Рассказ о воображаемой русской фольклорной географии будет неполным без упоминания об одном современном проекте – о «Сказочной карте России».

Этот проект стартовал в 2010 году, хотя отдельные населенные пункты задумались над тем, чтобы стать «родиной» какого-либо фольклорного персонажа, еще до старта проекта, приблизительно в середине 2000-х годов. Уже в самом начале выяснилось, что сказку и фольклор в целом организаторы и участники проекта понимают очень широко: вместе с «настоящими» фольклорными героями, вроде Бабы Яги, того же Ильи Муромца, Добрыни Никитича и Колобка, на карту стали наносить места, связанные с литературными и кинематографическими героями – к примеру, с Хозяйкой Медной горы или Чебурашкой. Впрочем, эти персонажи в современной культуре успели, благодаря своей чрезвычайной популярности – кто не видел мультиков о Чебурашке и Крокодиле Гене и не смотрел фильм о Буратино? – сделаться вполне фольклорными, недаром о них складывают анекдоты и придумывают мемы.

В некоторых населенных пунктах фольклорным брендингом стали заниматься еще в советское время. Так, в городе Муроме Владимирской области с 1970-х годов во всех городских праздниках участвовал Илья Муромец – наверное, нелишним будет напомнить, что, по былинам, Илья родом из «из-под города-то Мурома, из села-то Карачарова», а бывшее село Карачарово именно в те годы превратилось в один из районов Мурома. Сегодня у Мурома имеется сразу два фольклорных бренда – Илья Муромец, памятник которому стоит на набережной Оки, и легендарные православные покровители брака Петр и Феврония. На въезде в город установлен так называемый Былинный камень с ликом Ильи, а образы Петра с Февронией – у ног четы сидит бронзовый заяц, символ плодородия, которому охотно трут уши и нос, – передает памятник, стоящий недалеко от центра города. В прессе Муром часто называют, кстати, то «городом Ильи Муромца», то «городом Петра и Февронии».

Но, хоть сама карта представляет собой реальную географическую карту России, на которую нанесены «малые родины» конкретных персонажей, перед нами предстает мозаика местных ментальных карт, за каждой из которых скрывается собственная история, фактическая и легендарная, конкретного места.

А почему, кстати говоря, проект назвали «Сказочной картой», а не, допустим, фольклорной? Ведь, как мы видели, на эту карту наносят «места жительства» персонажей самых разных фольклорных жанров?

Во-первых, само слово «фольклор», из-за обилия его значений, может немного пугать; во-вторых, под фольклорной картой все-таки принято – по крайне мере, в науке – понимать карту иного рода. Это физическая карта мест исполнения фольклора на конкретной территории: например, если мы отметим на географической карте все населенные пункты, существующие и даже исчезнувшие деревни, где сказывают или раньше сказывали былины, то у нас получится именно фольклорная карта. Или если нанести на географическую карту все точки, в которых этнографы и фольклористы записывали от местных жителей какие-либо предания, тоже появится фольклорная карта. А если совместить отдельные фольклорные карты всех описанных таким образом территорий, в нашем распоряжении окажется фольклорная карта всей России.

Это фольклорное картографирование сегодня, между прочим, активно развивается, и технический мэппинг фольклора идет полным ходом: на географических картах размечаются «гнезда» сюжетов и мотивов, «узлы» исполнительских приемов, ареалы бытования локальных обычаев и тому подобное. Устное, нематериальное народное творчество приобретает материальность. Быть может, однажды станет возможным и, как писал Александр Пушкин, «поверить алгеброй гармонию», то есть картографировать не только реальные, но и воображаемые фольклорные пространства.

Итак, вполне очевидно, что карт, так или иначе связанных с фольклором, существует великое множество. Мы же будем говорить о подлинно фольклорной географии, то есть о тех воображаемых местах, ориентирах и достопримечательностях, упоминания о которых сохранились в былинах, сказках, заговорах и других собственно фольклорных текстах. Медийные, назовем их так, географические образы из авторских текстов, кино и прочих видов искусства нас, при всем к ним уважении, не интересуют.

Мы попробуем проследить, как складывалась традиционная русская воображаемая география, и попытаемся составить на этой основе сразу несколько ментальных карт – по отдельной карте для каждого способа описания окружающего мира в традиционной культуре. Разумеется, эти карты будут в значительной степени условными, но хочется думать, что они добавят наглядности нашему изложению и позволят хотя бы в общих чертах оценить мировоззрение наших предков.

Наконец, постараемся заглянуть в «творческую мастерскую» коллективного воображения прошлых веков и показать, почему русские фольклорные карты оказались именно такими, какие они есть, а не какими-либо еще. Здесь нам, опять-таки, помогут сохранившиеся тексты, за пределы которых, плодя догадки, мы не намерены выступать.