В огромной столовой академии собрались все курсы и все факультеты. Гул стоял невообразимый, и найти свободное место для завтрака было практически невозможно. И адепты, и преподаватели понимали — все эти неудобства ради одного важного объявления.

​Внезапно тяжёлые дубовые двери в столовую резко распахнулись. Сверкающим вихрем в проём влетели двое адептов старших курсов. На них были старомодные камзолы, шитые золотом, а в руках они держали начищенные до блеска трубы-фанфары. Пройдя чуть дальше вглубь зала, они одновременно вскинули инструменты, и над притихшей толпой разнёсся торжественный звонкий призыв:

— Ту-туту, ту-ту-ту, ту-туту! — Фанфары эхом отозвались под высокими сводами.

​Старшекурсники замерли, встав по бокам от третьего адепта, который вышел вперёд. Он выглядел не менее церемонно, держа в руках пожелтевший от старости свиток пергамента. Сделав глубокий вдох, юноша развернул свиток, коснулся висящего на шее артефакта усиления голоса и произнёс:

​— Дамы и господа, леди и лорды, слушайте все! — Его голос, усиленный магией, раскатистым громом разнёсся по всей столовой, заставляя замолкнуть даже самых отъявленных сплетников. — На дворе уже лежит первый снег, а это значит, что в нашем славном дворце объявляется Бал-Маскарад!

​Столовая на секунду замерла, а затем буквально взорвалась оглушительными аплодисментами и радостными криками. Усталые от бесконечных лекций и практик адепты были счастливы получить шанс наконец-то отойти от учёбы, надеть красивые наряды и немного развлечься. Гул одобрения был настолько сильным, что глашатаю пришлось подождать, прежде чем продолжить.

— Вход на мероприятие возможен только в маске! — Снова прогрохотал его голос, когда шум немного утих. — Сообщать свою личность кому-либо до самого конца бала строго запрещено!

​Юноша картинно качнул свитком, переводя взгляд с одного стола на другой, и заговорщически понизил голос, хотя артефакт всё равно разносил его слова до самых дальних углов зала:

​— Помните о незыблемых правилах нашего праздника! Во-первых, на входе в бальную залу на каждого будет наложено заклятие «Искажения»: никто не сможет узнать вас по голосу или манере речи. Во-вторых, использование поисковой магии, ментального сканирования и попытки сорвать чужую маску приравниваются к государственной измене в масштабах академии и караются немедленным исключением! Ну и в-третьих... — Парень озорно подмигнул притихшим адепткам. — Белый танец объявляется после полуночи. Традиции велят леди самим выбирать кавалеров, и ни один лорд не имеет права отказать!

​Глашатай резко свернул пергамент, старшекурсники по бокам снова коротко дунули в фанфары, и вся троица так же шумно и весело скрылась за дверями, оставляя столовую вариться в бурлящем котле из обсуждения костюмов, фасонов платьев и сплетен о том, кто кого планирует пригласить.

​Лика, сидевшая за преподавательским столом, медленно опустила взгляд в свою чашку с остывающим чаем. Маскарад. Полная анонимность. Лучшего шанса, чтобы спрятать от одного конкретного столичного профессора свои настоящие чувства и уязвлённую гордость, судьба не могла ей подбросить. Она наденет самую плотную маску, какую только сможет найти, и затеряется в толпе.

Если, конечно, этот невыносимый Сартори не найдёт способ нарушить даже магические правила.

​— У тебя есть подходящее платье? — прервала её мысли Каталина. Она сидела напротив и, заметив отрешённый, тяжёлый взгляд подруги, решила отвлечь её хотя бы так.

​Та молча покачала головой, рассеянно помешивая ложечкой чай.

​— Съездим в город сегодня? — с энтузиазмом предложила Лина, подавшись вперёд. — У меня тоже ничего нет. Надо заехать в несколько магазинов с готовыми нарядами, на заказ сшить уже точно ничего не успеют. — Она с лёгкой тоской вздохнула.

​Лика обвела взглядом столовую. Вокруг них вовсю кипела предпраздничная суета: адепты то и дело подсаживались к девушкам, смущённо улыбались, шептались и протягивали записки с приглашениями. Даже за преподавательским столом некоторые магистры обменивались многозначительными улыбками.

​И только Сартори, который сидел в самом конце зала, выглядел абсолютно равнодушным ко всему этому балагану. Он лениво изучал какие-то бумаги, даже не взглянув в её сторону. Словно и не было их утреннего падения на плитах полигона. Словно её для него вообще не существовало.

​— Он даже не подошёл, Лина, — тихо, с тщательно скрываемой горечью произнесла Лика, и её настроение окончательно покатилось на дно. — Ни словом не обмолвился. Все вокруг только и делают, что обсуждают пары, а он... Ему просто плевать. Видимо, столичным гостям не пристало приглашать провинциальных профессоров.

