Город – это злая сила. Сильные приезжают, становятся слабыми. Город забирает силу. Вот и ты пропал.
Где-то в этих местах в старину базировался маленький и некомфортный для жизни город. Григорий смотрел из окна своей, а может, и не своей шестерки на унылый пейзаж и кучку пятиэтажек вдали. Осень – или как там теперь называют эту депрессию, в которой погряз окружающий мир? Бензин заканчивался, да и хотелось уже помыться, почувствовать под собой мякоть матраса. Из магнитолы шарахал бессмертный хит группы «Би-2» «Большие города» – какой герой без саундтрека, тем более ехать долго и скучно. В багажнике у Григория из вещей находились лишь фикус и трудное прошлое. Были, безусловно, и приятные моменты, но конкретно последние пару лет не фартило. Авось в этом городе, думал Григорий, авось в этот раз он найдет себе место.
Дорога в город была свободна, зато навстречу Григорию медленно шевелилась колонна машин. Машины стряли в пробке на выезде и двигались караванами неохотно, лица у людей висели обеспокоенные, сверху на автомобилях громоздились привязанные стулья, ковры и прочие не поместившиеся в салон предметы домашнего быта. У Григория от нелегкой жизни и службы была развита чуйка на разного рода бедствия, поэтому он опустил стекло и, приглушив магнитолу, спросил ближайшего из беглецов:
– От чего бежишь, друг?
Водитель тоже опустил стекло и ответил Григорию:
– Не твое, нахуй, дело.
Григорий отъехал чуть дальше и поинтересовался у следующего водителя:
– Что это у вас там происходит такое в городе? Что стряслось, честные люди?
И другой водила ответил ему:
– Ехал бы ты в пизду, мужик! Честные люди закончились.
Григорий оставил грубияна в покое. Когда следующий водила опустил стекло и открыл было рот, Григорий достал из бардачка пистолет Макарова и приставил водиле ко лбу.
– Друг! Скажи мне, что за дела у вас творятся и по какому поводу рвете когти.
Третий водила присмирел от оружейного вида и говорит:
– Мил человек… Дела у нас и вправду творятся, черт его разберет, страшно жить, а сам я политикой не интересуюсь. Если тебе так любопытно, езжай прямиком к нашему губернатору да спроси его, пока он не уехал. Зовут его Альберт Данилович Царь (да, такая фамилия). Адрес: Ленина пять, не заблудишься.
Город был как любой среднестатистический населенный пункт малой агломерации – разбит, аляпист, невесел. На столбе висело наполовину сорванное объявление: «Студентки Марина и Альбина ищут состоятельного мужчину…». Из лужи у продуктового лакал воду трехногий пес. В клумбу для красоты был вмонтирован покрышечный лебедь.
Дом губернатора был заметен издалека, так как представлял собой объект явной роскоши на фоне обветшалой церквухи, хрущевок и несчастного вида изб. И хотя он был почти наглухо огорожен бетонным забором, было понятно, что здесь проживает человек небедный, со вкусом.
– Друг, подскажи, как с Царем переговорить? – крикнул из машины Григорий охраннику, занимавшему будку на КПП.
– А кто спрашивает?
– Григорий Победоносцев, я к вам из столицы, неделю в пути, хотел узнать новостей, может, руки нужны, я человек служивый, знаю и розыск, и силу. Вот и хочу перекинуться по этому поводу с вашим первым.
– Ехай куда ехал, петушара, пока ноги ходят и руки сгибаются.
Григорий открыл дверь шестерки и полез уже в бардачок, чтоб наказать грубияна, как рядом раздался молодой женский голос:
– Витя, открывай ворота, этот со мной.
– Да вы ж его в первый раз видите, Елена Альбертовна!
– Цыц! Приказываю. Вылезай, столичный, и пушку оставь. Без дураков.
Григорий вылез, обнаружив у КПП молодую блондинку лет двадцати с небольшим, бедра круглые, грудь при себе, в глазах закат, на губах спелая вишня.
