После пар я пошла на очередное собрание собственников. Соседи уже толпились во дворе, когда я завернула за угол. Света издалека заметила меня и помахала рукой. Я удерживала Гэтсби на коротком поводке, за которым успела зайти по дороге сюда. Из-за возраста он ещё слишком часто совершал промахи, когда оставался надолго один, поэтому Юра попросил заглядывать к нему, если будет время.

Представитель управляющей компании попросил тишины. Я скрестила пальцы на свободной от поводка руке, молясь об отказе от камер и шлагбаума. Не хотела платить за коммуналку ещё больше.

– Мы собрали бюллетени и подсчитали голоса. К сожалению, большая часть жителей высказалась против улучшений. Поэтому пока что мы не сможем их установить. Но весной всё равно вернёмся к вопросу облагораживания.

Собравшиеся взревели от счастья. Гэтсби тявкнул в поддержку, несмотря на то, что ничего не понимал. У меня же камень с души упал. Света, наоборот, выглядела удручённой. В лифте снова ехали с дебоширами. Точнее, с дедом и Костей. Васи с ними не было.

– Как ваша мама? – обратилась я к Косте.

Почему-то волновалась сильнее обычного. Всё же, именно я вызвала скорую. Пусть меня об этом и попросил кот.

– Стабилизировали. Через недельку вернётся домой. Может, раньше, – хрипло ответил он.

На впалой скуле созрел страшный синяк. Да и левый глаз, в общем-то, был подбит. Ещё и губа лопнула… Спрашивать о Васе не стала. Они вряд ли будут писать на него заявление или выгонять из дома. Лишь бы взрывы агрессии оставались в пределах их семейных отношений.

Дома первым делом я открыла ноутбук и зашла на сайт с вакансиями. Просмотры порадовали, как и пришедшие сообщения. Мне прислали пять тестовых заданий, за которые я сразу села. Нужно было ещё успеть подготовиться к паре по учёту и анализу, но работа на данный момент важнее.

Задания давались легко, но всё равно напрягали. Казалось нечестным, что в качестве тестового задания высылали настоящие темы для контрольных и докладов. Ладно хоть с упрощёнными требованиями. На удивление, мне пригодился новый навык: расчёты. Если бы я хоть немного не успела в них разобраться, сидела бы с последним заданием пару лет.

Гэтсби привёл Серёжку ко мне. Они играли на полу возле рабочего стола, перетягивая игрушку. Я сняла наушники и выключила музыку, чтобы следить за происходящим под ногами. Но Серёжке быстро надоело, поэтому он отпустил игрушку и заполз ко мне на диван.

Разослав готовые тестовые задания, я открыла домашку по учёту и анализу. Судя по звукам, Серёжка уснул. Гэтсби убежал на кухню и теперь там чем-то шуршал. На душе было тепло и хорошо, поэтому задачки не показались страшными. Напротив, я с интересом боролась с тем, чего раньше боялась, как счетов за отопление.

Телефон завибрировал. Я посмотрела на экран и улыбнулась.

Печальный Юра: «Как на счёт свидания?»

Хохотушка: «Я ещё не доделала домашку».

Печальный Юра: «Так и я ещё на работе. Ты до семи закончишь?»

Хотелось бы, конечно, но у меня были определённые сомнения на этот счёт. Написать об этом не успела.

Печальный Юра: «Свидание НЕ в Екате».

Хохотушка: «???»

Печальный Юра: «Сюрприз, если освободишься к семи».

Хохотушка: «Утром мне на пары»

Печальный Юра: «Не настолько далеко».

Хохотушка: «Тогда ладно. Одеваться потеплее?»

Печальный Юра: «Я не такой изверг, как ты. В машине есть печка».

Я сначала цокнула языком, а потом хихикнула от предъявы. Пришлось с двойным усердием взяться за домашку. Закончила относительно быстро. В шесть с копейками поставила последнюю точку.

Серёжка проснулся и теперь валялся на кровати, пялясь в потолок. Я взяла не сопротивляющегося ребёнка на руки и понесла к Свете. Пора было собираться.

Соседку нашла на кухне в темноте. Не сразу дошло, что что-то не так. Унесла мелкого в детскую, потом вернулась к Свете. Та еле сдерживала всхлипы.

– Что случилось? – спросила я тихо, садясь напротив.

Судя по всему, она плакала всё то время, что Серёжка провёл на моей части квартиры. Лицо, подсвечиваемое огнями сбежавшего из Дубая дома, выглядело сильно опухшим.

– Камеры… Я так надеялась, что их поставят… – ответила она сквозь всхлипы. – Олег, это так страшно. Я же всё-таки пошла в полицию. Заявление приняли, но он не угрожает мне напрямую. И доказательств, что именно он расцарапал стены, нет. Я не знаю, что делать дальше. Как Юра съехал, боюсь выходить из дома.

Я понятия не имела, как её успокоить. Да и возможно ли это? Поэтому мы посидели с ней немного в тишине, держась за руки. Когда мама ушла и мне было плохо, только Света заставляла меня шевелиться. Я должна была ей помочь. Хоть как-то.

