После посещения Анны и Леры прошло еще несколько дней, однако разительно ничего не поменялось. Я ел, спал, слонялся по дому и изредка выбирался в магазин пополнить припасы. Причем последнее мероприятие проходило украдкой и второпях, словно кто-то мог меня заметить и заорать во все горло: «Гляди, незадействованный рубежник!».

Потому когда на третий день ко мне заявился Шига, я даже чуть обрадовался. Нет, не Главному Ловчему, само собой, а тому, что оказался прав. Словно долго откладывал лечение больного зуба, но наконец пришел к врачу. Ну а что? Я действительно понимал, что сколько веревочке не виться, а разговор с Ловчим — лишь вопрос времени. И, надо сказать, лучше уж с ним, чем с каким-нибудь подопечным Зрака. Скажу больше, я ждал Шигу и прикидывал разговор с ним.

— Собирайся! — махнул мне Владимир Петрович, открывая калитку.

— И вам не хворать, — кивнул я, сидя на скамейке возле входа.

— Собирайся, говорю! — повторил он с некоторым нажимом.

Да и вообще выглядел Шига не очень. В первую нашу встречу он предстал уверенным в себе мачо, а сейчас походил на истеричку с расшатанными нервами. Плюс, опять же, синяки под глазами и немытые волосы редко кого делают краше.

Еще от Владимира Петровича ощутимо несло потом и чем-то землистым, словно он давно бродил среди болот. Что точно было ясно, явился ко мне Главный Ловчий не из дома, где принимал джакузи.

Я неторопливо поднялся, открыл дверь и зашел в дом. Разве что напоследок бросил будто бы невзначай:

— Не, спасибо, я лучше тут посижу.

Что скажешь, у меня был редкий талант доводить до каления руководящий состав, вспомнить хотя бы службу в полиции, однако сейчас я превзошел сам себя. Если честно, на подобное мне даже надеяться не приходилось. Не прошло и пары секунд, как Ловчий ворвался следом, нагнал меня, а вот после произошло самое интересное.

Неаккуратно оброненное слово, которое при желании можно было расценить как хамство, в любые времена являлось достаточным поводом для драки. Прибавим сюда то, что отношения у нас с Шигой не сложились как-то сразу, да и нервы, судя по всему, у моего несостоявшегося начальника расшатались до невозможности. Короче, я приготовил такой взрывоопасный коктейль, какой Молотову и не снился. А несчастный Владимир Петрович вместо того, чтобы аккуратно его отбросить в сторону, вылил в себя содержимое, не особо задумываясь. Вот и поплатился.

Нет, сначала, само собой, неприятно было мне. Шига, на минуточку, ведун, а это совершенно другой уровень восприятия промысла, схватил меня за шкирку и так шваркнул об пол, что звезды из глаз посыпались. Правда, не прошло и пары секунд, как ситуация в корне поменялась. Я ощутил неожиданный прилив хиста, а вот Шига, напротив, как-то посерел лицом и ссутулился.

— Защитные печати, слышали о таких, Владимир Петрович? — поднялся я на ноги, издевательски обращаясь на «вы». — В прошлый раз вы смогли уничтожить ее самым обычным фамильяром, да и ответка вся обрушилась на вашу медвежуть. Что же вы, забыли о такой пустяковине?

Шига попятился, стараясь нащупать за собой стену. Мне даже на какой-то момент показалось, что бедняга пытается сбежать. Я же потер горло — хватка у Главного Ловчего, конечно, железная.

— Ну что же вы, Владимир Петрович, уже наговорились? Видимо, печать трехрубцового ивашки имеет чуть более сильную отдачу, чем однорангового рубежника, так? Я могу ошибиться, но кажется, что сейчас наши силы равны.

— Не ссы, Капустин, отдерем и отпустим, — хохотнул из недр дома Колянстоун, который явно почувствовал, что произошло.

Правда на глаза попадаться он не спешил по вполне простой причине. Транспортировкой головешки до сих пор занимался максимально дипломатичный Виктор, который точно не хотел ссориться с ведуном.

Я тем временем вытащил со Слова «Сайгу», вспоминая, какими из зачарованных патронов она заряжена. Шига попытался выбить ее из рук, но тем самым еще больше усугубил свое положение. Я с легкостью отбил атаку и отпихнул ногой Ловчего.