Посреди бетонного забора отворились ворота, и блондинка потянула за локоть Григория внутрь.
– Откуда такое доверие с незнакомцу, спросишь ты? Да ведь сейчас только иногородним доверять и можно. К тому же глаза у тебя добрые, а я в людях хорошо разбираюсь. Я дочь, если что, губернаторская, зови меня Леночкой.
Она подмигнула Григорию, но тот по привычке исследовал взглядом периметр. Леночка выждала паузу и снова защебетала.
– Ну рассказывай, как там столица, что интересного? Правду говорят, что «Макдоналдс» открылся и по домам из танков стреляют? У нас тихо-гладко до недавнего времени было, ну, шмаляли, бывало, но сейчас совсем жуть пошла. Беспорядок творится, смертность растет, наркомани́я повальная. Люди стали на волков похожи, а некоторые волки – на людей…
Григорий завистливо цокнул языком при виде роскошного внутреннего двора с фонтаном и скульптурами в мраморе.
– …Как будто и этого мало, горожане пропадать без вести стали, а через неделю вновь появляться, только уже без головы. Вот уже за сотню голов счет пошел, все в панике разъезжаются, пересидеть думают в области. Да только не выйдет пересидеть, это вот мое мнение. Безголовье региональный масштаб принять может, пока ответственных не привлекут. Нечисть в городе завелась, чур меня, чур.
Леночка подвела Григория мимо роскошной парадной лестницы особняка к террасе с бассейном. Погода стояла некупальная, дело шло к ноябрю, но седовласый мужчина, выходящий из воды, как будто совсем не мерз. Охранники в костюмах подали ему полотенце, помогли надеть красный халат и подожгли сигару. При виде гостей он нахмурился и выпустил облако дыма.
– Ну и кого ты ко мне привела в этот раз?
– Знакомься, папочка, это Григорий, иногородний странник, прибыл наш город от темных сил защищать.
– Дура! А я чем, по-твоему, занят? У нас все отделы на ушах, каждая вошь при деле. Ладно, Леночка, знаешь что – иди погуляй. Возьми в гараже тачку, покатайся с подругами. Только я тебя умоляю, хватит приводить ко мне людей с улицы и забивать себе голову эзотерикой.
Леночка снова подмигнула Григорию и уцокала вдаль. Царь жестом велел охране обыскать путника. Его вмиг скрутили, вытащили документы, зажигалку, рубль и сигаретную пачку, а иных предметов при нем не нашли.
– Вы меня извините, Григорий, кхм… – Царь полистал паспорт. – …Владимирович. Меры предосторожности, сами понимаете, время такое. Давайте тут присядем. Хотите водки, а? Валера!
Он защелкал пальцами, и через секунду сзади Григория всплыл человек, одетый в жилетку, с бутылкой в ведре и со льдом. Выпили. Царь подобрел лицом, Григорий тоже позволил себе улыбку. Злой человек доброго водкой поить не станет.
– А дочь вы не слушайте. Она девчонка хорошая, но с небольшой припездью – в нечисть верит и в сказочных супергероев.
– Значит, недостатка в ресурсах у вас не имеется?
– Да, видите сами, город у нас небольшой, всех кого могли уже подключили, центр пока не беспокоим, себе же дороже. Нас эта беда с обезглавливанием уж месяц как мучает, но мы принимаем меры, комендантский час вон ввели, патрули. Скоро изловим маньяка, приговорим к смертной казни и заживем все как встарь. Маньяк, как обычно, окажется каким-нибудь педагогом начальной школы или бухгалтером. Мы такое уже не раз проходили, и сколько еще этого у нас впереди… А вы к нам надолго или проездом?
– Да как получится. Но теперь, наверно, проездом.
