Прошло два долгих дня, наполненных восстановлением и неотвязными мыслями об Альдо. Внешне академия вернулась к привычному ритму, если не считать хмурых стражей, рассредоточившихся по коридорам по приказу ректора. Аделика пыталась игнорировать Альдо, и это оказалось проще, чем в прошлый раз: она почти не появлялась в общей преподавательской, у них не было совместных занятий и, хвала Светлому, общих собраний. Если же они случайно сталкивались в переходах между корпусами, Лика просто ускоряла шаг. Она закрылась в своей раковине, злясь и на него, и на собственные растревоженные чувства.

​Переломный момент случился глухой дождливой ночью.

​После вечерней лекции Лика засиделась в магомеханической мастерской допоздна — перебирала заклинивший блок старого хронометра, из раза в раз начиная сначала, так как шестерни упорно не хотели вставать на место. Мысли о нем не желали уходить, и она упрямо выбирала самую муторную, кропотливую работу, просто чтобы занять руки и ни о чём не думать. Около полуночи, затушив масляные лампы, она наконец отправилась к себе.

​Коридоры жилого блока тонули в густой темноте. Разумеется, риск повторного нападения оставался, но Лика физически больше не могла находиться в четырёх стенах: собственная комната будто давила на неё, а привычная обстановка казалась чужой и удушающей.

​Она уже подходила к повороту на свой этаж, когда внезапно уловила в темноте коридора едва заметное серебристое мерцание. Чужой остаточный след — при свете дня его точно бы не заметили, но сейчас магические искры мягко тлели в полумраке. Лика замерла, её сердце пропустило удар. Неужели опять ловушка?

​На цыпочках, стараясь даже не дышать, она скользнула за массивную каменную колонну и осторожно заглянула в тёмную нишу.

Там, прислонившись спиной к холодному камню и скрестив руки на груди, стоял Альдо.

​По его виду можно было сразу сказать, что он сокрушительно плохо спал в последние дни — и спал ли вообще? Осунувшееся лицо, резкие тени, залегшие под глазами... При этом он оставался предельно собранным, чутко вслушиваясь в каждый шорох ночной Академии. Что он здесь делает в такое позднее время, да еще и прячется в нише жилого блока? Выслеживает кого-то по своему тайному столичному заданию? Или караулит сообщников?

​Внутри Лики снова болезненно уколола обида, перемешанная с настороженностью. Она почувствовала, как от его измученного, но всё такого же опасного вида сердце застучало быстрее. Броня из напускного равнодушия, которую она строила два дня, пошла трещинами, но выходить из укрытия Аделика не спешила, судорожно соображая, стоит ли устроить ему допрос прямо сейчас.

​Она сделала глубокий вдох, собираясь шагнуть вперед и потребовать объяснений, как вдруг тишину разорвал тонкий, еле слышный механический щелчок сверху. С потолочной балки сорвался тяжёлый, закреплённый там противовес цепного привода — кто-то явно намеренно подпилил крепеж, устроив смертоносную ловушку. Железная глыба на бешеной скорости летела прямо на ничего не подозревающую Лику.

​— Сальви, назад! — рявкнул Альдо, среагировав за долю секунды.

​Выставить барьер он не успевал — его родная магия Атаки требовала слишком много времени на перестройку в защитную структуру. Альдо просто рванулся вперёд, на полной скорости впечатывая Лику вглубь ниши и закрывая её своим телом от страшного удара.

​От этого жесткого столкновения из груди Лики выбило весь воздух. Спиной она сильно прижалась к каменной стене, а спереди её намертво заблокировал Альдо; из её горла вырвался сдавленный, хриплый вздох, в глазах на мгновение потемнело, а лёгкие обожгло от невозможности сделать вдох.

​Тяжёлый металлический блок с оглушительным грохотом рухнул на каменный пол всего в полуметре от них, пустив по плитам глубокие трещины. Но один из оборвавшихся стальных тросов со свистом хлестнул Альдо по предплечью и плечу, с мясом разрывая плотную ткань мантии и глубоко рассекая кожу.

​Мужчина глухо застонал от пронзительной боли, его тело судорожно напряглось, но он так и не отпустил Лику, лишь сильнее, отчаянно прижимая её к себе, словно закрывая от всего мира.

