Глава 7. Знатный гость

Я уже стояла в гостиной, когда в прихожей послышались шаги и голоса. Дядюшка и гость подходили к дверям.

Поправила платье, одернула манжеты, провела рукой по косе: не выбилась ли прядь. Волновалась, но старалась не подавать виду.

Дверь открылась. Дядюшка вошел первым, за ним высокий плотный мужчина лет пятидесяти. Коротко стриженные волосы с проседью, аккуратные усы, лицо загорелое, с морщинками у глаз. Сюртук хороший, но не щегольский. Держался прямо, по-военному. Взгляд уверенный, изучающий.

— Петр Алексеевич, — торжественно произнес дядюшка, — моя племянница, Екатерина Петровна.

Я присела в реверансе. Шувалов подошел, взял мою руку, поцеловал. Прикосновение было твердым, но не грубым.

— Очень приятно, Екатерина Петровна. Наслышан, наслышан. И красавица, и хозяйственная, — он говорил без подобострастия, но с явным интересом.

«Конечно, наслышан, — подумала я. — У дворовых свои дороги, новости из усадьбы в усадьбу летят быстрее ветра. Вот и приехал поглядеть своими глазами».

— Благодарю, Петр Алексеевич, — ответила я, стараясь держаться спокойно.

Дядюшка тем временем держал на руках маленький лохматый комок: того самого щенка, которого я видела из окна.

— А вот и наш подарок, — сказал Шувалов. — Покажи-ка, Алексей Иванович, племяннице.

Дядюшка протянул мне щенка. Он был теплый, мягкий, с коричневыми подпалинами. Щенок ткнулся носом в мою ладонь, поскулил, потом принялся лизать пальцы.

— Породистый гончак, — с гордостью пояснил Шувалов. — Кровь знатная. Мать — чемпионка по зверю, отец из самой Англии выписан. С такой собакой охота будет в радость.

Я улыбнулась, погладила щенка. Он был такой забавный, что невольно оттаяло на душе. Шувалов смотрел на нас с дядюшкой довольно, покручивая ус.

Краем глаза я заметила Дмитрия. Он стоял у окна, не прятался, но и не лез вперед. Осанка прямая, плечи расправлены. Взгляд внимательный: переходил с меня на Шувалова и обратно. Когда тот расхваливал щенка, Дмитрий не усмехнулся, только бровь чуть приподнял.

Шувалов заметил его, кивнул:

— Здравствуй, Дмитрий Сергеевич. Как дела?

— Здравствуйте, Петр Алексеевич. Все хорошо, благодарю, — ответил Дмитрий коротко, вежливо. Больше ничего не добавил.

Повисла небольшая пауза. Я взяла себя в руки, вернула щенка дядюшке и сказала:

— Господа, прошу к столу. Все готово.

Дядюшка довольно кивнул. Шувалов с интересом оглядел столовую: чистые скатерти, свечи, посуда блестит. Мы прошли к столу. Я села напротив Дмитрия, Шувалов рядом с дядюшкой.

Евдокия и Глаша подали первое. Глубокая супница, пар поднимается. Шувалов попробовал, удивленно поднял бровь.

— Что это за суп? Необычная консистенция, а вкус нежный.

— Суп-пюре, — пояснила я коротко. — Французское блюдо. Овощи отвариваются и протираются, получается быстро и сытно.

— Откуда вы знаете такие тонкости, Екатерина Петровна? — спросил он с интересом.

— Читала в книгах по кулинарии, — уклончиво ответила я. — Старые рецепты.

Дядюшка довольно добавил:

— Катюша у нас на все руки мастерица.

Дмитрий молча попробовал, кивнул:

— Вкусно.

Разговор за столом потек сам собой. Мужчины говорили о хозяйстве: о ценах на зерно, о новом веяльщике, которого выписал сосед, о видах на урожай. Шувалов жаловался на засуху, дядюшка — на мышей в амбарах. Я слушала, изредка вставляла замечания о еде, но больше молчала. В разговоры о делах я не лезла, не женское это дело. Да и не хотелось привлекать лишнего внимания.

Потом подали пирог. Шувалов взял кусок, надкусил.

— А это что за пирог? Тесто не дрожжевое, а нежное, рассыпчатое.

— Заливной пирог на сметане, — объяснила я. — Готовится быстро, не надо ждать, пока тесто подойдет. Начинка из грибов с яйцом и зеленью.

— Удивительно, — сказал Шувалов. — Я такого не пробовал.

Дядюшка усмехнулся:

— Катюша у нас выдумщица.

На третье подали мясо: тонкие полоски в густом золотистом соусе. Шувалов попробовал, и лицо его выразило удовольствие.

— Мясо нежное, соус пикантный. Как неожиданно: мелкими кусочками. Удобно!

— Благодарю, — ответила я, чувствуя, что краснею.

— Необычно, но очень вкусно, — сказал он, беря еще кусочек. — Талант у вас, Екатерина Петровна.

