Утро принесло в академию не спокойствие, а холодную, официальную суматоху. Вместе с первыми лучами солнца к воротам прибыли экипажи городской стражи, и скрыть похищение Блейка стало невозможно. Новость, словно лесной пожар, мгновенно разлетелась по факультетам, превращая учебный процесс в хаос из шёпота и тревожных взглядов.

К страже примкнула комиссия, проводившая в академии проверку вот уже вторую десятину. До этого момента они казались лишь скучными бюрократами: копались в бухгалтерии, сверяли отчеты по расходам, пересчитывали магомеханические детали на складах. Рутина, вызывавшая у преподавателей только раздражение, внезапно обрела зловещий смысл. Теперь эти люди с каменными лицами, сжимающие в руках поисковые артефакты, стали главными вершителями судеб в стенах академии.

Они методично опрашивали всех — от профессоров до младших адептов. Занятия то и дело прерывались, коридоры заполнились гулом голосов и стуком сапог. Самым важным результатом работы стало изъятие магических отпечатков: того самого, что «впитался» в защитный контур полигона, и следов, оставленных на выбитом окне комнаты Блейка.

— Скажи, кто подарил тебе этот кулон? Кто был тем самым другом семьи? — Альдо тяжело опустился в соседнее кресло, сцепив пальцы в замок. Его лицо казалось серым от бессонной ночи, а в глазах читалось не просто утомление, а въедливое, почти болезненное ожидание.

Лика медленно сжала края стола, чувствуя холод дерева.

— Я была бы очень рада назвать тебе имя, но… — она запнулась, чувствуя, как в горле встал комок.

— Но? — Альдо приподнял бровь, не сводя с неё пристального взгляда.

— Но я не помню, — её голос прозвучал глухо.

Аделика откинулась на спинку стула, глядя в пустоту общей преподавательской. За окном слышались шаги стражников, но внутри царила давящая, почти вакуумная тишина.

— Это было так давно, что я не помню даже его лица. Всё как в тумане… — она прикрыла глаза, пытаясь выудить из памяти хоть что-то, кроме смутного ощущения тревоги. — Он приехал в пансион, где мы с Линой жили после смерти родителей. Помню только звук его голоса — низкий, успокаивающий — и тяжесть кулона, который он вложил мне в ладонь. Он сказал тогда: «Это всё, что осталось от твоих родителей, Лика. Храни это, я их старый друг».

Она непроизвольно поморщилась, будто от внезапной зубной боли.

— Он был их другом до самого конца, — тихо закончила она, так и не решившись посмотреть на Альдо. — И это единственное, что я знаю о нём наверняка. Я даже пыталась искать зацепки в тех бумагах, что удалось забрать из пансиона, но там всё вымарано. Мы можем показать кулон страже, я не против. Просто… я действительно ничего больше не помню.

— Это-то и странно… — задумчиво протянул Альдо, и его взгляд стал ещё более тяжёлым и проницательным. Было видно, что в его аналитическом уме уже выстраиваются первые, весьма нехорошие гипотезы насчёт её избирательной потери памяти.

Чуть позже в одном из пустых, полутёмных переходов административного корпуса вёлся совсем другой разговор. Пространство вокруг двух мужчин едва заметно вибрировало — кто-то из них выставил плотный защитный полог от прослушивания, чтобы никто из суетящихся повсюду преподавателей, адептов и стражников не смог поймать ни единого слова.

— Что-то нашли? — голос говорившего звучал глухо и тихо. Было очевидно, что ночная беготня и утренний хаос в академии вымотали его до предела.

— Нет, сэр, — с явным неудовольствием отозвался его собеседник, скрывая лицо в тени глубокого капюшона. — Мы только собрали дополнительные улики на полигоне. И… скажите, это ведь вы вломились в кабинет профессора защиты в самом начале учебного года?

— Да. Так что там можете даже не искать, всё перерыто до последнего винтика. Как и в кабинетах зельеварения, истории, этикета… Там чисто.

— В таком случае, скажите, какие ещё помещения стоит проверить, и мы немедленно займёмся, — собеседник раздражённо поправил воротник форменного плаща. — Уж сколько дней сидим здесь под видом скучной аудиторской проверки, почти без дела.

— Кабинет некромеханики, — коротко бросил первый силуэт. — Туда я пробраться не смог. Старик запечатал дверь намертво. Чуть позже сообщу о других помещениях для проверки.

— Даже вы? — в голосе под капюшоном послышалось искреннее удивление.

— Там стоит сложнейший многоуровневый замок старой работы. Магомеханический гибрид, завязанный на кровь хозяина и защищённый от любого грубого плетения. Взломать его незаметно, без ключа и за пару минут — нереально. Но проверить его нужно обязательно.

— Принято, сэр. Мы найдём предлог, чтобы заставить профессора открыть кабинет в рамках аудита систем безопасности.

Силуэты синхронно качнулись и бесшумно разошлись в разные стороны. Защитный полог растаял в воздухе, оставив после себя лишь едва уловимый запах озона.

Вернувшись к себе после этого тяжелого разговора, Аделика наконец решилась достать то, к чему долго не отваживалась прикасаться. Расспросы Альдо разбередили старые раны, и скрывать правду даже от самой себя больше не было сил. Из самого дальнего ящика комода она извлекла потрёпанную папку — всё то, что ей чудом удалось отыскать и скопировать в архивах их старого пансиона. Может быть, сухие строчки официальных бумаг помогут ей зацепиться за имя и понять, кто же был тем самым загадочным другом семьи?

Сидя у себя на уютной, залитой дневным светом кухне, она медленно перелистывала пожелтевшие от старости страницы, вчитываясь в витиеватые, старомодные формулировки. Из папки едва уловимо пахло архивной пылью и сургучом.«Род ре’Сальви был известен своими шахтами на крайнем севере страны. Магическая руда, добываемая ими, использовалась для создания сложнейших охранных артефактов королевской семьи…»

Лика задумчиво провела пальцем по выцветшим чернилам. Приставка «ре» в их королевстве всегда означала род купцов средней руки. Зачастую такие семьи жили в отдалённых, суровых частях страны и из поколения в поколение занимались добычей редких металлов, ковкой или созданием магомеханических изделий. Они не входили в высший свет, но их ремесло ценилось на вес золота.

Значит, её родители поставляли руду для защиты самой короны?

Глаза Лики бежали по строчкам, и перед её мысленным взором оживала страшная хроника прошлого. Сухой канцелярский язык архивного вестника не мог скрыть сквозившую между строк жестокость:

«...Благополучие и процветание дома ре’Сальви оборвалось в одночасье во время зимнего транзита. Обоз главы рода, транспортировавший лично для нужд Королевской магомеханической мастерской партию редчайшей защитной руды, подвергся вероломному нападению на Высоком перевале. Охрана пала, а сам господин ре’Сальви был безжалостно убит. Злоумышленникам, однако, не удалось поживиться ценным грузом — магомеханический сейф-контейнер заблокировался кровью хозяина и канул в ущелье вместе с разбитыми повозками...»

Лика сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли за отца. Она перевернула хрустящую страницу. Дальше шёл отчёт о том, как уцелевшую, убитую горем маму попытались обобрать до нитки кредиторы. Но самое страшное ждало впереди.

«...Спустя два месяца после гибели главы рода, северное поместье ре’Сальви постигло непоправимое бедствие. В результате аномального резонанса магии и внезапного потепления, со склона заснеженного пика сошёл колоссальный пласт льда и камней. Лавина полностью погребла под собой центральную усадьбу, не оставив шанса выжившим. Из всей прямой ветви рода чудом уцелела лишь единственная малолетняя дочь и наследница — Аделика ре’Сальви. Накануне катастрофы девочка была отправлена в столицу, где гостила в доме близких друзей её родителей...»

Лика до боли сжала кулаки. Лавина. Всегда считалось, что это был несчастный случай, но теперь, глядя на строчки про «резонанс магии», она видела в этом чёткий, спланированный след. Кто-то искусственно вызвал этот сход, чтобы зачистить концы и избавиться от её матери. Имена тех столичных друзей в копии были намертво замараны чернилами.

«...Ввиду полного уничтожения имущества и отсутствия совершеннолетних наследников, права на опустевшие северные земли и разрушенные шахты перешли к седьмому колену родства — дальнему кузену, проживающему в южных провинциях. Осиротевшая девица ре’Сальви, оставшись без попечения и средств к существованию, по решению Королевского сиротского суда была препровождена в закрытый пансион Святой Клотильды для оставленных детей...»

Лика медленно откинулась на спинку стула. В ушах шумело, а грудную клетку словно сдавило обручем. Она была абсолютно раздавлена новыми деталями этой истории. Словно её привычный, пусть и сиротский мир, в одночасье рухнул, обнажив под собой жуткую бездну заговора. В этот момент Лике больше всего на свете хотелось окунуться в ледяную воду, чтобы смыть с себя эту архивную пыль и унять бешено колотящееся сердце.

Она сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Паника — плохой союзник. Ей стоило отложить эти бумаги и очень хорошо обдумать, как поступить дальше.

Необходимо проверить всё: и столичных друзей семьи, у которых она тогда гостила, и этого внезапного родственника с юга. Но не всё сразу. Действовать нужно постепенно, осторожно, имея на руках чёткий план и, главное, возможность для отхода, если её изыскания привлекут ненужное внимание.

Лика задумчиво перевела взгляд на строчку о «дальнем кузене в седьмом колене». Глаза её опасно сузились. Если это было спланированное убийство ради шахт, то этот родственник — либо соучастник, либо удобная ширма. Но важнее было другое: а может ли она вообще, будучи прямой и теперь уже совершеннолетней наследницей, оспорить в Королевском суде передачу земель и официально вступить в законное наследство? Да, прошло много лет, поместье разрушено, но сами шахты с редкой рудой наверняка всё ещё функционируют.

Это был весомый рычаг. И чтобы провернуть такое, ей понадобятся очень хорошие связи в юридических кругах Олсворта… или помощь кого-то, кто знает, как работает государственная машина изнутри.

Наскоро спрятав папку, Аделика решила заняться подготовкой к следующей практике. Ей срочно нужно было переключиться на реальное, понятное дело, чтобы заглушить поднявшуюся в душе бурю. Идея, как усилить защиту первогодок, пришла сама собой, но для её реализации требовался ещё один человек — кто-то надёжный, хладнокровный и умеющий трезво мыслить.

Ноги сами привели её к административному крылу, и неожиданно даже для себя она остановилась напротив двери кабинета одного несносного профессора.

Постучавшись, она услышала короткое «войдите» и заглянула внутрь.

— Привет, ты занят? — она зашла и осмотрелась. С прошлого года Аделика не появлялась в этой аудитории, и здесь многое изменилось. Альдо постарался на славу: выбил у руководства полное обновление мебели и новые, сияющие хромом установки для демонстрационных опытов по анализу заклинаний.

— Привет, Сальви, — лениво ответил он, оторвавшись от бумаг и тепло улыбнувшись. — Не особо. У тебя есть ко мне какое-то интересное предложение?

— Да, есть, Сартори, — в тон ему отозвалась она, передразнивая эту его манеру обращаться по фамилии. Лика подошла ближе и присмотрелась к его лицу: — Ты вообще спишь? Или ночной вой под окнами — это твоих рук дело, а вовсе не лесных животных, как я думала?

— Сплю, Сальви, не волнуйся так за меня, — хмыкнул он, подперев щеку рукой. — Так что за предложение?

— Приходи ко мне на следующую практику. Я хочу научить первогодок ставить щиты на несколько уровней выше их программы, — она обеспокоенно поджала губы. — И хочу заставить их отработать всё до автоматизма, чтобы ставили даже в полубессознательном состоянии. Потому что рассчитывать на защитный контур академии, как видишь, больше не приходится.

— Разумно, — задумчиво протянул он, потерев подбородок.

Несмотря на явный недосып, Альдо выглядел на удивление свежо. Его выдавали разве что залегшие под серыми глазами тёмные круги, но в остальном он оставался безупречен: лицо гладко выбрито, светлые волосы уложены по последней столичной моде. Одежда сидела идеально, а когда он подался чуть вперёд, Лика уловила шлейф его парфюма — дорогой, едва уловимый аромат горького табака и хвои. От него пахло слишком хорошо для человека, который провёл на ногах всю ночь. Даже пугающе хорошо.

Аделика поймала себя на том, что откровенно разглядывает его губы, и резко заговорила, пытаясь сбросить это странное наваждение:

— Так ты придёшь? На том же полигоне, сразу после обеда, — скороговоркой выпалила она, чувствуя, как предательски краснеют кончики ушей.

— Приду, — он посмотрел на неё долгим, проницательным взглядом, в глубине которого плясали смешинки.

Поняв, что пауза затягивается, Лика решила спасаться бегством, пока окончательно себя не выдала.

На полигоне было сыро и ветрено. Первокурсники, поёживаясь в своих мантиях, лениво переминались с ноги на ногу, ожидая привычной лекции. Но у Аделики на этот день были совсем другие планы.

— Внимание, адепты! — её звонкий голос разнёсся над каменной площадкой. — Сегодняшняя тема отменяется. Мы переходим к практике, и тема нашего занятия — многоуровневые защитные щиты.

По рядам прошёл удивлённый шёпот. Кто-то из боевиков недоуменно переглянулся с приятелем, и староста робко поднял руку:

— Профессор Сальви, но щиты ведь по программе позже! К тому же, мы ведь не все учимся на факультете защиты.

— Базовый щит обязан уметь ставить каждый из вас, независимо от специализации, — отрезала Лика, проходя вдоль строя. — Да, уровень и прочность купола напрямую зависят от вашей магии. Маги защиты способны развернуть щит, который выдержит таранное заклинание. У боевиков он выйдет в разы слабее, потому что ваша магия ориентирована на совершенно другое — на нападение и разрушение. Но в реальной жизни рассчитывать только на себя — глупо. Именно поэтому маги чаще всего работают в тройках или командах, где на двух атакующих всегда приходится один или два защитника. Вы должны прикрывать друг друга. И сегодня мы начнём учиться работать вместе.