​Каталина сочувственно вздохнула и накрыла её ладонь своей.

​— Тем более нужно ехать, — твёрдо сказала она. — Хватит сидеть и изводить себя из-за него.

​Лика перевела взгляд на подругу. Идея покинуть стены Академии хотя бы на несколько часов сейчас действительно казалась спасением. Сбежать из этого душного замка, не видеть хитрых глаз Альдо, не думать о его таинственных звонках и просто заняться чем-то абсолютно приземлённым. Например, поиском маски.

​— Ладно, — согласилась Лика, и на её губах впервые за это утро появилась слабая, но упрямая улыбка. — Съездим. Только давай сразу после моих лекций. Мне нужно выбрать что-то такое, в чём меня не узнает ни одна живая душа. Особенно он.

Третий час они ходили по лавкам, отвергая одно платье за другим. Всё было не то: не та ткань, не тот рисунок, не тот фасон.

​— Попробуй вот это, — Каталина указала на пышное белое платье, щедро украшенное перьями и блёстками. — Оно будет отлично смотреться на твоей фигуре, а в свете волшебных огней ты будешь просто сиять.

​— Хорошо, — вздохнула Лика. Она соглашалась почти на каждый предложенный наряд — это помогало отвлечься от мрачных мыслей и сосредоточиться на поиске.

​Спустя несколько минут Лика осторожно вышла из примерочной. Лина, сидевшая на мягком диванчике, едва не поперхнулась чаем, который ей любезно предложили в лавке.

​— Нет, нет и ещё раз нет! — Она отчаянно замотала головой. — У тебя такая прекрасная фигура, а этот кошмар скрывает абсолютно всё! Ты в нём как пуховое облако.

​— Оно ещё и колется ужасно, — пожаловалась Лика. Она почесала руку, потом бок и попыталась дотянуться до лопатки, но не смогла и тихо взвыла от досады: — Всё, не могу, я переодеваюсь.

​— Девушки, — негромко обратилась к ним незнакомая женщина неопределённого возраста, соткавшаяся, казалось, прямо из полумрака за дальними вешалками. Она была одета просто, но с безупречным вкусом. — Я думаю, я знаю, что вам может подойти. Вы ведь обе так и не нашли наряды?

​Увидев два синхронных кивка, женщина мягко улыбнулась:

​— Переодевайтесь. Кара проводит вас в мою закрытую секцию, я буду ждать там.

​Она повернулась к молоденькой девушке-консультанту, которая до этого безуспешно пыталась подобрать им ассортимент.

​— Проводи их ко мне, пожалуйста.

​— Хорошо, — та коротко кивнула и перевела выжидающий взгляд на подруг, терпеливо дожидаясь, пока Лика избавится от злосчастного колючего платья.

Они зашли в закрытую секцию магазина через неприметную узкую дверцу. Лика готова была поклясться, что никогда бы не заметила её, замаскированную среди плотных рядов тяжёлых портьер, если бы её не открыли прямо перед её носом.

​За дверью скрывался ещё один зал, гораздо меньше и уютнее предыдущего. Стены здесь были обиты тёмным бархатом, а в воздухе едва уловимо пахло сушёной лавандой и дорогой пудрой. На изящных кованых стойках висело всего несколько десятков нарядов, но даже беглого взгляда Лике хватило, чтобы понять: каждая вещь здесь — настоящее произведение искусства, штучный экземпляр. Два платья уже были предусмотрительно вывешены на деревянных плечиках возле зеркальных кабин.

​— Проходите, переодевайтесь, — мягко, но с непоколебимой уверенностью профессионала скомандовала женщина, присаживаясь на небольшой бархатный диванчик в центре комнаты. — Простите, не знаю, как вас зовут... Но пусть рыженькая идёт в левую примерочную, а тёмненькая — в правую.

​Подруги удивлённо переглянулись и открыли было рты, чтобы что-то сказать или хотя бы представиться, но незнакомка лишь ласково покачала головой, останавливая их плавным жестом ладони:

​— Сначала переоденьтесь, а потом уже познакомимся. Ткань и фасон скажут мне о вас гораздо больше, чем имена. Ступайте.

​Заинтригованная Каталина первая юркнула за левую шторку, не удержавшись от предвкушающего смешка. Лика вздохнула, чувствуя, как внутри вопреки всему просыпается чисто девичье любопытство, и решительно шагнула в правую кабинку.

Когда Лика застегнула последний крючок на спине, у неё невольно перехватило дыхание. Из зеркала на неё смотрела не профессор Сальви, а женщина, чья истинная сущность была скрыта за строгими мантиями до этого самого дня.

