11:08

Шерин толкнула главные двери церкви и вошла в зал, увешанный прошениями, молитвами и подношениями. Пока ее группа в почтительном молчании проходила мимо, она обратила внимание на то, что стены представляют собой сочетание каменной кладки и природного известняка. Проведя кончиком пальца по сколотому камню, отметила его сходство с отделкой внутри доломитового бункера. Еще одно напоминание о том, что Святилище Богоматери Меллихской изначально было обычной пещерой естественного происхождения. Согласно легенде, грот был местом поклонения Калипсо, нимфе из «Одиссеи» Гомера. В 60 году нашей эры здесь потерпели кораблекрушение апостолы Павел и Лука. Они освятили грот как христианское место, а Лука нарисовал на стене пещеры изображение Мадонны с младенцем Христом.

Доказательств правдивости этих историй не существовало, но само место на протяжении веков оставалось центром христианского поклонения. Церковь неоднократно перестраивалась, но при этом оставалась на месте первоначальной священной пещеры.

– Мы уже опаздываем, – предупредил Арчи, проходя вперед.

Встретиться с приходским священником условились в главном святилище церкви. Отец Арчи договорился о специальном разрешении, дававшем им право исследовать более глубокие помещения под церковью. Ватикан, униженный и ищущий возможности искупить вину своего кардинала, пошел на уступки.

Арчи махнул им рукой, торопя пройти в главный неф. По обеим сторонам прохода стояли деревянные скамьи. Вверху, в высоких окнах сводчатой крыши, сияли солнечные лучи, ярко отражавшиеся от мраморных стен. Впереди, у алтаря, стоял человек во всем черном и с белым католическим воротничком-колораткой. Он поднял руку в знак приветствия.

– Должно быть, это и есть наш парень. – Арчи направился к священнику, увлекая за собой всю группу. Подойдя достаточно близко, он произнес:

– Monsinjur Vella, grazzi talli akkomodajtna[43].

Шерин удивленно посмотрела на Дункана:

– Так он еще и по-мальтийски говорит?

Дункан пожал плечами:

– Знал, куда мы поедем, вот и выучил. У него это быстро получается.

Арчи представил их друг другу и негромко поговорил с монсеньором, завершая подготовительную часть.

Шерин воспользовалась этим моментом, чтобы осмотреть алтарь. В преддверии Пасхи его украсили лилиями и пальмовыми ветвями. Повсюду горели свечи, в воздухе витали ароматы ладана и мирры. Курящиеся кадильницы всегда казались ей чем-то излишним, но сейчас они пробуждали воспоминания.

Во время зимних каникул Шерин вернулась домой в Талсу и вместе с матерью посетила полуночную службу в канун Рождества. Это была пышная церемония с пением и моментами более спокойного созерцания. После всего, что произошло, Шерин нашла утешение и покой в таких ритуалах, чего никогда раньше не испытывала.

Позже, когда пошел легкий снег, они с матерью отправились на соседнее кладбище, чтобы навестить могилу отца. Мать взяла Шерин за руку, чтобы поддержать ее и поблагодарить. Шерин никогда не была на этом месте после похорон. Но время пришло. Она была готова. Она попросила мать оставить ее одну, а когда та ушла, положила на надгробие одну-единственную красную розу. Алые лепестки резко выделялись на фоне белого снега.

Этот жест не был актом прощения или даже выражением благодарности за то, что он дал ей инструменты, необходимые для выживания. Напротив, этот жест был просто началом, первым шагом к миру – для нее самой.

– Мы готовы, – подал голос Арчи, возвращая ее в сегодняшний день.

Шерин снова присмотрелась к алтарю, отметив изгиб обрамлявшей его необработанной скалы. Это была часть первоначальной пещеры церкви. Стену украшала фреска в византийском стиле с изображением Девы Марии, держащей на руках младенца Христа. Но это была не та фреска, которую написал святой Лука. Эта датировалась XII или XIII веком. Тем не менее с ней связывали множество чудес.

«Будем надеяться, что она сможет сотворить еще одно…»