Глава 14. Объяснение и планы

Я смотрела на Дмитрия и собиралась с духом. Он сидел рядом, не торопил, только ждал.

— Дмитрий Сергеевич, — начала я тихо, — вы знаете, что Шувалов хочет на мне жениться. Но я не для него. Ему нужна не я, а мое имение. Лес, река, мельница. Он хочет прибрать все к рукам.

Дмитрий нахмурился, но промолчал. Не перебивал.

— Я не хочу быть вещью в чужих руках, — продолжала я. — У меня есть свои планы. Только… только законы не на моей стороне.

И я рассказала ему все, что обдумала за эти недели. Не просто сохранить имение, а расширить. Поставить лесопилку на широкую ногу, потом открыть мебельную фабрику. Чтобы не только доски продавать, но и готовую мебель.

Дмитрий смотрел на меня с изумлением.

— Вы мыслите, как промышленник, Катерина Петровна. Я такого от барышни не ожидал.

— Приходится, — усмехнулась я. — В моем положении иначе никак. Но…

Он взял меня за руку. Впервые так открыто, не пряча взгляда.

— Я готов помочь вам, Катерина Петровна, — сказал он. — С вашего позволения, как наследницы, и с письменного разрешения вашего опекуна, Алексея Ивановича, работу можно начать прямо сейчас, не дожидаясь окончания траура. У меня есть связи: отставной гусарский офицер, я не чета оседлому Шувалову. Мои товарищи, покинувшие службу, теперь в разных местах, многие занялись делами, разъехались по всей стране. Я могу найти и покупателей на лес, и мастеров для мельницы. И состояние у меня есть. Я не мот и не игрок, Катерина Петровна.

Я слушала, и сердце колотилось где-то в горле.

— И еще, — он говорил тише, но твердо, — я хочу предложить вам не только помощь. Я прошу вашей руки, Катерина Петровна.

Он помолчал, будто собираясь с мыслями.

— Я понимаю, сейчас не время для официального предложения. Траур не позволяет, и приличия требуют ждать. Но если вы согласны, мы могли бы дать друг другу негласное обещание, с благословения дядюшки. А когда траур закончится, я сделаю официальное предложение, и мы объявим о помолвке открыто, как положено.

Я подняла глаза. Дмитрий смотрел прямо, без смущения, но в глазах его я видела надежду. Такую чистую, такую открытую, что у меня перехватило дыхание.

— Я согласна, — прошептала я. — Как только закончится траур.

Дмитрий выдохнул, будто с плеч свалилась гора. Сжал мою руку, не отпуская.

— Я не могу надолго оставить свое имение, — сказал он после паузы. — Надо подготовить его к зиме, закончить ремонт. Если вы не против, Катерина Петровна, найдите компаньонку, соблюдем приличия, и приезжайте ко мне. Посмотрите хозяйским глазом, поможете советом.

— Я подумаю, — кивнула я. — С дядюшкой посоветуюсь.

— Уверен, дядюшка не будет против, — добавил он. — Он же хочет вашего счастья.

Я улыбнулась. В это верилось легко.

Дмитрий встал, потом опустился передо мной на одно колено. Я сидела на скамейке, смотрела на него сверху вниз, и сердце замирало от того, как он серьезен и спокоен.

Он взял мои руки, поднес к губам, поцеловал ладони: сначала одну, потом другую. Неспешно, с чувством, будто вкладывал в этот поцелуй все слова, которые еще не сказал.

Я краснела, но не отводила рук.

Он поднял голову, смотрел мне в глаза.

— Я буду ждать, Катерина Петровна. Сколько понадобится. Все это время я посвящу подготовке: приведу в порядок свое имение, налажу хозяйство, чтобы ты... чтобы вы ни в чем не нуждались. А после, когда станете моей женой, мы вместе доведем все до идеала. И ваше имение тоже. Сделаем его настоящей промышленной зоной: лесопилку, может, и фабрику. Как вы и хотели.

Я слушала, и на душе становилось тепло и спокойно. Он все продумал. Он не просто говорил: он будет делать.

Смотрела на Дмитрия и понимала, почему выбрала его, а не Шувалова. Вначале Дмитрий казался мне потерянным, не определившимся в жизни. Но стоило подтолкнуть его моими затеями — библиотека, каталог, порядок в доме, — и я словно вдохнула в него жизнь. В нем пробудился азарт что-то менять, улучшать, создавать. Прямо как во мне самой: и в той, далекой жизни, и в этой.

Шувалов тоже хозяйственник, но он — собственник. Ему нет дела до меня, ему нужна моя земля. Он ни разу не спросил, чего хочу я. Даже имение мое обсуждал с дядюшкой за моей спиной, как будто меня и вовсе не было.

А Дмитрий… Дмитрий ни разу не заговорил о моем наследстве. Ни разу. Он говорил о помощи, о поддержке, о том, что мы можем сделать вместе. Не для себя. Для нас.

И я поняла, что сделала правильный выбор.

В саду шуршали листья, где-то за домом кричал петух. Я улыбнулась и тихо сказала:

— Спасибо, Дмитрий Сергеевич. И… я скучала без вас. Правда.

Он поднялся, сел рядом, не отпуская мою руку. Мы молчали, глядя на закат, и это молчание было полнее любых слов.