Макс ехал в порт Антиб с ужасающей скоростью, едва не сбивая стены и пешеходов.

Нас наконец настиг дух соперничества – по окончании ланча вернулся Макс, хлопнул в ладоши и объявил, что в полдень мы едем на яхту и сами «будем ловить свой обед».

Нам предстояла рыбалка, во время которой мы должны были выудить нечто вкусненькое и сами разработать меню мечты из собственного улова.

Потом мы выберем лучшее меню, согласно которому нам приготовят обед. Мы понятия не имели, какое все это имеет отношение к приобретшему гигантский размах собеседованию, но приняли задание всерьез, может быть, еще и потому, что больше заняться нам было нечем.

Я оглядела сидящих в минивэне: большинство успели переодеться. Летние наряды и рубашки на пуговицах сменились бретонской морской полоской и – вот тебе раз – яхтенной обувью.

У меня, как обычно, ничего такого не было, и я надела парусиновые туфли, джинсы и простую майку. К счастью, мне нечего было доказывать собравшимся. Или, по крайней мере, я себя в этом убеждала.

По порту мы, слава богу, поехали чуть медленнее. Я пыталась вычислить яхту Карлы среди рядов сверкающе-белых хромированных плавучих красавцев. Ни один из них не был похож на лодки, на которых я рыбачила дома. Черт, многие из них сияли так, словно никогда не выходили в открытое море. Разброс размеров впечатлял: от яхт, что занимали огромные причалы, до суденышек, мирно качавшихся в их тени.

Когда мы наконец остановились и нам велели выйти из минивэна, мы увидели удивительно привлекательного мужчину, махавшего нам с яхты, очевидно принадлежавшей Карле. По сравнению с тем, что я себе представляла, ее яхта была меньше, но, боже мой, она была прекрасна – деревянная, с плавными линиями и кучей светло-зеленых подушечек, разложенных по скамьям. La Présidente[31] – было выписано на боку округлыми пышными золотыми буквами.

Судя по виду, яхта вмещала человек десять, но на ней совсем негде было уединиться. На одной из скамей стояли переносные холодильники, и еще я заметила лежащие у стропил снасти. Легкие, не те внушительные, к которым я привыкла. «Ладно, – подумала я, – привыкну».

Капитан, что помог нам забраться на борт, был прекрасен, как и его судно. Загорелый, подтянутый, в идеальном обтягивающем поло и темно-синих шортах. Он представился как Грегорио, и я внутренне вся зарделась. Настоящий идеал мужчины.

Я представила, как рассказываю о нем Дрю, и решила, что друг ни за что мне не поверит. А потом вспомнила соглашение о неразглашении.

Грегорио ловко убрал лесенку, и мы отчалили. Яхта стояла задом к причалу, так что мы сразу почувствовали плещущееся под ней море. Оставалось надеяться, что у присутствующих крепкие желудки, – они же все-таки ресторанные критики, – но я знала, что не все приспособлены к морским прогулкам. Последнее, чего мне хотелось, – это лицезреть вернувшихся из небытия устриц и обед из трех блюд, весело плещущийся в волнах Средиземного моря.

Вскоре мы покинули порт, и перед нами расстилалась бескрайняя морская гладь, сверкающая, будто бриллиант. Полдень выдался изумительно солнечным. Легкий бриз резвился над водой, а солнце даже не думало начинать свой путь к горизонту. В воде дрейфовали лодки и яхты, – кто откажется от морской прогулки в такой отличный день? – и я немного заскучала по дому, по семейной лодке в Тасмании. Жизнь на море прекрасна.

Оглядев собравшихся, я подумала, что некоторых вообще не стоит пускать на борт. Джульетта чуть не перевалилась через снасти в попытке сделать селфи, а Кристофер знатно позеленел, и даже Макс не обращал на нас внимания, вперившись взглядом в горизонт.

Надо отдать Грегорио должное, он был великолепен и умело командовал своим судном. Кажется, капитан он и правда был отличный. Уверенный, надежный, приятно посмотреть.

Когда мы наконец бросили якорь, гораздо дальше от берега, чем я думала, тихий плеск воды и ласковое солнце немного меня убаюкали, и я успокоилась. Хотя продолжала напоминать себе, что я на собеседовании. Было бы гораздо проще расслабиться, если бы мы просто отдыхали.

И вот началась рыбалка.

Макс разделил нас на мужскую и женскую группы и поставил у противоположных бортов. Я оказалась с Белль и Джульеттой. И меня такой расклад вполне устраивал – я могла повеселиться с Белль и помочь ей с удочкой, потому что она призналась, что ни разу не рыбачила.

– Я думала калифорнийцы живут у воды, – прошептала я ей.

– Совершенно верно, но рыбалка не слишком популярное занятие в Венис-Бич. – В ее голосе сквозила паника.