Когда Серёжка пришёл на кухню и позвал её за собой, она быстро вытерла слёзы и двинулась за сыном, делая вид, что всё хорошо. Я же с тяжёлым сердцем отправилась собираться.

Юра привёз тёплый красный шарф, идеально подходящий к моей любимой шапке. Такие подарки мне нравились намного больше цветов. Пока я висела на Юре, соскучившись после целого дня разлуки, Гэтсби скулил в ожидании прогулки.

Хозяин вздохнул и послушно пошёл исполнять желание коржика. Света через дверь попросила потом вернуть собаку, потому что с ним как-то спокойнее. Юра без проблем согласился.

Через полчаса Гэтсби с мокрыми лапами оккупировал детскую Серёжки. Под весёлый детский лепет мы попрощались со Светой и пошли к машине.

– Так куда мы едем? – спросила я, не скрывая любопытства.

– Какая разница? Ты всё равно нигде, кроме Пышмы, не была.

– Ну, хотя бы скажи, далеко или нет?

– Нет. В Солнечный дольше ехать.

Услышанное меня успокоило. Хотя и в новом районе я никогда не была. Далеко, общественный транспорт ходит плохо. Но фотографии Солнечного великолепные. Как будто и не Россия вовсе, а сказка какая-нибудь.

В машине Юра рассказывал об отце. Тот отстал от него с повышением и предложил выбрать любую линейную должность, которая его устроит. Я присвистнула. Надеялась когда-нибудь найти место, где меня будут ценить не меньше. Понимала, что это маловероятно, но мечты грели душу сильнее правды.

Я в ответ поделилась возмущениями по поводу тестовых заданий и радостью из-за отмены повышения коммуналки. Долго мялась, пытаясь подобрать слова. Хотела обсудить Свету и то, как можно ей помочь. Он заметил моё смятение и вытянул правду в плохо сформулированном виде. Неважно, с помощью Юры или без, мне нужно мнение со стороны.

– У неё только один вариант, – сказал Юра, немного подумав. – Нужно, чтобы вы все написали заявление на Олега и прошли через опознание. Чем больше заявлений, тем лучше. Сложно добиться чего-то дельного, если прямой угрозы жизни не поступало.

Услышанное не порадовало. Я прекрасно понимала, что в одиночку ничего путного не сделать. Но обращаться за помощью ко всем соседям не хотелось. Дебоширы хорошо знали Олега. Когда он ещё жил с нами, часто пропадал в их квартире. Возвращался оттуда пьяный и весёлый.

А меня с Валей будет мало. Слишком. Это буквально ничего. Три женских голоса, практически без веса. Я вздохнула. Решила попробовать поговорить с дебоширами. Может, получится договориться?

– Не забивай голову этим пару часов, – прервал меня Юра. – Что-нибудь придумаем, правда.

– Легко говорить. Ты не видел, как она плакала.

– Не видел, но это и ненужно. Всё и так понятно.

Я смотрела в окно, пытаясь вернуть настрой на прогулку. Вспомнила, как шутила про лес. Хотела озвучить предположение, но решила промолчать. Голые деревья в свете фар выглядели жутко. Снег отсвечивал от фар машин, частично ослепляя. Я могла бы этим любоваться, если бы не горе близкого человека.

– Когда я тебя выгуливала, то всё комментировала, – сказала я, смотря на сменяющие друг друга щиты с направлениями.

– Разговаривать во время пешей прогулки, не то же самое, что болтать за рулём в гололёд на трассе. Скоро приедем уже.

Не успевала рассмотреть надписи на дорожных щитах из-за отвлекающих мыслей. В целом идей было несколько, только вот я не понимала, зачем нам ехать куда-то именно вечером. По ощущениям мы выехали из города минут десять назад. Юра включил поворотник и до меня, наконец-то, дошло.

– Первоуральск? – спросила я больше машинально. И так видела табличку с названием в метре от машины.

– Ага. Ты в восторге от Еката, думаю, этот город тебе понравится не меньше.

Я прилипла к стеклу. Удивляло, что по ощущениям мы ехали чуть ли не вертикально вниз. Нервы трепало упоминание скользкой дороги. Пришлось заставлять себя молчать. Лучше, если Юра будет сосредоточен на управлении машиной.

Через пару минут мы выровнялись. Я выдохнула от облегчения. Юра завернул налево и замедлился. Первоуральск находился совсем недалеко от Екатеринбурга. Здесь любили покупать квартиры те, кто не мог позволить себе жильё в большом городе. Некоторые снимали тут жильё и каждое утро ездили на работу, потому что так выходило экономнее.

Я в очередной раз поблагодарила всех и каждого за свой угол. Не представляю, как бы справлялась без него. К счастью, этого и не требовалось.

Юра заехал в какой-то двор и припарковался. Пока я застёгивалась, он обошёл машину, открыл дверь и протянул мне руку. Я покраснела, но с улыбкой позволила себя вытащить из плена кожаных сидений.

– И так, мы в Первоуральске. Зачем?