– Так ведь уже дело к вечеру, куда в такой час рыпаться? Дорога из города освещена плохо, а на юге разбойники опорный пункт заняли. Вы ночку в городе-то переночуйте. Я вам отель неплохой забронирую. Смотреть у нас особо нечего, так, картинная галерея и краеведческий музей с чучела́ми. Да и ситуация на улицах неприятная. Но это ночью, а днем погулять вполне можно.
– Спасибо вам за заботу. Пожалуй, и вправду переночую, а утром в дорогу.
Григория сопроводили на указанный Царем постоялый двор. Номер оказался не сказать что хоромы, но без клопов и грязи в углах, а это, по меркам нашего героя, было уже о-го-го. Кровать одноместная, чайничек, чистое полотенце. Твердые две с половиной звезды. Он принес из машины фикус и поставил его на тумбочку для уюта, а тяжелое свое прошлое доставать оттуда не стал. Пусть лежит.
Ночь была тиха и тревожна, как это бывает, когда спишь в новом месте. Невидимое зло бродило по городу, чем-то шурша. Григорий включил телевизор и уснул под вечерний выпуск передачи про внешнюю политику США. Он спал по военной привычке с одним приоткрытым глазом и с пистолетом Макарова под подушкой. Сны давно не посещали его крепкую голову, да и сам он не желал бы, чтобы они отвлекали его от ночной рекреации.
Во втором часу ночи за дверью послышались крики. Григорий нехотя натянул штаны, снял с предохранителя пистолет и выглянул.
В коридоре парень невысокого роста пытался затащить в номер полную девчушку, держа ее за руку и поддавая кулаком в спину. Девчушка была одета как самая что ни на есть проститутка – лоснящиеся на ногах колготки в сетку, боа из перьев, съехавший набок блонд-парик. Парень выглядел вполне традиционно для того региона и времени. Григорий вернул пистолет на предохранитель и подошел.
– Я прошу прощения, молодые люди. Вы мне мешаете спать.
– Помоги-и-и-ите! – орала сиреной девчушка.
– З-з-завали, шалава… – Парень, не обращая на Григория внимания, продолжал запихивать девушку в номер.
– Я прошу прощения, – повторил Григорий и провел короткий удар рукоятью пистолета парню в затылок. Тот послушно упал и отключился.
Девчушка при виде этого начала орать с новой силой. Григорий дал ей легкую пощечину, достал сигарету, сунул ей в рот и зажег. Закурили.
– Жених твой?
– Да какое. Клиент обдолбанный. Я ему уже вчера давала, а он все забыл, по второму кругу хотел прокатиться, еще и дерется, сволочь. А ты его это?
– Да нет, полежит до утра и очухается.
– Мэри.
– Григорий.
– Ну и как я теперь, Гоша, домой попаду? Он же меня с трассы сюда привез, а одна я в ночи шляться боюсь.
– Я не Гоша… – Григорий глубоко затянулся и подумал, что выспаться ему, судя по всему, в этом городе так и не дадут. Он вручил Мэри ключи от своего номера, а сам пошел почивать в тачку, точнее, пытаться, как и каждую ночь, вытянуть ноги с заднего сиденья на переднее, постоянно ерзая и ударяясь головой о ручку стеклоподъемника. В одноместной кровати с полноватой Мэри он бы не поместился, да и приставать к ней ему было западло.
Утром он вернулся в номер, нашел там свои пожитки и фикус в сохранности, а вместе с ними записку с номером телефона и сердечком – в знак благодарности за ночь, проведенную порознь. Принял душ, выпил кофе в ресторане отеля, позавтракал от души, поставил фикус обратно в багажник и сверился с картой. Снова в дорогу, в новый город и к новой жизни, где ему, вполне вероятно, найдется местечко. Но только завел он мотор, как путь ему преградил вчерашний охранник в черной водолазке, кажется Витя.
– Прыгай ко мне в тачку, брат. Альберт Данилович просит заехать.