– Разве? – спросила я, поскольку понятия не имела, чем вообще занимаются жители Венис-Бич.

Она громко рассмеялась, и Макс одарил ее холодным взглядом. Кажется то, что я считала развлечением, для него было вполне серьезно.

Джульетта оказалась таким же никудышным рыбаком, как и игроком в теннис. Зато она принялась флиртовать с Грегорио и любезно попросила его оказать ей un peu d’aide[32]. Зря я волновалась за ее способность победить в этом соревновании.

Я украдкой обернулась на парней и с удивлением обнаружила, что Генри уже вовсю рыбачит. У него была отличная техника. Приятно посмотреть. Черт бы его подрал!

Но тут в игру вступил Бальтазар, скрестив удочку с Генри; теперь они оба выглядели врагами. Я тихонько хихикнула. Белль увидела, что я за ними подглядываю, и подняла брови.

Пока все были заняты своими делами, я размотала снасти свои и Белль, и мы, расслабившись, встали в ожидании клева.

– Грегорио, сюда! – позвал, махнув рукой, Кристофер. И хотя Кристофер ничего плохого мне не сделал, мне не было его жаль. Бедняга был единственным, кто еще не забросил удочку, и, когда Бальтазар и Генри уже вовсю рыбачили, тот не мог даже прикоснуться к живцу и устроил целый спектакль.

– Просто не думайте об этом, – подбодрил его Грегорио с сильным итальянским акцентом.

– Все не так плохо, – согласилась Джульетта, хотя сама даже пальцем не притронулась к живцу.

– Обычно живца за меня насаживает кто-нибудь другой, – удрученно заметил Кристофер.

Фраза отдавала высокомерием, и я поморщилась.

– На сей раз я вам помогу, – проворчал Грегорио, явно раздраженный тем, что его отвлекли от Джульетты.

Кристофер поморщился, когда Грегорио насадил живца на крючок, показывая ему, как это делается.

Оглянувшись, я заметила, что Макс внимательно наблюдает за Кристофером, но по его лицу было непонятно, удивлен он или разочарован.

И тут тихонько заголосила Белль:

– Ой, ой, кажется, у меня клюнуло!

Я обернулась и увидела, что у нее дергается леска.

– Точно! – Было трудно остаться равнодушной к первому клеву за день. И, судя по дергающемуся поплавку, рыба обещала быть габаритной.

– Что мне делать? Что делать? – залепетала она нервно и восторженно.

– Потяни за леску и слегка подергай, – проинструктировала я. – Но деликатно, чтобы рыба не сорвалась. – По давно укоренившейся привычке я тихонько шептала.

Одним из первых воспоминаний о рыбалке были мои братья, почти неслышно перешептывающиеся во время ловли. Что было на них не похоже. Они не из тех, кто понижает голос. Но на воде действовали свои правила.

Белль посмотрела на меня со смесью страха и восторга. Никто еще не заметил, что у нее клюет, и я могла помочь ей так, чтобы меня не обвинили во вмешательстве. Нам, конечно, не запрещали помогать, но я догадывалась, что правила этого не предусматривают.

Я показала, как тянуть леску, на своей удочке – медленно потягивая и наматывая ее на бобину, – и Белль, будучи отличной ученицей, выудила рыбу из воды.

Нам явилась треска, причем весьма внушительная. Оказавшись на палубе, она вызвала всеобщую панику.

Белль подпрыгивала на месте, Джульетта попятилась, спрятавшись за Грегорио, а мальчики наконец повернулись к нам.

– Господи боже, – изрек Кристофер, явно ошарашенный видом живой рыбы.

Белль успешно выудила рыбину, а вот как снять ее с крючка, решительно не знала. Генри и Бальтазар с невинным видом взирали на нее в ожидании, когда она проявит себя во всей красе. Джульетта надула губки.

Рыба в последней лихой попытке ускакать обратно в воду ринулась в сторону парней. Кристофер ахнул и попятился. Рыба за ним. Кристофер сделал еще шаг назад, в панике потерял равновесие и вывалился за борт. Раздался плеск.

Он издал какой-то звук, похожий на поросячье хрюканье со смесью злобного лая чихуахуа, – вопль, недостойный истинного джентльмена, что еще пару минут назад побрезговал насадить живца на крючок.

Происходящее переросло в какой-то сюр; я с трудом верила своим глазам. Вот Кристофер перепугался рыбины – и в следующую секунду уже плещется за бортом, теперь уже перепугавшись за свою жизнь.

Грегорио не растерялся и бросил в воду спасательный круг. Но Кристофер так и барахтался, сам похожий на рыбу, явно не способный ухватиться за круг.

И тут я спросила себя: а умеет ли он плавать? Сердце сжалось при мысли, что он и правда может быть в опасности. Я подбежала к тому борту, откуда он выпал, и закричала:

– Кристофер, тебе нужна помощь?

