Разумеется, на фольклорных картах присутствовали не только «двойники» реальных мест – стольный Киев-град и вольный Новгород, те же озера Ильмень и Онега (Онего), реки Волга и Днепр (Непра), – но и сугубо «иномирные» местности и волшебно-географические ориентиры: река Смородина, остров Буян, Змиевы горы, Тридевятое царство и так далее. Обо всех этих чисто фольклорных точках на картах мы поговорим в соответствующих главах книги, а здесь попробуем ответить на вопрос, зачем «народной фантазии» вообще понадобилось вводить в употребление эти обозначения. Разве недостаточно «двойников» реальных мест, существующих в «мнимом» пространстве?
За общим понятием «фольклор» скрывается множество разнообразных жанров – это и сказки, и былички, и народные песни, и былины, и заговоры, и поговорки с пословицами, и многое другое. Каждый такой жанр подразумевает собственные правила, собственные характерные приемы – и собственную географию.
В былинах сказители, например, старались придать легендарным событиям достоверность – как говаривал известный сказитель былин Иван Рябинин, «не верил бы, так не пел бы», – а потому их тексты полнились «двойниками», собирательными образами реальных мест. Если же такого образа не имелось, а сюжет, заодно с правилами былинного стихосложения, требовал уточнения места, появлялись – на языке науки «изобретались» – новые образы, как случилось, скажем, с Сорочинскими (видимо, Сарацинскими) горами, которые сделались в некоторых былинах границей Русской земли.
В сказках, где мир предельно условен, география окружающего пространства лишается конкретики и обобщается: есть свой дом (деревня, город), а вокруг реки текучие, чаще всего безымянные, да леса дремучие, иногда – горы стоячие, и за этими преградами, за тридевять земель, лежат иноземные края, именуемые Тридевятым царством, где герои добывают всевозможные диковинки.
В заговорах география и вовсе упрощается – есть место, где произносится заговор, и есть некий центр мироздания, с островом Буяном и камнем Алатырем, все остальное в расчет не принимается.
Даже из этого короткого перечисления очевидно, что каждый фольклорный жанр по отдельности представлял собой специфический способ познания и описания окружающего мира через ментальные карты – от довольно конкретного, как в былинах, до максимально условного, как в сказках и заговорах.
Порой эти способы могли соединяться – к примеру, остров Буян и камень Алатырь назывались в сказках географическими ориентирами, а в народных песнях казаки без малейших затруднений попадали из Днепра в «земли чудские» где-то на севере, – но в целом мир воображался и описывался в каждом жанре по-разному.
Свойство же человеческого сознания – вернемся ненадолго к когнитивистике – таково, что для освоения любого пространства, не важно, реального или мыслимого, нам необходимы «опорные точки», хотя бы «три сосны» из известной поговорки о недотепе, который может и в них заблудиться. При помощи таких опорных точек мы упорядочиваем мир вокруг под те или иные потребности и задачи, и «двойники» реальных мест далеко не всегда для этого пригодны, потому-то на воображаемых картах и появляются местности, не «прописанные» в действительности.
К числу подобных местностей принадлежит, кстати говоря, и сама Древняя Русь как историческое и географическое понятие.
Для нас сегодняшних употреблять это понятие благодаря школьным урокам истории настолько привычно, что мы, в общем-то, не задумываемся о том, какой исторический период оно обозначает и что за ним скрывается: Древняя Русь – это когда-то очень давно, когда были князья, богатыри и «старые боги». Во всяком случае, географических карт той эпохи не существует, известны только реконструкции, которые приблизительно восстанавливают – если брать период до крещения Руси – границы племенных союзов (поляне, древляне, вятичи, кривичи и другие) и первые попытки государственного строительства, вокруг Старой Ладоги, Новгорода и Киева.
По сути, Древняя Русь – понятие умозрительное, тоже своего рода ментальная карта, составленная уже в новое время в стремлении проследить российскую историю до ее предполагаемых корней.
Среди ученых-историков тоже нет согласия относительно того, что такое «Древняя Русь». Одни предлагают называть так период с древнейших времен до начала XII века нашей эры на территории расселения славянских племен от Балтийского побережья до Волги, другие же считают Древней Русью историческую «летописную» Россию в ее границах с IX по XVII век, до петровских реформ. Если принять первую точку зрения, мы ступим на крайне зыбкую почву реконструкций, способную затянуть глубоко в пучину домыслов и свободного полета фантазии; вторая точка зрения значительно сужает простор для исторического и квазиисторического воображения «русской старины».
Впрочем, на нынешних ментальных картах этой старины, как уже говорилось, Древняя Русь оказывается обширной областью с богатой фольклорной географией, о которой и пойдет речь в нашей книге.
Из тех же уроков истории знакомо и понятие «Киевская Русь», которое нередко употребляется как синоним названия «Древняя Русь». Это понятие придумали в XIX столетии, причем вошло оно в историю отчасти по вине отечественных этнографов: те былины, действие которых разворачивается в самом Киеве или вокруг Киева, довольно долго именовали в этнографии «киевским» – или «Владимировым», по имени былинного киевского князя, – циклом. А где «богатырство киевское», цитируя диссертацию русского филолога и этнографа Ореста Миллера (1869), там и Киевская Русь.
«Наши далекие предки, – пишет историк Петр Толочко, – были бы несказанно удивлены, услышав такое наименование страны, в которой им довелось жить». Для русских людей допетровской эпохи Русь была Русской землей, а само понятие «Киевская Русь» ввели в употребление лишь во второй половине XIX века, и то как указание на Киевское княжество. В школьные уроки истории понятие проникло и закрепилось, получив современное значение, благодаря советским историкам Михаилу Покровскому и Борису Грекову, авторам послереволюционных учебников и пособий.