​Это платье было соткано из самой полуночи. Глубокого, почти мистического тёмно-синего оттенка, ткань казалась почти осязаемой бездной, которая жила своей жизнью под светом магических огней. В полотно были вплетены тысячи крошечных сапфировых кристаллов и тончайшие серебряные нити, создающие иллюзию мерцания живого ночного неба — казалось, сделай шаг, и вокруг тебя закружатся далёкие созвездия. Благородный тяжёлый корсет облегал фигуру безупречно, как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб и хрупкость талии, прежде чем перейти в каскад тяжёлой, струящейся юбки. При каждом движении подол мягко шуршал по полу, словно дыхание ночного ветра. Но самой завораживающей деталью была накидка-шлейф из чистейшего, невесомого шифона. Она едва касалась обнажённых плеч, ниспадая вдоль рук призрачной, едва уловимой дымкой, придавая образу Лики неземную, пугающую величественность. Она была похожа на саму тьму — притягательную, глубокую и опасную.

​Шторка левой примерочной распахнулась в тот же миг, и Лика замерла, глядя на подругу.

​Они стали абсолютными противоположностями, двумя сторонами одного мироздания. Если Лика воплощала в себе манящую тайну глухой ночи, то Каталина в своём наряде искрилась торжествующим золотом предрассветного солнца.

​Её платье, с дерзким кроем «халтер», полностью открывало плечи и изящную линию шеи, акцентируя внимание на гордой осанке. Лиф был расшит сложным узором из янтарных и медовых кристаллов, которые улавливали каждый блик, заставляя Лину буквально сиять изнутри, словно она сама была источником тепла. Тугой пояс, украшенный в тон, стягивал талию, переходя в роскошный, почти архитектурный объём юбки из матового атласа. Ткань ложилась по полу крупными, скульптурными складками, и при каждом шаге по ним перекатывались тёплые солнечные блики, превращая Каталину в ожившую богиню рассвета.

Хозяйка закрытого зала медленно поднялась с диванчика. Она переводила взгляд с одной подруги на другую, словно сравнивая свет и тень, и на её губах расцвела торжествующая улыбка творца, который только что закончил свой главный шедевр.

​— Да, именно так всё и должно быть, — удовлетворённо сказала она, плавно обходя девушек по кругу. — Теперь можем и познакомиться. Меня зовут Кирана, мастерица Кирана. Обычно я создаю наряды на заказ или пополняю коллекцию для общего зала. Но иногда... иногда на меня находит истинное вдохновение, и я творю без эскизов. И эти платья всегда сами находят своих хозяек. Сегодня они дождались вас.

​— Благодарим, мастерица Кирана, — вежливо отозвалась Лика, глядя на своё отражение. — Меня зовут Аделика Сальви.

​— А меня — Каталина Сейдж, — представилась Лина и, не выдержав, озвучила самый насущный вопрос: — Сколько стоят ваши шедевры?

​— Скажу честно, они не дешёвые, — мягко улыбнулась женщина, поправляя невесомый шифон на плече Лики. — Но, думаю, цена в десять золотых за каждое удовлетворит нас всех.

​Лика закусила губу, быстро подсчитывая в уме. Сумма была внушительной. Один золотой приравнивался к сотне серебряников или тысяче медяшек, а её чистая зарплата преподавателя в академии составляла около сорока-пятидесяти золотых за четыре десятины. Отдать пятую часть за одно-единственное платье... это было безумием. Настоящим, чистокровным безумием.

​Подруги переглянулись. В глазах Каталины горел точно такой же отчаянный, чисто девичий азарт. Они поняли друг друга без слов, мгновенно вспомнив утренние обиды и решив, что этот бал стоит любых жертв.

​Повернувшись обратно к хозяйке, они в один голос выдохнули:

​— Берём!

​— Отлично! — Мастерица Кирана весело хлопнула в ладони. — В таком случае нам нужно подобрать туфли к каждому из платьев, чтобы образ был завершённым. Желаете примерить что-то ещё?

​— Нам нужны маски, — ответила Каталина за обеих, заговорщически подмигнув Лике. — В академии объявили бал-маскарад, и мы будем счастливы, если вы поможете нам спрятать лица.

Попросив мастерицу Кирану отправить их покупки в Академию и оставить коробки у стражника на главном входе, подруги наконец-то смогли облегчённо вздохнуть и решили просто пройтись по узким городским улочкам.

— Если я не съем что-то сладкое прямо сейчас, я умру голодной смертью, Лика! — Каталина картинно приложила руку тыльной стороной ко лбу и драматично закатила глаза. Приоткрыв один глаз, она заметила вывеску прямо по курсу и комично закрыла его обратно. — Только это здание спасет меня! — Она указала на кондитерскую с открытой летней террасой, откуда пахло так сладко, свежей выпечкой и ванилью, что у обеих в животе мгновенно заурчало.

— Хорошо, дорогая, — Лика впервые за день искренне рассмеялась, чувствуя, как удушающее напряжение последних дней наконец-то немного отпустило.