Его голова то и дело уходила под воду, а руки бессильно молотили по поверхности. Брызги, плеск и никакого ответа. Неужели этот гордец не в состоянии просить о помощи?

И прежде чем я успела понять, что происходит, Генри стянул майку и бросился в воду.

Не знаю, сделал он это ради Кристофера или захотел набить себе цену. Он знал, что Макс за нами наблюдает и доложит о случившемся Карле. Не это ли стояло за его благородным поступком? Неужели кто-то мог вот так отчаянно броситься спасать Кристофера?

Генри без труда подплыл к кругу и сунул его Кристоферу в руки, а потом затащил того на лодку. День был ясный, море спокойное, и все же хорошо, что Генри меня опередил. Я отлично плавала, но Кристофер – крупный мужчина, и для его спасения требуется недюжинная сила. Генри и Грегорио затащили беднягу на борт, и тот, делая отчаянные вдохи, распластался на палубе.

Мое внимание привлекло куда более интересное зрелище: идеальный торс Генри. Бывают в жизни такие моменты, которые отпечатываются в памяти навсегда, и кубики преса Генри я никогда не забуду.

Кристофер наконец перестал кашлять, устыдился произошедшего, а потом и вовсе впал в ярость.

– Что мы вообще делаем на яхте? – вопросил он, гневно взирая на Макса. – Я приехал на собеседование как писатель, а не как ловец долбаной рыбы. Если Карла решила над нами пошутить, то я, пожалуй, выйду из игры.

Все молчали.

Я посмотрела на рыбу Белль. Та бросила попытки спастись и мирно загорала на палубе.

Грегорио многозначительно посмотрел на Макса, снял рыбу с крючка и положил ее в переносной холодильник. Сполоснув руки в морской воде, он дал Генри и Кристоферу по полотенцу.

– Ладно, давайте продолжим, – заявил он.

Обменявшись взглядами с Белль, которая глубоко дышала, явно подавляя смех, я посмотрела на море. Чтобы самой не рассмеяться, я напомнила себе, что море может быть очень опасным. Учитывая, что мы были на великолепной яхте посреди Средиземного моря, в нашей группе царило слишком много напряжения. Я надеялась, что после поимки нашей первой рыбы и спасения первого утопающего мы все немного расслабимся.

Время замедлилось, все успокоилось, и вновь настала желанная тишина. Наверное, заданный Кристофером вопрос крутился в голове у всех собравшихся. Почему Макс ему не ответил? И почему Карла заставила нас все это проделывать? Кристофер нахмурился, воззрился в сторону берега и наотрез отказался брать удочку в руки.

* * *

Но тишина длилась недолго. Вскоре клюнуло у Бальтазара и у меня.

Я медленно наматывала леску на катушку, ощущая, что рыба будет вполне достойная, так что мы сможем отвезти ее Карле, а не кидать обратно в воду. Грегорио и Макс подошли посмотреть, и, когда рыба была доставлена на палубу, Грегорио зааплодировал. Я не смогла сдержать улыбку – это был один из самых больших морских лещей, которых я когда-либо видела. И это на хлипкую-то удочку! Я поклялась похвастаться отцу и братьям, пусть завидуют.

Но когда я сняла свою рыбу с крючка, то заметила, что у Бальтазара тоже клюет. Рыба была меньше моей, но все равно неплохого размера.

Генри тихонько вынул крючок и бросил рыбку Бальтазара обратно в воду.

– Эй, – удивленно окликнула я, – ты что делаешь?

Все повернулись к Генри, и тот покраснел.

– Она была маленькая, – с вызовом бросил он.

– Уверен? – спросила я, хотя своими глазами видела, что это не так. – Сначала надо было проверить.

– Уверен, – бросил он.

Ища поддержки, я посмотрела на Бальтазара, но он лишь взирал на рыбалку издалека; он сидел на скамье, убирая волосы с лица с таким видом, словно находил рыбалку крайне отталкивающим занятием.

Я вопросительно посмотрела на Генри, но он, как истинный француз, лишь пожал плечами. Он правда пытался оставить Бальтазара без улова или и впрямь ошибся?

Наша удача завершилась на моем леще, и через какое-то время Грегорио объявил, что мы скоро поднимем якорь и поплывем в порт.

Солнце светило вовсю, и кто-то предложил по-быстрому искупаться. Удочки были собраны, и мы (за исключением Грегорио, Макса и Кристофера) бросились в воду.

Нырнув, я почти забыла про нараставшее между нами соперничество и просто наслаждалась прохладной, соленой водой на своей коже. Это была почти перезагрузка. Я немного отплыла от борта, чтобы прочистить голову. Возможно, по приезде на виллу мы увидим Карлу, и наконец начнется настоящее собеседование. И в сотый раз за день я приказала себе собраться с мыслями.