Григорий собирался было выдать что-нибудь в духе «Не брат ты мне», но вспомнил, что Альберт Данилович обошелся с ним вчера по-человечески, утро к тому же выдалось легкое, путь впереди лежал долгий, и он не стал пререкаться с охранником, который еще вчера был с ним непозволительно груб. Поехали.
– Ты уж прости, брат, не с той ноги знакомство начали, – сам извинился охранник. – Я ведь и сам в ментуре работал, прежде чем в частники записаться. Капитаном был. Сам знаешь, среда агрессивная, кругом гегемония и конкуренция, мля. Бумажная волокита, палочная система, смены ночные эти. Иногда приходил домой, смотрел на себя в зеркало – и лица не видел, только форма одна оставалась. Потом зеркала завесил, увольнительную написал, кирял, дрался, жену покусал. А у Царя хорошо на службе. Нервишки тут отдыхают. Бывают оказии, конечно, завистников нужно из-под полов иногда доставать. Зато и отчетности меньше.
Григорий все это хорошо понимал.
Внутри особняк Царя был еще изысканней: зажженный камин, доспехи рыцарей, коллекция древних оружий, натюрморты с дичью, стеллаж с винами, бар… Григорий присвистнул: даже у столичных начальников он не наблюдал подобного аппетита. Альберт Данилович оказался с утра взлохмачен: он хмуро ходил по гостиной и дымил уже новой сигарой, беспокойно зыркая в окна. Как только Григорий вошел, он бросил ему:
– Хотел работу, герой? Вот работа: Леночку вчера кто-то похитил. Нет ее ни у подруг, ни у родственников. Не загуляла. Выкупа не требуют, это плохо…
– А я тут при чем?
– Как при чем? Ты же следак, да еще и с боевым опытом. Я тебя вчера пробил, в столицу звонил, досье поднимал. Ни одного висяка, отличник, машина. Я тебе хорошо заплачу, год за границей путешествовать сможешь.
Царь был на взводе.
– Ну, согласен? Только действуй быстро, а то, чего доброго, без головы моя дочь останется. Аркаша, введи человека в курс дела.
На этих словах вошел другой охранник в такой же черной водолазке, что и Витя. Видно, у них такая форма, подумал Григорий. Аркаша рассказал, откуда брать след, и отдал телефон с антенной для связи. Григорий без разглагольствований двинулся в путь. Все-таки дело правильное, человека надо спасти, да еще и денег заплатят.
В городе он изучил все имевшиеся улики, опросил всех свидетелей. Выяснилось, что последним, с кем видели пропавшую, был некто по кличке Змий. О нем в городе шептались весьма неохотно. Почти что отчаявшись, Григорий набрал свою новую знакомую Мэри.
– Гога, привет! Спасибо тебе за вчерашнее, спаситель ты мой. А про Змия я слышала, водится тут такой мутный тип. У нас про таких говорят: кожа белая, кровь болотная. Занимается производством алхимии, людей травит за их же деньги. Есть склад один на окраине – если повезет, он будет там. Если не повезет, то он тоже там будет. Раз уж и вправду он головы от людей отделяет, лучше идти к нему шепотом. С этим я тебе подсоблю.
Чужому человеку в том районе делать было нефиг абсолютно. Мэри же знала ходы, знала девочек, регулярно отправлявшихся в те места, и добазарилась на один вечер их подменить. Кроме того, Мэри владела мастерством перевоплощения, так как гримировала неоднократно себя и подруг от побоев, укусов и ссадин. В отеле она испытала на Григории свою суперспособность.
– Ну, красотка, посмотрись-ка теперь в зеркало!
Тугой костюм ночной бабочки, колготки в сеточку, юбка кожаная, макияж безбашенный, лицо попроще и черный парик – Григорий сделался неотличим от рядовой работницы трассы. Было ли ему от этого хоть немножечко стыдно или неловко? Нет, ведь то было для дела, а не для удовольствия. А для дела мужчина и не на такие выкрутасы способен. Переодевался же в девку Курт Рассел в культовом боевике «Танго и Кэш». А он по маскулинности фору даже Сильвестру Сталлоне дать может.
