Как нетрудно догадаться, фольклорный Иерусалим сильно отличается от Иерусалима настоящего. Этот город расположен над «пупом земли» или сам является таким пупом. В древнерусском сказании «О святом граде Иерусалиме» говорится, что этот «великий и чудный град есть первый град и глава всех градов всего мира», а превосходит он все прочие города на земле «за благосчастием сей местности» и «понеже есть выше всякого града». В «Хождении игумена Даниила», памятнике русской словесности XII века, утверждалось, что в Иерусалиме, в церкви Воскресения Христова, таится «за алтарем пуп земной». По распространенному поверью, в Иерусалиме, где «земля с небом сходится», заканчивается небо.
Первенство Иерусалима среди других городов может объясняться иначе, как в стихе о Голубиной книге:
Во славном городе во Русалиме
Стоит церковь соборная
Святой Святых Богородицы
И Святому Христову Воскресению.
Во этой церкви пребывает Господень гроб,
Завсегда тимьян и ладан курится,
Горит свеча неугасимая:
Потому та церковь церквам есть мать,
И потому тот город городам всем мать.
Или, как в одном заговоре, этот город может воображаться центром мироздания, где находятся все религиозные святыни: «Стану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь из избы дверями, из ворот в чистое поле, под восточную сторону, во святому городу Ерусалиму. Во святом городе Ерусалиме стоит гора Елофа (Голгофа. – К. К.), на той горе Елофе стоит крест Господень. Под тем крестом Господним лежит глава адамова и кости адамовы».
При этом Иерусалим вполне может «подменяться» в разных фольклорных текстах другими библейскими городами – Вифлеемом, Римом или, например, Царьградом-Константинополем: для наших предков все эти города были одинаково далекими, «книжными» и чудесными.
В духовном стихе о «Страшном суде» утверждалось, что из Иерусалима, «от Сиянской», то есть Сионской, горы видна, если «поглядеть вниз по матушке земле», вся «греховодная» земля:
Изукрашена земля красным солнышком.
И течет по земле речка огненна,
Пламя пышет из реки с земли до неба.
Как стоят у реки души грешные…
Оны вопят и кричат – перевозу хотят.
Кроме подлинных святынь, в Иерусалиме как центре мира имеется и святыня, назовем ее так, фольклорная – там растет плакун-трава, которая напиталась слезами Богородицы:
Когда вели Христа на распятие,
Тогда плакала мать Пресвятая Богородица,
Ронила слезы из ясных оцей на сыру землю;
От нее ли от слез от пречистыих
Выростала на землю плакун-трава[7].
Там же, в Иерусалиме, по заговорам и духовным стихам, стоит загадочный «Леванидов крест» – возможно, ливанский, крест из древесины ливанского кедра, переосмысленный в русском фольклоре как имя собственное. Это тот самый крест, на котором распяли Христа.
Впрочем, в былинах религиозное происхождение Леванидова креста забывается, и этот крест превращается в своего рода географическую примету перехода в иной мир – возле Леванидова креста, на берегу реки Смородины, сидит в засаде Соловей-разбойник:
Как у той ли реченьки Смородинки,
Как у той ли грязи, грязи черные,
Как у той ли березыньки покляпой,
у того креста Леонидова
Сидит Соловей-разбойничек Дихмантьев сын
На семи дубах в девяти суках.
Иерусалим – не просто славный и святой город, это еще и «Давидов дом». Библейский царь Давид часто упоминается в русских заговорах как кроткий защитник и покровитель: «Как царь Давыд был кроток, смиренен и милостив, так же раб (имярек) Божий был кроток, смирен». Иногда в нем видели волшебного помощника: «Матушка змея-шкуропея, не уймешь своих деток, пойду царя Давида просить все пропасти его сократить, все недуги исцелить и нечистую силу змеи отвратить». По стиху о Голубиной книге, Давид – всем царям царь, правящий в Иерусалиме, городе всех городов, и потому Иерусалимский храм и сам город – Давидов дом: «В Иерусалимской сени духом покрывашеся, шум бурный являшеся во граде Давидове», «Во граде Ерусалиме, в Давидовом доме, тамо предъявися предивное чудо».
На нашей воображаемой карте Иерусалим расположен далеко от Руси – как говорится в былине о гибели Василия Буслаева, «кривой ездой ехать ровно три года». Правда, по былине о каликах перехожих, такое путешествие занимало всего несколько месяцев. Как бы то ни было, он признавался в народном православии «своим» городом и, вместе с библейскими горами и рекой Иордан, занимал важное и почетное место в русской фольклорной географии.