На самом деле мне не терпелось скорее посмотреть город. Пройтись по улочкам, вскарабкаться в горку, посмотреть новые виды, которые вроде похожи на старые, но всё же отличаются. Тем более, если рядом со мной будет Юра.

– Кроме убийственного ландшафта, здесь есть всего одно здание, которое должен увидеть каждый уралец. Пойдём.

Он потянул меня к арке. Я с любопытством оглядывалась по сторонам. Ощущение, будто мы никуда и не уезжали. Юра рассказывал, как они с друзьями после выпуска из школы объехали все близлежащие города на машинах в поисках новых впечатлений под боком. Тогда им впервые стала доступна абсолютная свобода. Больше всего его впечатлил Первоуральск.

Маленький, каким-то чудом построенный на склоне, город вмещал в себя огромное количество людей. Он напоминал отколовшийся кусок чего-то большего. Будто в самом Екатеринбурге не хватило для него места и он решил найти своё.

Мне нравились истории из юности Юры. Тогда его ещё не захватила волна меланхолии, и он относился ко всему иначе. Но удивляло, почему все эти люди исчезли из его жизни. Я вот, например, как общалась со Стёпой, так и общаюсь. И планирую общаться до старости. Не могла представить своей жизни без него.

– У меня нет того, кого я мог бы назвать лучшим другом, – ответил Юра на мой вопрос. – Когда-то думал, что есть. Потом это место заняла Аврора. А когда мы начали ссориться, разом лишился и девушки, и друга.

– Неудивительно, что ты такой угрюмый, – отшутилась я. – Без друзей жизнь становится блёклой. Вот, вы начали ссориться и никто тебя не поддержал. Любому человеку это нужно: быть услышанным, хоть кем-то.

Про Аврору слушать не хотелось. Но сделать это нужно.

– Сейчас у меня есть ты, – сказал Юра.

Мы остановились в начале набережной. С пруда задувал морозный воздух. Вовремя подаренный шарф спасал от холода. Юра смотрел мне в глаза, умудряясь не морщиться от ветра.

– Но я не хочу быть твоим другом, – только и ответила я.

– И я этого не хочу. Не знаю, как разграничить. Сложно. До тебя… Мы изначально дружили, потом всё произошло плавно, само собой. Мне постоянно приходится себя одёргивать.

– Возможно, если бы у тебя был друг, ты бы смог обсудить это с ним.

– Хочешь обсудить отсутствие друзей? Или есть тема поважнее? – Он чуть наклонился и уткнулся своим лбом в мой.

Я прищурилась. Он снова странно на меня смотрел.

– Например?

– Например, все мои косяки в попытке обратить твоё внимание на меня. Я сейчас думаю о них и чувствую жгучий стыд. Хочу извиниться за своё неоднозначное поведение. Не получалось сдерживать психи. Вёл себя, как подросток.

– Да ладно тебе, – тихо сказала я. – Мы оба хороши, я тоже вела себя неоднозначно.

– Тебе это позволительно. Но если бы я знал о некоторых нюансах твоего прошлого, то вёл бы себя иначе.

– Испугался бы нецелованной девушки и сбежал? – Я улыбнулась. Губы всё время болели и плохо заживали.

Он тоже улыбнулся.

– Нет, но хотя бы говорил обо всём прямо. Наверное.

– Вот именно, – подтвердила я. – Наверное – ключевое слово. Как получилось, так получилось. Мы этого не сможем исправить.

– Не сможем. Поэтому давай договоримся: если я буду что-то делать или говорить неправильно, ты будешь мне об этом говорить.

Я рассмеялась от того, насколько серьёзно это прозвучало. Юра моего веселья не разделял. Я положила руки на его холодные из-за ветра щёки.

– Юр, если ты хочешь перманентной честности от меня, то и я хочу получать то же самое взамен.

– Хочешь, чтобы я всё говорил честно? – Карие глаза сверкнули.

– Да, всегда, обо всём. Я чувствую себя на минном поле. Боюсь сделать что-то не так. Поэтому предлагаю всегда говорить правду без утайки и уже потом разбираться с последствиями.

Он кивнул, из-за чего мне моментально полегчало. Я сомневалась, что это будет легко. Правда в целом сложная штука. Тяжело быть честным с кем-то, ещё сложнее с самим собой.

– Тогда я начну. Готова к исповеди?

– Попробуй. – Мой голос дрогнул. Волновалась жутко. Понятия не имела, о чём он заговорит, учитывая что диалог начался с рассказа про Аврору.

– Я люблю тебя.

Устоять на ногах получилось исключительно благодаря поддержке Юры. Сердце бешено колотилось в груди. Мне хотелось хватать ртом воздух, но я заставила себя дышать. Медленно, неглубоко, но самостоятельно.

– У тебя сердечный приступ? – испуганно спросил Юра.

Я покачала головой и бросилась к нему на шею. Шептала ответное признание прямо на ухо. Он прижимал меня к себе и тихо посмеивался. Чувства странные. Я не ожидала, что это случится вот так. