Ректор замахнулся ножом, его безумный взгляд уже торжествовал победу. Лика судорожно вдохнула, собирая последние, самые болезненные крохи магии из кулона-накопителя, готовая ударить в последний раз.

​В этот момент глухой рокот, шедший из глубин подземелья, превратился в оглушительный взрыв.

​Массивные кованые двери ритуального зала не просто распахнулись — их сорвало с петель сокрушительным тараном чистой, первобытной энергии. Многотонные створки с корнем выдрало из каменной кладки и швырнуло глубоко в пещеру, где они с грохотом расплющились о дальнюю стену, подняв тучу вековой пыли и каменной крошки.

​Сквозь этот дым и оседающий прах в зал ворвался Альдо.

​Лика никогда не видела его таким. Это был не сдержанный, ироничный профессор и даже не строгий наставник — сейчас он выглядел как само воплощение карающего гнева. Его глаза горели опасным, смертоносным светом, а вокруг тела плотным коконом бурлила тёмно-красная, почти чёрная, тяжёлая магия боевого мага высшего ранга. Взгляд Альдо мгновенно пересёк зал, выхватил из темноты её измученную фигуру в разорванном белом саване, её окровавленные босые ступни — и воздух в пещере мгновенно похолодел.

​— Сальви, на пол! — прогремел его голос, от которого завибрировали даже каменные своды.

​Она послушно и резко скатилась с алтаря, падая на жёсткие каменные плиты и закрывая голову руками.

​Ректор, осознав, что его триумф срывается, взвыл от ярости и резко развернулся навстречу пришельцу, активируя сразу все боевые артефакты, что оставались на его мантии. Воздух между мужчинами вскипел. В Альдо полетели огненные хлысты, лезвия спрессованного воздуха и ядовитые искры древних проклятий.

​Но Альдо шёл напролом, даже не замедляя шага. Движениями истинного мастера, отточенными в сотнях реальных сражений, он левой рукой выставлял такие мощные, монолитные щиты, что артефакты ректора разбивались об них в пыль, оставляя глубокие царапины на внешнем контуре защиты, но не причиняя Альдо действительно сильного вреда. Правой рукой маг наносил ответные удары. Каждое его движение порождало резкие, хлёсткие волны магии.

​Это не было равным поединком. Ректор, полагавшийся лишь на чужие игрушки, физически не мог противостоять ярости мага первого ранга. Альдо сокрушительным ментальным импульсом выжег защиту на мантии ректора, заставив его амулеты со взрывом детонировать и осыпать хозяина снопом жгучих искр. Следующим пассом руки Альдо обрушил на него гравитационное давление такой силы, что ректор с глухим стоном рухнул на колени, не в силах даже поднять голову. Древний ритуальный нож со звоном отлетел далеко в сторону.

​— Ты... ты не имел права! Это моя академия! Моя сила! — хрипел ректор, захлёбываясь собственной злобой и отчаянно пытаясь дотянуться до очередного активирующего кольца на пальце.

​— Твоё здесь только забвение, — ледяным, не терпящим возражений тоном отрезал Альдо.

​Он резко вскинул обе руки, и из пола, повинуясь его воле, вырвались тяжёлые, светящиеся багровым светом магические кандалы. Они с металлическим скрежетом намертво обвили запястья и лодыжки ректора, глубоко впиваясь в плоть и полностью блокируя любые попытки воззвать к артефактам или остаткам ритуальной энергии. Ректор был окончательно повержен, обездвижен и запечатан. Его безумный план рухнул.

​В ту же секунду вся пугающая боевая магия Альдо бесследно растаяла, уступая место бешеной, испуганной тревоге. Он бросился к двенадцатому алтарю, у подножия которого лежала девушка.

​— Дели! — Альдо упал перед ней на колени прямо на острые камни пола, совершенно не заботясь о своей дорогой одежде.

​Она лежала, прижавшись боком к холодному камню, тяжело и хрипло дыша. Сознание уплывало, тело ломило от дикого многодневного голода, но она была здесь, она выстояла. Лика подняла на него глаза, полные слёз облегчения, и слабо, но искренне улыбнулась:

​— Вы... вы успели.

​Альдо ничего не ответил — его дыхание перехватило от захлестнувших эмоций. Дрожащими руками он бережно, словно она была соткана из тончайшего, хрупкого стекла, притянул её к себе. Его сильные руки крепко обняли её, надёжно закрывая от всего этого кошмара, от вида иссушенных мумий и багровых ритуальных рун. Лика уткнулась носом в его плечо, вдыхая такой знакомый, родной запах хвои и зимнего леса. В этот момент она почувствовала, как её душу наконец-то отпускает этот удушающий, липкий страх.

​— Прости, что так долго, — глухо, едва слышно прошептал он ей в волосы. В его голосе, обычно таком уверенном и ироничном, сейчас сквозила неприкрытая, живая боль.

​Альдо осторожно подхватил её на руки, поднимая с ледяного пола подземелья. Лика судорожно ухватилась тонкими пальцами за лацканы его пиджака. Голова кружилась, но она упорно держалась за ускользающее сознание, не желая проваливаться в темноту. Ей хотелось своими глазами видеть, что всё действительно закончилось. Что она спасена. Что он рядом.

​Держа её на руках, как самое дорогое сокровище в мире, боевой маг уверенно зашагал прочь из разрушенного ритуального зала, даже не обернувшись на закованного в кандалы ректора. Впереди их ждал свет, тепло и долгий путь к исцелению.

Жёлтый свет магических светильников лекарского крыла показался Лике слишком ярким, когда она с трудом приоткрыла тяжёлые веки. Первое, что она почувствовала — это блаженное, окутывающее тепло чистых простыней и... тихий, надрывный всхлип совсем рядом.

​Повернув голову, Аделика увидела Каталину. Подруга сидела на самом краю стула, её глаза были красными и опухшими от долгих слёз, а в руках она комкала насквозь мокрый платок.

​Стоило Лике слабо пошевелиться, как Каталина вздрогнула, всматриваясь в её лицо, и разрыдалась с новой силой, уже не прячась.

​— Лика! О, Светлый, Лика, ты проснулась! — Каталина осторожно, боясь причинить боль, прижала ладони к её здоровой руке. — Прости меня, пожалуйста, прости! Если бы я только... если бы я только знала!

​— Кат... — голос Лики после долгой голодовки и криков в подземелье звучал как сухой шелест. — Воды...

​Каталина тут же подскочила, дрожащими руками налила воду из хрустального графина и помогла Лике сделать несколько жадных глотков. Прохладная влага мгновенно отозвалась тупой болью в пустом желудке, но в голове немного прояснилось.

​— Что произошло? — тихо спросила Аделика, устраиваясь на подушках. — Как вы меня нашли?

​Каталина опустила голову, судорожно вздохнула и начала говорить, отводя взгляд в сторону. На её лице сменялись выражения жгучего стыда и глубокой, личной боли.

​— Это всё из-за меня... Я ведь видела, Лика. В ту ночь на балу я краем глаза заметила, как ректор уводил тебя в свой кабинет. Я хотела пойти за вами, спросить, что случилось, но... — Каталина запнулась, и из её глаз снова брызнули слёзы. — Но Кломер меня остановил. Мой... профессор Кломер. Он буквально вцепился в меня, начал нести какой-то бред, увёл в другую сторону, закружил в танце... Он намеренно отвлекал меня! Всё ради того, чтобы я не побежала за тобой, не подняла шум и ничего не заподозрила!

​Лика потрясённо молчала, слушая признание подруги. Теперь пазл складывался. Ректор действовал не один, у него был сообщник среди преподавателей, который помогал вычислять сильных магов и следил, чтобы свидетели ничего не заметили.

​— Он оказался его сообщником, Лика, — глухо, с трудом выдавливая слова, продолжила Каталина. Ей было невыносимо больно признавать предательство человека, который понравился ей впервые за долгое время и так красиво проявлял к ней знаки внимания, но сейчас ей было в сто крат больнее за едва не погибшую подругу. — Когда ты пропала, я места себе не находила. В конце концов я не выдержала, прибежала к твоему Альдо и рассказала, что видела тебя с ректором. Кломер до последнего крутился рядом, пытался выставить меня сумасшедшей перед Сартори, уверял, что мне показалось... Но Альдо... Сартори не стал слушать его ложь. Он сразу всё понял. Твой маячок сработал в самый последний момент, но Альдо к тому времени уже знал, где именно искать. Ищейки министерства до этого обыскали всё, но их магия просто слепла, они ничего не видели!

​Лика тяжело вздохнула, и на её губах появилась горькая усмешка.

​— Они и не могли увидеть, Кат... — тихо, прерывисто произнесла она. — Ректор сам мне всё рассказал, пока вёл по коридорам. Весь этот подвал выстроен из мёртвого камня. Из того самого минерала, который когда-то добывали на шахтах моих родителей. Он полностью блокирует поисковую магию и искажает эманации, создавая слепую зону. Ректор из-за этого камня и убил мою семью много лет назад... Папа отказался продавать его для сомнительных ритуалов. Ректор долгие годы готовил этот контур.

​Каталина в ужасе прижала ладонь к губам, не в силах осознать весь масштаб открывшейся жестокости.

​Дверь лазарета тихо скрипнула, прерывая их тяжёлый разговор. В палату мягкой, но уставшей походкой вошёл мэтр Лимер. Главный лекарь академии выглядел так, словно не спал несколько суток. На его лице, обычно спокойном и собранном, сейчас читалось крайнее потрясение.

​Он молча подошёл к кровати, покачал головой, глядя на бледную Лику, и аккуратно поставил на тумбочку поднос с дымящимися отварами и запечатанными флаконами.

​— Ну и напугали же вы нас, профессор Сальви, — негромко произнёс Лимер, принимаясь измерять её пульс мягким диагностическим заклинанием. — Вот, выпей это немедленно. Здесь восстанавливающий комплекс и мягкое питательное средство для вашего истощённого желудка. Пищу принимать только в жидком виде и по чуть-чуть.

​Лика послушно приняла флакон, чувствуя, как целебное тепло начинает медленно разливаться по телу, утихомиривая боль.

​Лекарь отошел на шаг, скрестив руки на груди, и его плечи бессильно опустились.

​— До сих пор не могу поверить... — негромко, качая головой, признался Лимер. В его голосе сквозило глубокое разочарование. — Столько лет работать бок о бок с человеком... Мы ведь считали его гордостью академии, сочувствовали его трагедии на границе. А он... устроить такое чудовищное судилище прямо под нашими ногами? Похищать собственных адептов ради возвращения силы? Это просто в голове не укладывается. Какое безумие…

Лика опустила пустой флакон на тумбочку, и в её мыслях испуганной птицей забилось воспоминание о жутких каменных плитах, на которых, опутанные багровыми нитями магии, лежали другие жертвы.

— Профессор Лимер... — Лика подалась вперёд, отчего в глазах на мгновение потемнело. — Там, на остальных алтарях... Блейк. И, кажется, ещё один человек, они дышали. Они... они ведь живы?

Целитель поспешно шагнул к ней и мягко, но настойчиво уложил обратно на подушки. На его уставшем лице впервые за всё время появилась слабая, облегчённая улыбка.

— Живы, профессор Сальви, живы. Успокойтесь, вам нельзя нервничать, — мягко произнёс он. — Сартори ворвался в зал вовремя. Ректор успел сильно истощить их, они были на самом краю, едва дышали... Но контур разрушен, и выкачка силы прекратилась. Их ждёт очень долгое, тяжёлое восстановление, — честно продолжил Лимер, посерьёзнев. — Магические каналы истощены почти до основания, тела слабы, но самое главное — их жизни больше ничего не угрожает. Мы вернём их на ноги.

Словно огромный камень свалился с души Лики. Она прикрыла глаза, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза облегчения. Они выжили. Блейк выжил. Весь этот кошмар действительно подошёл к концу.

— Ну а теперь, — лекарь строго посмотрел на обеих девушек, возвращая себе профессиональный тон, — разговоры окончены. Профессору Сальви нужен абсолютный, беспрерывный покой, чтобы восстанавливающий комплекс подействовал как надо, прошу вас покинуть палату.

— Да, конечно, — Каталина поднялась, напоследок бережно и крепко сжав пальцы Лики. — Главное — вы все живы. Отдыхай, Лика. Я приду завтра.