— Владимир Петрович, ну вы же не идиот. Я говорю, защитная печать!

Видимо, только теперь рацио впервые за все время возобладало над эмоцио. Потому что глазки Шиги испуганно забегали, будто пытаясь зацепиться хоть за что-либо, способное облегчить его участь.

— Убьешь меня, тебе хана! — со злостью прошипел он, даже не пытаясь подняться с пола. — За мной Князь! За мной Тверь!

По поводу этого можно было бы поспорить. Начнем с того, что в данный момент я непосредственно подчинялся Князю и воеводе. Ловчий, который вторгся ко мне в дом и не вполне законными способами пытался оказать давление, воспринимался практически как враг. Так что, как любили говорить рубежники по отношению к кому угодно: «Был в своем праве».

Вот только тут на нашей шахматной доске появлялась фигура, против которой невозможно играть — Зрак. Кощей и так принялся копать под меня, потому что неожиданное появление ивашки возле кремля привлекло его внимание. И если завтра выяснится, что при попытке самообороны этот самый ивашка завалил целого Ловчего, это будет смотреться очень подозрительно. А вот добиваться еще более пристального внимания Зрака мне бы не хотелось. Короче, сам того не зная, рубежник оказался прав — убивать его было нельзя. Хотя, конечно, это абсолютно не значило, что у меня нет возможности покошмарить гостя.

— Мне кажется, что сейчас, Владимир Петрович, вы не в том положении, чтобы диктовать условия, — сказал я. — Однако… что, если я скажу, что согласен на ваше предложение стать ржевским Ловчим? Но с небольшими оговорками.

Собственно, это и было моей изначальной задумкой. После недавних событий стало совершенно очевидно, что одиночкой прожить среди рубежников вряд ли получится. Нет, у межевиков это как-то выходит, только меня не прельщает ныкаться по лесам всю оставшуюся часть жизни. Да, мне очень не хотелось приобретать такого дорогого начальника, который при каждом удобном случае будет козлить, но что делать. Все поступки имеют последствия. Я решил проблемы дочери, но вместе с этим приобрел немного своих, которые теперь приходится разгребать. Так бывает, дело, как говорится, житейское.

О том, что Владимир Петрович будет в таком расшатанном состоянии, что потеряет последнее хладнокровие, даже мечтать не приходилось. Я себя готовил к долгим и серьезным переговорам, в ходе которых пришлось бы идти на уступки, а оно вон как все обернулось. Можно сказать — повезло.

— Какое? — оживился Главный Ловчий, осознав, что прямо сейчас его убивать не будут.

— Вы поделитесь со мной самым сильным заклинанием в своем арсенале и самой сильной печатью. Еще пообещаете любыми действиями или бездействием не причинять вред моему здоровью. А то мне хватило истории с ночницей в Торжке.

— Я не знал! — запротестовал Главный Ловчий. И, как мне показалось, вполне искренне.

— Вот чтобы у меня не было вообще никаких сомнений, мы заключим договор. Это, кстати, будет гарантией, что заклинание и печать действительно дельные, а не всякая чепуха. Ну как идея?

— Хрен проссышь, но звучит зае…

— Коля, я не с тобой разговариваю! — оборвал я говорливую головешку. — Так что, Владимир Петрович? Как я понимаю, выбор у вас небольшой. Зрак, а может, уже и Князь знает, что вы меня наметили на роль Ловчего. Поэтому убить, как это можно было раньше, не вариант. Надо договариваться.

Шига скрипнул зубами, что лишь подтверждало правильность моей догадки, после чего кивнул. Но к нему уже стала возвращаться былая уверенность.

— Пусть так. Договор — так договор. Ты становишься Ловчим, а я обучу тебя заклинанию и печати.

— Самому сильному в вашем арсенале, — еще раз уточнил я, понимая, что мой будущий начальник уже принялся махать хвостом и наводить тень на плетень.

— Хорошо.

Еще минут пять мы потратили, уточняя все нюансы. Вот правильно мне дед говорил, что надо было на «адвохата» в свое время поступать. Кто же знал, что, даже обретя сверхспособности, тебе придется заниматься всяким крючкотворством.

