отнимающий силы. Была только я и стихия, принявшая меня так, будто я всегда здесь была. Я и сама не заметила, как дышать под водой стало легче, как изменилось мое тело, превращаясь в тело водной драконицы с плавниками вместо крыльев. Гибкое, ловкое, оно скользило по илистому дну озера, а от серебристой чешуи разлетались во все стороны яркие сияющие искры.

Происходящее казалось не иначе чем чудом. И я бы непременно поплавала еще, познакомилась бы со своей новообретенной драконицей, но где-то далеко меня ждал крепко спящий Аэрдан, без которого я теперь не представляла свою жизнь. Кажется, именно теперь, после того, что случилось, когда он меня спас, я ощущала любовь к нему иначе: не как человеческое влечение, желание близости, а как древнюю связь, как часть своего сердца. Мне не хватило бы слов, чтобы это описать. И теперь только я понимала, как представлял истинность черный владыка.

Мне стоило неимоверных усилий повернуть к берегу, где покачивалась на мелководье склянка для воды. Благо, она не утонула и не потерялась, так что я, обратившись человеком, стоило лишь подумать об этом, набрала в нее воды из самого сердца озера, как и собиралась, а после отправилась на берег. Мою рубаху разорвало при обороте, но платье, которое я сняла перед погружением в озеро, само собой, осталось невредимым, лишь немилосердно кололо влажное тело, когда я его натянула. Сейчас это было неважно.

Из открытого портала я вывалилась, покачиваясь и хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Отчего-то последнее перемещение далось мне труднее предыдущих, хотя и они увеселительную прогулку мало напоминали. Отдышавшись и убедившись, что мир перестал качаться, я сжала склянку с озерной водой в кулаке и отправилась в покои Аэрдана, молясь теперь уже понятным и знакомым двуликим богам, чтобы я не ошиблась, а черный владыка проснулся.

Он обнаружился ровно на том же месте, где и был, безмятежно спящим, свернувшись в кольцо. Лишь поддрагивали огромные крылья. Я опустилась на колени к драконьей голове, погладила сонного владыку по щеке, если, конечно, эту часть драконьей головы все еще можно было так назвать, и прошептала:

— Любимый, только бы помогло...

Содержимое склянки я бережно вылила в рот дракону. Чего мне стоило открыть этот самый рот, я даже рассказывать не хочу. Благо хотя бы не напоролась ладонями на острые клыки, и то радость.

Несколько мгновений ровным счетом ничего не происходило. Я уже почти отчаялась, когда дракон вдруг всхрапнул, из ноздрей его повалил густой дым, а через миг он лениво приоткрыл огромный желтый глаз и немигающе уставился на меня.

— Доброе утро, — растерянно пробормотала я, чувствуя, как покатилась по щеке одинокая слезинка, которую дракон, прищурившись, ловко слизал языком.

В следующий миг тело его начало меняться, приобретая человеческие очертания. Я и охнуть не успела, когда передо мной оказался Аэрдан в, так сказать, первозданном виде. Я смущенно улыбнулась.

— Ты... пахнешь иначе, — признался владыка. Вот уж кого нагота совсем не беспокоила. — Драконом. Или нет... драконицей.

В его взгляде читалось искреннее восхищение. А я вдруг не выдержала, бросилась к нему и разрыдалась. Наверное, чаша моего самообладания именно в этот момент вдруг переполнилась, да так лихо, что через края полилось.

Аэрдан прижимал меня к себе, бережно и ласково гладил по волосам и шептал:

— Все, милая, все закончилось. Клянусь тебе, я сделаю все, чтобы больше тебе ничего не угрожало.

— Ты и в прошлый раз сделал, — всхлипнула я. — Это я глупая попалась! И после, ты пожертвовал собой, ты ведь знал, что спасая меня погибнешь!

— Знал, — не стал отрицать мужчина. — И все равно не смог иначе. Наверное, так и проявляется истинность, как считаешь? Или, может, это называется иначе?

— Как? — боясь ошибиться, спросила я.

— Любовь, Лейна, — хитро прищурился владыка. — Впервые в жизни я чувствую этих, как ты там говорила...

— Бабочек в животе? — хихикнула я сквозь слезы, не веря своему счастью.

— Точно, — обрадовался дракон. — Я чувствую, что хочу быть с тобой рядом вовсе не потому, что должен заботиться о твоей безопасности. И не потому, что ты такая неприспособленная, что без меня не выживешь, хотя, пожалуй, это правда. А просто потому, что мне жизненно необходимо твое присутствие. Я хочу видеть, как ты косишься на меня, когда думаешь, что я не вижу, слышать твой смех и, знаешь, хочу видеть тебя в твоих невозможно ярких платьях, которые будоражат мое воображение.