Взяв друг друга под руки, Мэри с Григорием отважно двинулись к складу.
С неба запылил первый снег – легкий, тающий при первом контакте с асфальтом. Григорий вспомнил, как в интернате под таким снегом они дрались стенка на стенку: видимость ухудшалась, удача становилась решающим фактором. Вероятность успеха пятьдесят процентов – либо повезет, либо нет. Цок-цок-цок. Один уличный патрульный, другой – прошли незаметно. Удача улыбается смелым. На подходах к промзоне их тормознули трое типов на спортивном. Обступили, побросали сигареты, не затушив.
– Чьи будете, девки?
– С Ленинского, к Змию на отвальную.
– А ты чего загадочная такая, брюнеточка?
Григорий визуализировал три коротких удара – локтем в кадык, кулаком в висок, носком в пах. Три секунды – три скрюченных тела. Но палева не избежать.
– Вы что, оглохли, мрази?! – Мэри включила тяжелую бычку. – Я сказала к Змию, на отвальную! Или забыли, кто на районе старший?
Это подействовало, на лицах спортсменов проступил короткий испуг. Мэри добавила уже более дружелюбно:
– Что касается моей подруги… Она просто свеженькая.
И подмигнула. Спортсмены расслабились и заулыбались. Ясно-понятно. Разошлись с уважением, вызывались даже проводить. Наконец впереди показались очертания черного склада.
– Тут я тебя оставлю, милый Георгий, – сказала Мэри. – Дальше слишком опасно. Надеюсь, ты справишься и заберешь меня с собой куда-нибудь далеко-далеко. Я буду тебе преданной женой и самым твоим близким другом. Но если не справишься, что ж, передавай привет Богу.
– Я не Георгий, – сказал Григорий и двинулся к черному входу, доставая из тугого лифчика пистолет Макарова.
Шесть человек, охранявших периметр, Григорий ликвидировал в перестрелке, сам получил легкий сквозняк в плечо, а седьмому прострелил коленку и привязал его в коридоре у логова, чтобы издалека было слышно страдание.
Логово Змия находилось за бронированной дверью, поэтому войти туда напрямик не представлялось возможным. Но Григорий знал магию подручных смесей. Он взял немного порошкообразного с одной полки, вылил в колбу канистру с другой, плюнул, хлопнул, взболтал и получил слезоточивый газ. Пришлось выкуривать врага из логова два часа кряду. На третий Змий не выдержал и отворил, выполз, кашляя, в коридор. Обычный такой мужичок оказался, отнюдь не демоничного вида, с татуировкой змеи на лице, а более ничем не приметный.
Григорий снял наконец с себя парик, сбросил туфли и прижал негодяя лицом к полу.
– Тормози, да? – сказал Змий сквозь кашель. – Че те надо, оборотень?
– Говори, где Леночку прячешь, сука.
– Э, брат, никого я не прячу! Мы с Леночкой в знакомстве состоим, есть такое, но она только сегодня от меня выезжала живая-здоровая. За слова отвечаю. Развели тебя как лоха, судя по всему. Это батя ее подставить нас с тобой решил, понял, нет? Какому отцу понравится, что его дочь с барыгой гуляет, а, о!
– А кто людям головы режет?
Змий расхохотался.
– Я бизнесмен. Мне люди со всеми частями тела нужны. Так тебе скажу – город наш в яму превратился при Альберте Даниловиче. Все, что можно было продать, – продано, что нельзя – закопано, а ему все мало, на четвертый срок избирается, гнида. Скоро новые выборы, а перед выборами так бывает, что и дома под землю уходят, и гексоген превращается в сахар. А потом все стабилизируется силами действующего Альберта Даниловича, ну и как его после этого не выбирать? С головами, я полагаю, не исключение.
– Врешь, сука!
