Если, продолжая наше мысленное путешествие по воображаемой карте, мы переместимся с юга обратно в северные широты, то не замедлит выясниться, что легендарное Беловодье – далеко не единственная «райская» земля за Уральскими горами, известная традиционной русской культуре. Эти «дикие» территории очень долго будоражили фантазию наших предков, доказательством чему служат многочисленные предания о богатых и славных сибирских и даже арктических городах и местностях – от «государевой златокипящей вотчины» Мангазеи, заполярного города, основанного и пришедшего в упадок в XVII столетии, до получившей широкую известность в XX веке, благодаря в первую очередь советскому кинематографу, Земли Санникова.

Частично такие предания можно назвать утопическими, сходно с легендами о Беловодье и городе Игната, частично же они повествуют о плодородных землях среди льдов и вечной мерзлоты (в подобных климатических условиях плодородие – вполне «райская» характеристика).

Может показаться, что Мангазея среди таких чудесных городов упомянута ошибочно: ведь этот город, в отличие от всех остальных – Большой Китеж выносим за скобки, – в самом деле существовал, так что вряд ли мы вправе причислять его к фольклорным. Однако его существование было заново доказано лишь во второй половине XIX века, то есть на протяжении как минимум полутора столетий этот город жил только в местном фольклоре, поэтому не упомянуть о нем в нашей книге было бы просто невежливо.

Даурия – тоже историческая, а не сугубо фольклорная область, территория современных Забайкалья и Амурской области. Книжные предания гласили, что до этих мест дошел Александр Македонский, который здесь поставил стену против «нечистых» народов Гог и Магог. В более поздние времена Даурия воображалась как «богатая земля», куда стремились беглые. Первая волна побегов последовала сразу за походом казака Ерофея Хабарова на Амур (1649 и далее); современники вспоминали, что Хабаров «ехал с Амура в камчатом платье и подговаривал, чтоб шли в ту богатую землю всякие люди». Поток желающих осесть «в Даурах» оказался так велик, что властям пришлось поставить на реке Олекме заставу с наказом «не пускать на Амур».

В первой половине XIX столетия среди крестьян центральных и приволжских губерний начали бродить слухи о некоей «реке Дарье», куда будто бы ушли другие сельские жители и «вволю теперь живут». В 1825 году нижегородский губернатор распорядился ловить местных крестьян, желающих отправиться на «реку Дарью». Как писал Павел Мельников-Печерский, крестьяне не сомневались в «действительном существовании реки Дарьи, в которой осетров руками ловят и на берегах которой растут всякого рода хлеб и овощи на земле не паханной, не бороненной и не засеянной». Едва ли мы ошибемся, предположив, что река Дарья – это переосмысленная фольклором историческая Даурия, чудесная и блаженная земля на востоке.

Но не только восток представлялся нашим предкам возможным местом нахождения земного рая. Вспомним Ефросина Белозерского и его разыскания: он предполагал, что земной рай может располагаться где угодно за Уральским хребтом, и собирал поэтому любые сведения как о сибирских, так и о северных народах, видя в них потенциальных «соседей» рая. У этих северных народов, как выяснили русские, совершая походы к Ледовитому морю, имелись многочисленные предания о плодородных землях на островах в океане, в частности о так называемой Земле бородатых, или о «зеленой земле». Осваивая суровые северные края, русские волей-неволей знакомились с этими преданиями – и пускались их проверять, ибо Север воображался сказочной страной, полной тайн, и за каждым сообщением такого рода могла, по их мнению, скрываться «подлинная истина», как высказался один казачий сотник, участник очередного похода.

Например, рассказывали, что прямо против устья реки Колымы лежит огромный остров, о котором «разглашено, что это земля великая». В 1760 году на поиски этой земли выдвинулась экспедиция Николая Дауркина. По возвращении экспедиция доложила, что слышала от местных истории о Земле Тикиген, при сильных ветрах уходящей в море на одну версту. Другая экспедиция, под началом Степана Андреева, будто бы видела на льду «свежие следы восьми санков оленьих», отчего испугалась и повернула обратно. На протяжении нескольких лет исследователи, поверившие этому рассказу, безуспешно искали Землю Андреева – кстати, как и Землю Санникова, «остров-призрак», будто бы открытый в 1810 году купцом Яковом Санниковым.

Столь же неуловимой оказалась и Земля бородатых, однако о ней известно все же несколько больше, чем о других легендарных северных землях. По местным верованиям, бородатые – люди-великаны, у них длинные, почти до ног бороды, или они целиком покрыты шерстью (на ум поневоле приходят снежный человек и прочие мифические гоминиды из фольклора разных народов и современного постфольклора). Живут бородатые в юртах, далеко от берега моря, сторонятся обычных людей и стараются их к себе не подпускать.

Русские, придя на Север и услышав эти предания, переиначили их на свой лад. Неведомые бородатые превратились в политических ссыльных, которые сбежали с каторги и поселились на островах Ледовитого моря. Рассказывали, что некий охотник в пургу заблудился и набрел на незнакомое селение, где его приняли и продержали шесть недель, не выпуская из дома. Каждое утро он слышал колокольный звон и видел, как жители селения идут на молитву, а потом решил, что угодил в какой-то раскольничий скит. В конце концов охотнику позволили уйти, но взяли с него клятву молчать обо всем увиденном. А полицейский чин из Верхоянска писал епископу Иркутскому, что в Ледовитом море есть остров, где вот уже «лет четыреста проживают бородатые люди», звонящие в колокола, потомки команды корабля, выброшенного бурей на берег.

В этих преданиях отчетливо просматривается сходство и с беловодской, и с китежской легендами. Мечта о земном рае не отпускала наших предков даже среди льдов и туманов, и они хватались за любой повод найти ей подтверждение.