Когда за подругой и целителем тихо закрылась тяжёлая дверь, в палате воцарилась звенящая, мирная тишина. Мягкий жёлтый свет светильников теперь казался убаюкивающим. Лика расслабилась на мягких простынях, готовая провалиться в глубокий сон без сновидений.

Но едва она закрыла глаза, как в углу палаты, у самого окна, послышался тихий, едва уловимый шорох.

Лика испуганно распахнула глаза и тут же замерла. Из тени медленно вышел Альдо. На нём не было привычного безупречного сюртука — только белая рубашка с засученными рукавами и расстёгнутым воротом. Он выглядел отчаянно уставшим, на бледном лице залегли глубокие тени, но когда его тёмный взгляд остановился на ней, в нём вспыхнуло столько острой, живой нежности и облегчения, что у Лики перехватило дыхание.

В палате тонко, едва заметно пахло хвоей и морозным ветром.

— Ты не спишь, — негромко произнёс он, делая шаг к стулу около кровати.

​Лика вместо ответа лишь слабо покачала правой, здоровой рукой, подзывая его ближе. Горло всё ещё саднило, а эмоции, которые она так долго сдерживала, подступили к самому сердцу жгучим комком.

​Альдо пересёк палату в два счёта. Он опустился на край постели, и Лика тут же потянулась к нему, утыкаясь носом в изгиб его шеи. От него пахло ночной прохладой, снегом и едва уловимо — терпким табаком. Мужчина осторожно, словно она была невероятно хрупкой статуэткой, обнял её в ответ, зарываясь лицом в её волосы. Его плечи, до этого напряжённые как струны, наконец бессильно опустились.

​— Я думал, что опоздал, — хрипло прошептал Альдо, и Лика почувствовала, как сильно подрагивают его пальцы, гладящие её по спине. — Когда маячок погас... Лика, Светлый, я никогда в жизни так не боялся.

​— Ты успел, — тихо ответила она, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в его измученные глаза. — Ты спас нас. Но тебе нужно отдохнуть. Пожалуйста... ляг со мной.

​Альдо удивлённо приподнял брови, вглядываясь в её лицо, но спорить не стал — у него просто не осталось на это сил. Он аккуратно сбросил тяжёлые уличные сапоги и скользнул на постель, устраиваясь рядом. Места на больничной койке было немного, но это было даже к лучшему.

​Лика сразу же устроилась на его груди, слушая ровный, успокаивающий стук его сердца. Альдо укрыл их обоих одеялом, крепко прижимая её к себе рукой, словно всё ещё боялся, что она исчезнет, стоит ему ослабить хватку. В его объятиях ледяной страх подземелий наконец-то начал отступать.

​В палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их глубоким дыханием. Лика перебирала пальцами пуговицы на его рубашке, чувствуя, как сонливость от лекарств Лимера накатывает с новой силой. Но оставался один важный узел, который ей нужно было развязать, чтобы отпустить это прошлое.

​— Альдо... — позвала она в полумраке. — Ректор... он ведь сам открылся мне там, внизу. До того, как начался ритуал. Он рассказал всё.

​Она с трудом сглотнула и, прерываясь на долгие паузы, начала тихо говорить. Лика пересказывала ему безумную исповедь бывшего ректора: про то, как он годами выстраивал этот контур, про мёртвый камень, который крал чужую магию, и про её родителей... Про то, что её семья погибла только потому, что отец отказался отдавать шахты ради этого чудовищного безумия.

​Альдо не перебивал её. Он лишь сильнее сжимал её в объятиях, зарываясь пальцами в её волосы, и его дыхание становилось тяжёлым от сдерживаемого гнева на тварь, посмевшую разрушить её жизнь. Он постарается, чтобы приговор ректора был как можно более жёстким. Но сейчас, когда всё было высказано, этот груз больше не принадлежал Лике одной. Она разделила его с ним.

​Постепенно её голос становился всё тише, слова путались, превращаясь в неразборчивый шёпот. Напряжение последних дней окончательно покинуло её тело.

​— Спи, душа моя, — тихо прошептал Альдо ей в макушку, целуя в волосы. — Теперь всё закончилось. Теперь ты в безопасности.

​Лика закрыла глаза и улыбнулась. Под мерный, сильный стук сердца Альдо она наконец-то погрузилась в глубокий, целительный и совершенно спокойный сон.