– А ты мент, да? Как тебя зовут, брат? Меня Шамиль. Слушай, брат, ты если стрелять пришел, то стреляй, если говорить, то давай хоть сядем по-человечески, ле. Вижу по глазам, человек ты честный, по уму все оформишь.
Григорий взял Змия за шкирку, завел обратно в логово, сам сел и его посадил, не отводя, естественно, пистолета. Закурили. За нелегкую жизнь у Григория выработался своеобразный детектор лжи в голове. Правда, этот детектор не круглосуточно работал, но если напрячься, вспомнить Афган, зайти в жаркий транс – ложь обнаруживала себя, истина проявлялась как невидимые чернила. Вот и теперь он учуял, что собеседник не имеет отношения к инкриминируемым ему преступлениям. Поступили новые вводные, назревал конфликт интересов. Надо было что-то решать. Размышления прервал телефонный звонок.
– Ты сейчас не дергайся, понял, друг? – свободной от пистолета рукой Григорий достал из дамской сумочку трубку с антенной.
– Как успехи? – раздался из трубки голос Царя.
– Плохо, ваше величество. Наебал ты меня, в плохом смысле слова. Невиновен твой Змий, и Леночки он не брал.
В трубке возникло некоторое замешательство.
– И че теперь, Григорий? – после долгой паузы спросил Царь. – Это я тебя так проверял. Леночку Змий, предположим, не крал, только ты из него овечки не делай. Ты хоть знаешь, че он там за химикат производит? Мне перед народом отчитываться надо, народ сейчас неспокоен. Народу нужно злодея достать, этот подходит. Значит, так. Сейчас этот Змий от тебя деньгами откупаться начнет. Их у него хватает, только я перекрою. Героя тебе дам, звезд на погоны пришью. Че ты там еще хочешь? Чего тебе надо, Григорий, все предоставлю. Хочешь – на обложку журнала, хочешь – на герб города, бля буду. Вот тебе выбор: остаться лохом в бегах или стать настоящим геро…
Стало громко. Кровь Змия оказалась обыкновенного человеческого цвета.
– Я и так настоящий герой, – спокойно сказал Григорий.
Альберт Данилович развалился в кресле у камина в гостиной, в его толстых пальцах тлела очередная кубинская сигара. У окна стояла Леночка в облегающем алом платье, ее белые волосы струились по вырезу на спине, она держала бокал с золотистой жидкостью, кажется, «Макаллан» 64-го. По стеклу барабанил дождь, и в темной заоконной безбрежности невозможно было разобрать ни машин, ни зданий. Вдобавок из музыкального центра гостиной трубил Чет Бейкер. Атмосферу богатой гостиной не нарушило даже появление мужчины в плаще и кирзовых сапогах. Этот мужчина недавно сжег целый склад с химикатами на другом конце города. Он был хмур, сер лицом, а с плаща его стекала вода. Альберт Данилович радостно обернулся к Григорию и хотел было предложить ему виски с сигарой, но увидел в его руке оторванную голову с татуировкой змеи на лице. Видно было, что голова именно что оторвана, а не, например, аккуратно отрезана. Григорий был не в себе. Или это и был настоящий Григорий? Глаза его были широко раскрыты, лицо измазано кровью, рот приоткрыт в странноватой улыбке.
Леночка кричала и звала охрану, и люди в черных водолазках совершенно точно пришли бы на помощь, если б могли.
Чет Бейкер заливал звуками своей трубы весь дом, а Григорий всё бил Альберта Даниловича и топтал его лицо до тех пор, пока оно не превратилось в кровавую кашу, а под каблуком сапога не захрустел череп. Закончив с Царем, Григорий подошел к потерявшей сознание Леночке, связал ее по рукам и ногам, вынес на улицу и бросил в багажник, предусмотрительно убрав оттуда фикус и прочие артефакты своего темного прошлого на заднее сиденье. Его «шестерка» взревела и понеслась прочь от особняка, куда-то на север. Авось в следующем городе, думал Григорий, авось там повезет.