Шувалов тем временем оглядел столовую, заметил чистоту, свежие занавески. Я сменила их на прошлой неделе.

— Алексей Иванович, у тебя в доме светлее стало. Раньше, помню, пыль, беспорядок и ворчливая ключница. А теперь глаз радуется.

— Это все Катюша, — дядюшка довольно усмехнулся. — Она у нас хозяйственная.

Шувалов смотрел на меня тепло, но без бесцеремонности:

— Замечательная у вас племянница, Алексей Иванович. И красива, и умна, и рукодельница.

Дмитрий, до этого молчавший, спокойно произнес:

— А еще Катерина Петровна разбирается в живописи. Помогает мне каталог составить. Удивительно тонко чувствует стиль, — он говорил без заискивания, с искренним уважением. — Недавно определила, что портрет тети Ольги кисти ученика Кипренского. Я сам не сразу заметил.

Шувалов удивленно поднял бровь, посмотрел на меня с новым интересом.

— Вот как? Значит, не только хозяйка, но и ценитель искусств. Редкое сочетание.

Я опустила глаза, но на душе стало приятно. Дмитрий не пытался перехватить внимание, он просто сказал правду.

Шувалов, отодвинув тарелку, сказал:

— А что, Алексей Иванович, приезжайте ко мне на днях. У меня охота хорошая, постреляем, отдохнете. И Катерину Петровну берите. Покажу вам свое имение, сад, оранжерею. У меня тоже есть чем похвастаться.

Дядюшка оживился:

— Отчего же не приехать? Надо будет, Катюша?

— С удовольствием, Петр Алексеевич, — вежливо ответила я. — Спасибо за приглашение.

«Он хочет, чтобы я увидела его владения, — подумала я. — Чтобы задумалась о нем как о возможном женихе. Но у меня есть время. Траур — хорошая защита».

Обед закончился. Мужчины перешли в кабинет, к графинчику с наливкой. Сама принесла им чай, поставила на стол и удалилась. Слышала обрывки их разговора: о хозяйстве, о соседях, о видах на урожай.

Когда гость уехал, я зашла к дядюшке. Он сидел в кресле, потирал колено: устал за день, нога побаливала.

— Дядюшка, я сейчас принесу компресс, — сказала я. — Надо ноге помочь.

Я вышла и вскоре вернулась с теплой водой, уксусом и чистой тряпицей. Смочила тряпицу в растворе, приложила к колену, сверху укутала платком.

— Спасибо, Катюша, — он довольно вздохнул. — Заботливая ты.

— Это только на время, — ответила я. — А на ночь лучше привязать к больному месту капустный лист. Он снимает воспаление и отек, боль утихает. Старый способ, но верный.

Дядюшка удивленно поднял бровь:

— Капустный лист? Не слыхал. Ну что ж, попробуем, если ты говоришь.

Я кивнула, а сама подумала: «Хорошо бы и Дмитрию такое предложить. У него старая рана, небось тоже ноет к непогоде. Но неловко как-то. Дядюшка — родня, ему поможешь. А молодому барину не с руки такие заботы предлагать».

Помолчали. Потом дядюшка спросил:

— Ну как тебе Шувалов?

— Хороший человек, — ответила я уклончиво. — Видно, что хозяйственный.

Дядюшка хитро прищурился:

— Вдовец, богатый, крепкий. Тебе, Катюша, такой жених — не чета молокососам. Дмитрий, конечно, хорош, но что он имеет? Имение запущенное, себя не нашел. А Шувалов — хозяин, в силе. И к тебе, я заметил, присматривается.

Я вздохнула:

— Дядюшка, я в трауре по отцу. Год не прошел. Не до женихов мне.

Он кивнул:

— Верно, время есть. Только ты держи ухо востро. Оба хороши по-своему.

Я пожелала ему спокойной ночи и вышла. Проходя по коридору, увидела свет под дверью Дмитрия. Слышала шаги: он тоже не спал.

Поднялась к себе. Села у окна, смотрела на темный сад, на звезды, которые только начинали проступать на небе.

«Приглашение в гости, — подумала я. — Не просто обед, а целое имение. Увижу, как живут богатые помещики не по музейным экспонатам и не по историческим романам, а своими глазами. И каково это — быть хозяйкой в таком доме».

Я задумалась. Конечно, одной молодой девушке наносить визит холостяку или вдовцу было бы неприлично, но в сопровождении дядюшки, моего законного опекуна, это вполне допустимо. Тем более, что приглашены мы все: и дядюшка, и Дмитрий Сергеевич.

За окном чуть слышно шуршали листья. Где-то в доме пробили часы.

В голове уже крутились вопросы: как устроена оранжерея, какие породы собак на псарне, чем кормят гостей. Любопытство пересиливало усталость. А еще было интересно, как поведет себя Дмитрий в чужом доме. И что Шувалов скажет, когда мы приедем.

Я усмехнулась своим мыслям, расплетая косу.

«Посмотрим, — решила я. — Посмотрим».