Зато когда ударили по рукам, меня пробрало от хиста Шиги. Он оказался неприятным, раздражающим, словно провод с током к зубам поднесли. Однако пришлось немного потерпеть ради грядущих плюшек.

— Теперь пойдем, — выдохнул Главный Ловчий. — По дороге всему научу.

— Нет, Владимир Петрович, вечером деньги, утром стулья.

— Хорошо, — угрюмо отозвался Шига, хотя в его тоне слышалось, что ничем хорошим и не пахнет. — Пойдем на улицу, здесь можем задеть что-нибудь или сами пораниться.

Вот что называется, умеет он интриговать. У него же нет в закромах заклинания малого ядерного заряда? Да не, что-то я тоже раскатал губу, он же обычный ведун. Нет, понятное дело, что я сам ивашка, просто видел пару кощеев в своей жизни, от которых веяло настоящим могуществом.

— Заклинание может показаться простеньким и слабым, — стал будто бы оправдываться Шига, как только мы очутились на улице. — Но вся хитрость в быстроте создания, уж слишком форма простая. Скажу больше, за все время я не видел его ни у кого.

— А сам где взял? — спросил я, забыв про «выканье» и прочие игры в этикет.

— Один рубежник подарил перед смертью, — улыбнулся Владимир Петрович с таким зловещим видом, что стало понятно, человек перед кончиной сильно страдал. Да и вообще, может, сам Шига и явился причиной скорой гибели дарителя. — Ты лучше слушай, называется заклинание Поруб.

— Так вроде про тюрьму раньше говорили, — поделился я своей эрудицией.

— Не только, — отмахнулся Шига. — Но и про раны, полученные при рубке дерева. Смотри и запоминай.

Ему достаточно было показать пару раз — ведун медленно вел рукой перед глазами, отчего от воздуха пышало жаром, а после, когда хист начинал пробираться в форму, резко разрушал заклинание — но я уже запомнил и смог повторить. Правда, первый раз все ушло в молоко, потому что Шига успел перехватить мою «заряженную» руку и отрицательно замотать головой.

— Ты цель сначала выбери. У тебя чучело какое-нибудь в огороде есть?

— Нет, — ответил я.

Осмотрелся по сторонам и обнаружил старое оцинкованное ведро, которое за довольно короткий срок было водружено на забор дном вверх. После чего я отошел на несколько шагов, повторил форму, вложил в нее хист и уже вскинул руку с Порубом, направив все на ведро.

Неприятно резануло в ушах металлическим звоном, после чего жестянка взлетела метра на два и приземлилась во дворе. Издали было понятно, что ведро пусть и чуть погнуло, но никаких серьезных трансформаций оно не претерпело. Это и есть самое сильное заклинание в арсенале Шиги? Даже как-то обидно, что ли.

Но стоило подойти, как я осознал весь масштаб произошедшего. При ближайшем рассмотрении создалось ощущение, что по ведру одновременно ударили топорами с разных сторон — бока были погнуты, да еще на них виднелись следы от топорища, такие внушительные зарубки. Конечно, до того, чтобы пробить насквозь, не дошло, но как по мне, эффект был интересен. И что самое важное, заклинание действительно создавалось за долю секунды. Над тем же Неводом пришлось бы работать в три раза дольше.

— На пугале вышло бы эффектнее, — с сожалением произнес Шига, поднимая ведро. Он был явно не удовлетворен показательными выступлениями. — Но ты учитывай, что это первый раз, да и у тебя пока три рубца. Со временем станет получаться лучше. Гляди.

Рубежник подкинул ведро в воздух и, пока оно падало, «подхватил» его созданным заклинанием. На землю со звоном упали растерзанные части того, что недавно можно было отнести к хозяйственной емкости. Причем возникло ощущение, что несчастное ведро бросили в молотилку для зерна.

До меня только сейчас дошло — пули на основе Поруба! Это ведь действительно будет нечто. Ты мало того, что попал во врага из огнестрела, так зачарованный патрон еще больше причиняет неприятностей несчастному. Даже жалко, что наделал столько готовых боеприпасов, применяя Метку и Невод. Ну ничего, 5,56×45 можно найти где угодно, а сделать из них уже после патроны боли — лишь вопрос времени.

