И хотя голосов снаружи уже не слышно, и ничто не мешает покинуть тайный ход и выбраться на свободу, у нас не получается это сделать.
Всячески ощупываю гладкую дверь. Изучаю буквально каждую дощечку на предмет секретного механизма. Нажимаю на все кирпичи рядом с ней.
Милок, которому я объяснила, что ищу возможный механизм, чтобы открыть дверь, подключается к поискам.
Довольно долго мы не оставляем попыток. Но всё безуспешно и безрезультатно. Выбить плечом тоже не выходит.
В досаде бью ладонью по дверному косяку.
Если бы я умела управлять даром, мы бы уже давно выбрались.
Милок хочет пить после соленого.
– Идём дальше! – принимаю решение. – Хватит терять время. Эта дверь, которая нам не поддается, находится не в торце хода, а сбоку. Я уверена, что она здесь не одна.
Милок уже настолько вымотан, что не сопротивляется и не возражает.
Я без страха и уже без отвращения веду ладонью вдоль стены, стараясь идти быстрее. Свободной рукой веду Милока. У меня есть цель. В темноте мы лишены возможности вести счёт времени.
Новое деревянное полотно ощущается под пальцами тогда, когда надежда на чудо почти потеряна, а мы оба уже окончательно вымотались.
Без особого энтузиазма провожу рукой по новой двери, не особо рассчитывая на то, что на ней будет хоть какая-то зацепка. История повторяется. Нажатие на кирпичи тоже ничего не даёт.
– Неужели нигде нет этого дурацкого механизма! – злюсь я.
– Пить… хочу, – шепчет Милок.
Он обессиленно опускается, приваливаясь к противоположной стене.
И мы неожиданно слышим долгожданный скрип несмазанных петель.
Лунный свет, упавший на лицо, после непроглядного коридора кажется ярче, чем солнечный. А свежий воздух незамкнутого помещения, который невольно вдыхаю полной грудью, заставляет закашляться. Делаю пару шагов вперёд, выходя в комнату освещённую лишь светом луны.
– Где мы? – Милок подаётся вперёд следом за мной.
Но выйти не успевает. Механизм, который он до этого, видимо, держал спиной, возвращается в предыдущее положение.
Как и "дверь", с этой стороны замаскированная под старый портрет.