08:38 по центральноевропейскому времени

Мо, Франция

«Где мы?»

Дункан потянулся, вылезая из фургона вместе с остальными. За зимними садами виднелся фасад большого французского поместья. Многовековое здание, обрамленное двумя остроконечными башнями, возвышалось арками и богато украшенными железными балюстрадами, поднимаясь к крытой шифером и заросшей мхом крыше.

«Что это за место?»

Проведя в дороге несколько часов, они прибыли в живописную коммуну Мо. Городок расположился у извилистого русла реки Марны. Большой собор Сент-Этьен возвышался над ним причудливым готическим шпилем. Проехав мимо него, фургон покатил вдоль зеленой реки, берега которой были застроены как современными, так и старинными зданиями. В конце пути машина въехала на холм к огороженному стеной поместью на сельской окраине коммуны.

– Добро пожаловать в Шато-Барбье, – сказал Лоран и, захватив большой черный дипломат, повел их по гравийной подъездной дорожке к крыльцу замка. – Дом был построен в тысяча шестьсот десятом году, хотя часть его сожгли во время Французской революции, а потом восстановили в тысяча восемьсот сорок четвертом.

– Почему вы привезли нас сюда? – спросила Шерин.

– Я сам из этих мест, хотя мало кто об этом знает, и это одна из причин, почему мы приехали именно сюда.

Поторапливаемая Лораном, группа прошла через ворота. Замок, хотя и старый, выглядел ухоженным. Сады, обрамленные кустами и кирпичными клумбами. Старая липовая роща вокруг спокойного изумрудного пруда, отражающего затянутое облаками небо.

– Эта усадьба принадлежала когда-то вашей семье? – спросил Тэг.

Лоран нахмурился:

– Нет. Никогда. Шато принадлежит Барбье с момента постройки и по сей день.

Наоми пристально посмотрела на него:

– В таком случае что же связывает вас с ней?

– Моих предков привезли во Францию из Сенегала в середине восемнадцатого века. Как рабов. Барбье купили нас, а столетие спустя освободили.

Дункан с ужасом уставился на него:

– И это связывает вас с этим местом?

– Да, так получилось. Мои предки жили здесь. Хотя к нам, конечно, не относились как к кровным родственникам, но нас уважали и о нас неплохо заботились. Обеспечивали работой, оплачивали образование. Они делали все возможное в условиях того времени. Мой предок Малик, в честь которого меня назвали, помогал тушить пожар во время Террора, борясь с пламенем вместе с хозяином дома, Жераром Барбье, чтобы спасти поместье.

– И вы посчитали, что этого достаточно, чтобы привезти нас сюда? – усмехнулся Арчи.

– Как я уже сказал, это лишь одна из причин.

– И какая же другая? – нетерпеливо спросил Дункан.

– Дело в том, что Жерар Барбье был внучатым племянником графини д'Адемар.

Шерин с любопытством посмотрела на француза:

– Той женщины, которой сам Сен-Жермен доверил книгу?

– Той самой. Именно графиня передала книгу своему внучатому племяннику, выдающемуся ученому своего времени, владевшему обширной и богатой библиотекой.

Дункан перевел взгляд на каменный фасад:

– Тогда этот дом…

– Дом Второго Хранителя, – кивнул Лоран.

Дункан снова посмотрел на него, но теперь уже по-новому:

– И таким образом ваша семья стала первыми Хранителями?

– Да. С самого начала. Вообще-то именно мой великий предок Малик назвал группу Хранителями.

Дверь дома открылась, и из него выбежали две собаки – каждая весом едва ли не в половину Дункана, – встретившие незваных гостей громким лаем. Гладкая коричневая шерсть и морщинистые и приплюснутые морды придавали им некоторое сходство с боксерами, но Дункан, часто бывавший на охоте в лесах и на болотах, узнал в них французских охотничьих собак, бордоских догов.

Роняя пену с поджатых губ, собаки устремились к группе. Дункан оттолкнул остальных и шагнул вперед. Лоран остался на месте.

– Tristan, Isolde, calme-toi![18]

Не вняв предупреждению, пара подлетела к нему, врезалась в ноги и весело закружилась. Лоран едва удержался, подняв повыше дипломат, но по его губам скользнула редкая улыбка. Пытаясь заставить подчиниться, он похлопал их по бокам, но тоже безрезультатно. Наконец в двери появился молодой человек:

– Triss! Izzy! Retour au porche! Tout de suite![19]

Трис и Иззи в последний раз обежали Лорана и вернулись к каменному крыльцу, где опустились на задние лапы рядом с молодым человеком, поднявшим руку в знак приветствия.