Они начали переходить дорогу, когда Лина тихо проговорила, изо всех сил удерживая на лице прежнюю счастливую и безмятежную улыбку:

— За нами кто-то следит. От самого ателье. Стараюсь не смотреть по сторонам.

— Да, я тоже заметила, — спокойно отозвалась Лика, даже не повернув головы. — Давай прижмём его после еды. На голодный желудок не хочется на него даже смотреть, не то что плетениями швыряться.

Кондитерская встретила их теплом и уютным звяканьем фарфоровых чашек. Подруги устроились у окна, заказали по огромному куску ягодного пирога со сладким чаем и провели потрясающие полчаса, оживлённо болтая обо всём на свете. Лика действительно смогла отвлечься, она была искренне рада этой прогулке. И даже количество потраченных золотых ни капли не скребло душу.

Но стоило им расплатиться и выйти на улицу, как расслабленность мгновенно испарилась. Профессиональные навыки профессоров сработали безупречно.

Они, всё так же увлечённо болтая ради прикрытия, свернули в тихий, засыпанный первым пушистым снегом переулок, ведущий к боковым воротам академии. Незнакомец в глубоком сером капюшоне бесшумно скользнул следом.

— На счёт три? — едва слышно шепнула Каталина, а её пальцы привычно потянулись к скрытому в рукаве артефакту. Лика же незаметно сформировала на ладони заклинание.

— Три!

Они развернулись одновременно. Лика мгновенно вскинула руку, формируя резкий воздушный поток, который намертво прижал невзрачную фигуру к кирпичной стене. Не успел преследователь и вскрикнуть, как Лина добавила парализующую искру, заставляя его тело окоченеть. Подруги подлетели к нему в два прыжка, наставив боевые атакующие плетения прямо в лицо незнакомцу.

— Кто такой? Живо говори, зачем следишь, пока я не выжгла тебе память! — Лика зло прищурилась, хотя внутри всё дрожало от адреналина.

Мужчина, зажатый магическими тисками, тяжело задышал, переводя испуганный взгляд с одного боевого плетения на другое. Он явно не ожидал, что две хрупкие девушки из кондитерской окажутся такими прыткими профессионалами.

— С-стойте! Леди, стойте, ради Светлого! — хрипло зашептал он, пытаясь отстраниться от гудящего искрами пальца Лики. — Я не причиню вреда!

— Имя! На кого работаешь? — надавила Лина, и искра у её пальцев вспыхнула ярче.

— Я не скажу имени, хоть казните, — панически затараторил шпион, но в его глазах не было угрозы — только искреннее желание выжить. — Меня наняли! Наняли, чтобы приглядывать за вами. Моя задача — просто ходить следом от самой академии до города и обратно. Чтобы ни один волос, понимаете, ни один волос не упал с ваших прекрасных голов! Сказали, если с профессором Сальви хоть что-то случится, меня заживо в магомеханическую печь засунут! — Он выпалил всё это как на духу.

Лика замерла, а её рука сама собой дрогнула. Профессор Сальви. Заказчик выделил именно её имя.

— Кто нанял? — тише, но требовательнее спросила она, хотя в груди предательски забилась одна-единственная догадка.

— Не знаю я! — взмолился мужчина. — Заказ пришёл через столичную скрытую сеть, оплата золотом вперёд. Леди, умоляю, отпустите! Мне ещё вас до ворот проводить надо, иначе мне голову открутят!

Лика и Каталина переглянулись. Повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием магии. Наконец Лика медленно опустила руку, развеивая воздушные путы. Оцепенение с мужчины спало, он судорожно вздохнул и поправил капюшон, испуганно пятясь назад.

— Провались ты, — буркнула Лина, тоже убирая артефакт, но продолжая пристально следить за ним. — Чтобы мы тебя больше не видели. Понял?

Шпион коротко, преданно кивнул и тут же растворился в вечерней дымке переулка, словно его и не было. Только от остаточного ощущения чужого взгляда всё ещё противно чесалась спина.

Подруги двинулись дальше к воротам замка. Лика шла молча, глядя под ноги. Пальцы слегка подрагивали. Столичная сеть. Магомеханическая печь. И это маниакальное «чтобы ни один волос не упал».

— Как думаешь, кто это? — тихо спросила Лина, подходя ближе и обеспокоенно заглядывая подруге в лицо.

— Не знаю, — также шепотом ответила Лика, чувствуя, как к горлу подступает странный ком, в котором смешались злость, растерянность и какое-то глупое, упрямое тепло. Она не хотела врать подруге, но и раскрывать чужую тайну не имела права.

Аделика прекрасно знала, у кого в этой академии были прямые связи со столицей, магомеханические заводы и эта невыносимая привычка заботиться издалека, даже когда между ними стояла глухая стена недопонимания.