​— Жива? — сипло, с трудом сдерживая дрожь в голосе, спросил он. Его горячее дыхание коснулось её макушки.

​— Жива... — кое-как выдохнула Лика, постепенно приходя в себя. Она опустила взгляд и в ужасе замерла: тёмная, густая кровь мгновенно пропитала его порванный рукав. — Сартори, твоя рука! Светлый, у тебя кровь!

​Тот лишь болезненно поморщился, упрямо сжал челюсти и попытался отстраниться, делая шаг назад в темноту коридора:

— Я сам обработаю, всё в порядке. Иди в комнату, Сальви. Быстро. Здесь небезопасно.

​Но тут Аделику захлестнула ответная волна чистейшего, яростного упрямства и дикого, отчаянного страха за него. Видеть, как он истекает кровью из-за её неосторожности, было выше её сил.

​— Ага, побежала уже! — гневно ответила она, перехватывая его за здоровую руку и не позволяя уйти. — Сам он обработает, как же! Ко мне в комнату. Живо!

Быстро пройдя в свою комнату, Лика оставила его посреди помещения, выдвинула деревянный стул и приказным, не терпящим возражений тоном скомандовала:

— Раздевайся и садись.

​Она строго указала на стул и сразу отошла к шкафчику, где хранились её запасы мазей и зелий, стараясь не смотреть на то, как тяжело он дышит.

​— Вот так сразу? — хмыкнул Альдо и тут же резко, со свистом втянул воздух сквозь зубы, попытавшись самостоятельно стянуть мантию и разорванную рубашку. Ткань уже успела присохнуть, и каждое движение отрывало её от раны с дикой болью.

​— Можешь станцевать, если найдутся силы, — в тон ему ответила Лика, звеня стеклянными флаконами.

​— В другой раз, Сальви, извини. Сегодня я немного не в форме.

​— Какая жалость, — она подхватила небольшой сосуд с тёплой водой и чистые полотенца. Обернувшись, Лика нахмурилась, глядя на его мучения. — Дай я помогу, ты только рану расковыряешь такими рывками. Сядь!

​Альдо послушно опустился на стул. Лика подошла ближе, аккуратно промакивая его плечо и предплечье мокрыми полотенцами, размягчая запекшуюся кровь и потихоньку отделяя от кожи лоскуты испорченной ткани. Чтобы дело шло быстрее, она взяла со стола ножницы, аккуратно срезая лишние куски мантии, чтобы они не прилипали обратно к свежим порезам.

​Наконец, закончив с самой грязной частью работы и очистив плечо от лохмотьев, она сухо бросила:

— Снимай всё до конца. Надо осмотреть спину и торс, мало ли где ещё ткань пробило.

​Взяв сосуд с окрасившейся в розовый цвет водой, Аделика отошла к раковине в углу комнаты, чтобы сменить её на чистую. За её спиной послышался мягкий, шуршащий звук летящей на пол одежды. Ополоснув чашу, она повернулась обратно и застыла.

​Альдо стоял посреди её девичьей комнаты по пояс голый, в точности выполнив её просьбу. Лика невольно задерживала взгляд на развороте его крепких плеч, очерченных мускулах и нескольких старых шрамах, которые явно принадлежали не простому столичному преподавателю, а опытному бойцу. Чувствуя, как щёки и шею стремительно заливает жгучая краска, Лика силой воли заставила себя отвести взгляд.

— Садись обратно, — буркнула она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

​Мужчина со слабой усмешкой опустился на стул. Лика подошла со спины, вновь смачивая полотенце. Начав аккуратно промывать глубокую рваную рану на плече, она наконец решилась поднять вопрос, который жёг её изнутри ещё там, в тёмном коридоре.

​— Что ты делал там, Сартори? В полночь, — она заставила себя поднять голову от раны и встретилась с ним глазами.

— Следил за тобой, Сальви, — легко ответил он, даже не подумав отпираться, и тут же слегка поморщился от резкого пощипывания в плече.

​— Что?.. — тихо ахнула Лика, на секунду замерев с полотенцем в руках.

​— То, что мы поссорились, не значит, что ты теперь можешь спокойно подвергать себя опасности, — Альдо повернул голову, глядя на неё снизу вверх предельно серьёзно и напряжённо. — В академии всё ещё находится нападавший. И никто из нас не знает, когда и где он решит повторить попытку. Как видишь, долго ждать он не стал.