Она обернулась к Альдо, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и с лёгким интересом наблюдая за первокурсниками.

— Профессор Сартори любезно согласился мне помочь, — Лика едва заметно улыбнулась. — Сейчас мы разобьём вас на тройки. Задача защитников — удержать купол. Задача боевиков — атаковать соседнюю группу, но при этом успевать следить за своей собственной безопасностью.

— Ну что, Сальви, устроим им весёлый полдень? — лениво отозвался Альдо, делая шаг вперёд. Его светлые волосы растрепал ветер, но держался он как всегда безупречно. — Посмотрим, как быстро у них закончится спесь, когда их щиты начнут трещать от элементарных импульсов. Будьте готовы, адепты, спуска я вам не дам.

Этой же ночью Аделика пробралась в закрытую часть архива академии. Здесь были собраны не только документы, которые относились напрямую к учебному заведению. В каждой академии королевства, даже провинциальной, по закону обязаны были содержаться архивные копии указов короны и краткие генеалогические выписки по всем мало-мальски известным родам страны. Объем информации тут был скромным, лишь поверхностные сухие факты, и Лика прекрасно понимала: если здесь она найдет хоть какую-то зацепку, за полноценной расширенной версией документов все равно придется прорываться в закрытую часть столичного центрального архива. Но для начала чёткого плана ей хватило бы и малой крупицы правды.

Вдруг среди абсолютной тишины и глухих книжных завалов она заметила скользнувшую тень. Лика замерла, едва смея дышать. Силуэт двигался очень плавно, почти бесшумно, перетекая от одного стеллажа к другому. Человек был предельно сосредоточен на поиске и, судя по всему, не заметил её присутствия. Понимая, насколько это рискованно, Лика всё же решила выяснить, кто решился на ночную вылазку в запретную секцию.

Стараясь ступать след в след и сдерживать дыхание, она двинулась за незнакомцем, ориентируясь на едва уловимый шорох одежды. Сердце колотилось где-то в горле. Когда чужая тень остановилась у секции с судебными хрониками столицы, Лика осторожно выглянула из-за массивного дубового стеллажа и поразилась.

В блеклом полумраке, едва подсвечивая себе кончиками пальцев, стоял тот, кого она ожидала увидеть здесь меньше всего. Безупречный светлый затылок, идеальная осанка.

— Что ты тут делаешь? — Аделика грозно посмотрела на Альдо, притаившегося в соседнем ряду закрытой части архива академии. — Как ты вообще сюда попал?

— Могу задать тебе тот же вопрос, Сальви, — он повернулся и лениво сложил руки на груди.

— Я... — она хотела что-то сказать, но услышала чей-то разговор вдалеке и прижала палец к губам Альдо. — Ты слышишь? Кто-то разговаривает, — еле слышно, на самом выдохе, шепнула она ему на ухо и повернулась в сторону говоривших.

Вместо ответа он прислушался и понял, что голоса приближаются. Резким, единым движением Альдо развернул её лицом к себе, вжал спиной в холодную каменную стену, перехватив одной рукой её талию, и полностью накрыл своим телом, пряча в глубокой тени незаметной ниши между стеллажами. Всё произошло так быстро, что Аделика даже не успела пикнуть, как его ладонь плотно легла ей на рот.

Любой магический щит сейчас выдал бы их моментально, поэтому оставалось только стоять, вжавшись друг в друга, и слушать стук собственного пульса.

Они замерли, боясь сделать даже вдох. Сердце Лики бешено колотилось о его грудную клетку, а её ладони, оставшиеся на его груди, чувствовали такое же неспокойное, учащённое сердцебиение. Альдо стоял так близко, что она кожей ощущала исходящее от него тепло. Они смотрели друг другу в глаза. Это было так... интимно, что Лика смутилась. Она чувствовала, как краска заливает лицо, и отчаянно попыталась отвести взгляд. Но вместо этого её взор упал на его губы, находящиеся так близко. Вблизи они казались мягче и полнее. Еле слышно сглотнув ставшую вязкой слюну, Лика испуганно подняла глаза обратно и заметила, что в темноте серые глаза Альдо стали почти чёрными и будто гипнотизировали её.

— Будет сделано, — раздался в проходе незнакомый, глуховатый голос, резко прерывая этот момент.

Совсем рядом послышались тяжёлые шаги. Альдо, не шевелясь, скосил глаза в узкую щель между шкафом и стеной. Прямо мимо их укрытия прошелестел тяжёлый, дорогой плащ. На его чёрном подоле, едва не задевая пол, в темноте тускло блеснула серебряная нашивка с гербом академии.