– Salut! – крикнул он. – Entre, s'il te plait[20].

Французский Дункана немного хромал, но он все же понял, что их приглашают в дом.

Лоран провел их на крыльцо, хлопнул молодого человека по плечу, потом обнял одной рукой, так и не выпустив свой чемоданчик. Судя по поведению обоих, они давно и хорошо знали друг друга.

Лоран повернулся к студентам:

– Это Габриэль Барбье, нынешний хозяин дома.

Молодой человек фыркнул и, проявляя любезность к гостям, перешел на английский:

– Попробуйте сказать это моей матери или двум старшим сестрам. Они вам голову откусят. – Он отступил в сторону и жестом пригласил их пройти. – Добро пожаловать.

Собаки восприняли его слова буквально и с разбегу ворвались в дверной проем, толкая друг дружку, чтобы войти первой.

Габриэль вздохнул и покачал головой:

– Теперь ваша очередь.

Дункан уже оценил хозяина дома, которому на вид не было и двадцати. Джинсы и клетчатая рубашка под кожаным жилетом. Ботинки немного испачканы навозом, как будто он только что вернулся с поля. Похоже, рабов для такого труда у семьи Барбье больше не было. Также Дункан отметил тугие завитки коротко стриженных волос и слегка оливковый цвет лица, что указывало на смешанное происхождение. Он бросил взгляд на Лорана – интересно, не объединяло ли в прошлом две семьи что-то большее, чем просто интерес к старой книге…

Как бы то ни было, Тэг чуть дольше, чем следовало, задержал взгляд на молодом человеке. Независимо от своего происхождения, или, может быть, благодаря ему, Габриэль был безусловно красив, а его голубые глаза казались почти белыми. Столь пристальное внимание отозвалось тенью улыбки на губах француза и румянцем на щеках Тэга.

Даже Арчи окинул Габриэля одобрительным взглядом и, проходя мимо, выпрямил спину, пытаясь сравняться с ним ростом.

Прихожая встретила их теплом и уютом, чего трудно было ожидать, глядя на величественный фасад шато. Истертый, багровый с зеленым турецкий ковер покрывал пол из широких досок французского дуба. Оштукатуренные стены были украшены гобеленами с трещинами, похожими на морщины на иссохшем лице старика.

В углу возвышался большой каменный камин, где над тлеющими углями мерцали последние язычки пламени.

– Мама в библиотеке, – сообщил Габриэль Лорану. – У нее все должно быть готово. Если б вы предупредили нас пораньше, мы смогли бы лучше подготовиться.

Дункан знал, что Лоран ждал до самого последнего часа, прежде чем связаться с поместьем и предупредить о прибытии. Француз явно не хотел рисковать утечкой информации. Он даже взял у них одноразовый телефон, чтобы отправить сообщение, опасаясь, что его собственный сотовый могут прослушивать; свой телефон он отключил, чтобы никто не смог его отследить.

– Мы не видели тебя больше трех лет. Когда пришло сообщение с неизвестного номера, засомневались, действительно ли это ты. Но после твоих точных инструкций сомнений почти не осталось.

– Je suis désolé[21], – извинился Лоран. – Приходится осторожничать. Вы ведь никому ничего не сказали, est-ce exac?[22]

– Bien sûr[23]. Никому ни слова. И мы отпустили нашу повариху и горничную, как ты велел. Здесь только мы вдвоем.

Шерин тоже все это слышала.

– Я все еще не понимаю. Даже если это место и не связано с вами напрямую, это же дом Второго Хранителя. Братство может знать об этом поместье, особенно если в вашей группе есть предатель.

Дункан кивнул:

– Ваш план – спрятать книгу здесь? Как в прошлом?

Он представил, как дневник алхимика переходил от Хранителя к Хранителю, чтобы в конечном итоге вернуться в шато, почти завершив круг. Уж не знак ли это судьбы, колесо которой привело их сюда?

Тем не менее в одном отношении он ошибался.

– Нет, – сказал Лоран. – Книга должна двигаться дальше. Она не останется здесь дольше, чем необходимо.

– Необходимо для чего? – настаивала Шерин.

Лоран повернулся к их группе:

– Есть еще одна, последняя, причина, почему я привел вас всех сюда. Только здесь мы можем сделать кое-что.

– Что именно? – спросил Дункан.

Взгляд Лорана был тверд:

– Мы должны открыть книгу – и расшифровать Второе Речение.