​Лика сконфуженно замолчала, не зная, что на это возразить. Его прямота обезоруживала, а осознание того, что он два дня караулил её в темноте, несмотря на её холодность, болезненным теплом отозвалось в груди. Чтобы скрыть замешательство, она поспешно сосредоточилась на промывании раны.

​Закончив с очисткой, Аделика аккуратно нанесла на глубокие порезы густую мазь быстрой регенерации из запасов Каталины и плотно, но бережно наложила чистую повязку.

​— Поднимись, пожалуйста, — негромко попросила она.

​Альдо послушно встал. Лике пришлось подойти почти вплотную, чтобы осмотреть его торс и спину на наличие других повреждений. Находясь на расстоянии вытянутой руки от его обнажённого тела, она отчаянно заставляла себя не краснеть и концентрироваться исключительно на работе. К счастью, трос задел только руку.

​— В целом всё, — Лика внимательно осмотрела плечо ещё раз, проверяя, плотно ли легли бинты. — Готово. Завтра нужно будет прийти на перевязку.

​Она сделала шаг назад, собираясь отвернуться к столу, чтобы убрать склянки и окровавленные полотенца по местам, но Альдо не дал ей уйти. Перехватив инициативу, он мягко, но крепко поймал её за запястье своей здоровой рукой. Лика вздрогнула от тепла его пальцев и замерла, глядя на то, как потемнел его взгляд.

​— Почему ты так поздно задержалась в мастерской, Сальви? — тихо спросил он, слегка потянув её на себя.

Альдо сел обратно на стул, но запястья её так и не выпустил. Напротив, он мягко перехватил её ладони, взяв её руки в свои, и снова посмотрел на неё снизу вверх — выжидающе, ловя каждое изменение в её лице.

​Лика растерялась. Его теплое, уверенное прикосновение путало мысли, а близость обнажённого тела мешала дышать. Рассказывать о том, что она пряталась в механике от мыслей о нём самом, было выше её сил, поэтому она упрямо ухватилась за единственную безопасную тему — их неоконченный спор в лазарете.

​— Я…, — Лика запнулась, судорожно подбирая слова. Взгляд её заметался по комнате и наконец остановился где-то в районе его здорового плеча. — Прости, что тогда так отреагировала. Ты… имеешь право на подозрения. На свою работу.

​Она тяжело вздохнула, чувствуя, как его пальцы едва заметно поглаживают её ладони.

​— Но я всё равно верю ему, — уже тише, но с прежним упрямством добавила она, заставляя себя снова посмотреть Альдо в глаза. — Он поддерживал нас с Линой долгие годы. Когда мы остались одни, когда весь мир казался враждебным… Ректор дал нам тепло и защиту. И не только нам, всем адептам он старается дать самое лучшее.

— Я знаю, Сальви, — тихо отозвался Альдо. В его голосе не было прежней жёсткости, только понимание перемешанное с усталостью. Он слегка сжал её ладони, заставляя сделать ещё полшага к нему. — Я не прошу тебя слепо верить мне на слово и предавать того, кто тебе дорог. Но я прошу тебя быть осторожной. Пожалуйста. Ради меня. Если ты не веришь моим подозрениям, поверь хотя бы этому тросу, который только что чуть не лишил тебя жизни. Тот, кто за этим стоит, не остановится.

​Лика закусила губу, глядя на белизну свежих бинтов на его плече. Возразить на это было абсолютно нечего.

Физическое осознание собственной уязвимости накрыло её удушающей волной. Нападение в коридоре, подпиленный трос здесь, в общежитии... Враг просачивался сквозь любые барьеры.

​Альдо чуть наклонил голову, заглядывая ей в глаза, и тихо, веско произнёс:

— Если бы я не был упрям так же, как ты, и не следил за тобой вопреки твоим обидам, твои щиты в этот раз просто пробили бы. Тебе нужно научиться нападать. Одних барьеров мало, когда тебя целенаправленно хотят уничтожить.

​На этот раз Аделика не стала спорить. Наступив на собственную гордость и преподавательское упрямство, она закрыла глаза и едва заметно, но твёрдо кивнула.