— Я же говорю, что хорошее заклинание, — сказал Шига, глядя на меня. Видимо, я слишком плохо скрывал свои эмоции. — А теперь печать. Называется она Смещение, создается значительно дольше и срабатывает сразу, как только ты окажешься в зоне воздействия.

Вот с печатью все оказалось уже сложнее, чуть ли не тригонометрия какая-то. Если совсем упростить, то Смещение походило на мину-телепорт. Ты размещал печать в нужном для тебя месте, а когда кто-то наступал туда, то печать тут же разрушалась, из нее высвобождался хист и противника перемещало. Хотя это я поторопился, по поводу неприятелей. Как стало ясно после длительных разъяснений — Ловчий несколько раз использовал Смещение в личных целях, когда надо было быстро отступить.

В любом случае, на изготовление печати ушло какое-то время. Тут оказалось сложно все: форма, количество выплеснутого хиста, окончательное размещение, потому что помимо начальной точки следовало задать итоговое направление. Что я и сделал. А когда увесистая серая блямба повисла в воздухе, облегченно выдохнул. Вот вроде всего лишь одну печать создал, а ощущение, что несколько часов на стройке отпахал. Видимо, третий рубец — это не тот уровень, при котором следует баловаться подобным.

— И чего теперь?

— Чего-чего, — проворчал Шига, широко шагнув под печать. То есть на то место, где я поместил начальную точку.

И исчез. Самым натуральным образом. Только что стоял рядом, а после сразу пропал. Я даже обрадоваться не успел. Ну а что, нет Главного Ловчего, значит, нет и ржевского Ловчего! Можно сказать, что с исчезновением Шиги решились бы все мои проблемы, главное, чтобы тело не нашли.

А не успел я обрадоваться по другой причине. Потому что вместе с пропажей гостя в сарае послышался жуткий грохот, словно это был продуктовый магазин и туда пустили голодного Виктора.

— Ты направил печать в эту сторону⁈ — спросил Шига, одновременно распахивая дверь.

— Если честно, целился в область огорода, — указал я за сарай.

— Ну так хиста надо больше вливать. А вообще, мой тебе совет: рано еще с печатями баловаться, они много промысла забирают.

Угу, угу, если бы не Порог на крови, то меня кое-кто бы тут в асфальт закатал. Пусть на моей родной улице его никто и не видел. Короче говоря, у меня были свои мысли на сей счет.

— Теперь все, и мы можем ехать? — указал Главный Ловчий на свой «мерс». И добавил с явным сарказмом. — Или тебе надо принять ванну и выпить чашечку кофе?

— Прям сейчас ехать?

— А ты думаешь, что я шутки шучу⁈ — чуть не заорал Шига. — Меня вообще-то за тобой Великий Князь отправил. Поэтому и говорю, собираемся и в путь.

— Пару минут.

Я вернулся в дом, быстро побросав смену белья на Слово, после чего вкратце описал суть дела Колянстоуну и отправил его туда же, в потайной пространственный карман. Осталось только проинструктировать жиртреста, это я делал, уже сняв с холодильника замок:

— Здесь еды на три дня, но что-то мне кажется, что ты сожрешь все за день.

Нечисть глядела на меня своими виноватыми глазами, но ничего не ответила.

— Короче, консервы ты в любом случае сожрешь, там еще крупы — их отваришь. Постараюсь вернуться как можно быстрее. Витя, я все понимаю, но ты сам попытайся растянуть еду, лады?

— Миша, можешь на меня положиться, я… ну, в общем, ты меня знаешь.

— Это-то и пугает. Ладно, бывай.

Я с тяжелым сердцем вышел наружу, закрыв входную дверь на ключ. Не так давно расстраивался из-за того, что закончилась чужанская жизнь и началась рубежная. Какое-то время я даже искренне пытался выбрать между ними, еще не понимая, что нельзя одновременно усидеть на двух стульях.

А теперь горевал, что вольное существование сменилось княжеской службой. Но что тут сделаешь, за все надо платить. Так или иначе, просто так я прогибаться точно не буду. А там посмотрим, может, куда и в нужное место выплывем…

Конец