— Хорошо. Ты прав.

​Альдо облегчённо выдохнул, напряжение в его плечах наконец немного спало.

— Завтра же начнём тренировки. Ради твоей безопасности. Это не обсуждается.

​Лика прищурилась, и в её глазах, несмотря на пережитый страх, промелькнула знакомая упрямая искра. Она мягко высвободила свои ладони из его рук и отступила на шаг.

— Согласна. Но с одним условием, Сартори. Взамен ты будешь учиться у меня. Я натаскаю тебя на щит высшего уровня. Твоя боевая магия сильна, но сегодня ты едва успел подставить плечо. Мне не нужен мёртвый напарник.

​Альдо на мгновение опешил, а затем его губы тронула редкая, искренняя усмешка.

— Идёт, Сальви. По рукам.

На следующее утро Академию всколыхнуло новое разбирательство и бесконечная череда изнурительных допросов. Повторное покушение в преподавательском общежитии скрыть было попросту невозможно — оглушительный грохот рухнувшего чугунного противовеса поднял на ноги половину этажа, заставив сонных магистров выбегать в коридор с боевыми заклинаниями наготове. Спокойные дни окончательно остались в прошлом.

​Лику допрашивали долго и тщательно в кабинете ректора. Воздух в комнате казался тяжёлым, пропитанным ароматом успокоительных трав и горького кофе. Альдо тоже вызвали — разумеется, больше для вида, как главного свидетеля и единственного пострадавшего. Его перевязанное плечо, скрытое под чистой темной мантией, оставалось немым укором хвалёной академической безопасности.

​Глава академии лично руководил процессом, присутствуя на каждом допросе и дотошно выслушивая малейшие детали. Он выглядел искренне потрясённым и постаревшим сразу на несколько лет. Лика, стараясь сохранять голос ровным под его тяжёлым, полным отчаяния взглядом, до мельчайших подробностей описала черты лица, которые на долю секунды проступили сквозь колышущееся марево ментальной личины во время первого нападения в коридоре. Она закрывала глаза и мысленно возвращалась в тот жуткий миг, вспоминая форму носа, резкую, словно высеченную из камня линию подбородка и холодный, словно мёртвый разрез глаз. Присутствующий здесь же преподаватель с кафедры артефакторики тут же зарисовывал угольком портрет с её слов, улавливая каждое уточнение. Также поступили и с артефактом, который был источником фиолетового дыма.

​Альдо сидел чуть поодаль. Он хранил ледяное молчание, лишь изредка подтверждая хронологию событий, но когда Лика заговаривала о деталях, его внимательный взгляд сканировал лицо ректора, подмечая малейшее движение его мускулов. Сама же Аделика, ловя редкие взгляды Сартори, внутренне сжималась, вспоминая его ночные слова.

​К вечеру, когда приглашённые магистры поочерёдно проверили все закрытые архивы, списки личного состава, городскую картотеку наёмников и даже древнюю фолиант-книгу, содержащую имена всех прошлых адептов за последние полвека, ректор лишь растерянно развёл руками. Портрет на столе казался чужаком, призраком. Выяснилось, что человека с такими приметами никто, никогда и нигде вообще не видел в этих землях. Ни один пограничный артефакт не фиксировал его прибытия, ни одна гильдия не знала этого лица. Он словно появился из ниоткуда, соткавшись из ночного тумана, и бесследно исчез обратно сразу после провала операции.

​Возвращаясь с допроса по опустевшим, погруженным в сумерки галереям, Лика чувствовала, как внутри неё тяжёлым камнем зреет глухая, удушающая тревога. Защитные чары, которыми она так гордилась, больше не приносили ощущения безопасности. Враг оставался невидимкой, идеальным призраком, способным обойти любые ловушки и подпилить тросы прямо у её дверей. По спине проскакивал мороз от мысли, что этот безликий убийца, возможно, прямо сейчас провожает её взглядом из какого-нибудь тёмного угла.

​И единственное, что теперь могло вернуть ей контроль над собственной жизнью и защитить от неминуемого третьего удара, — это те самые тренировки, к которым они с Альдо, по молчаливому согласию, должны были приступить в самое ближайшее время. Конфликт убеждений отошёл на второй план; теперь это был вопрос выживания.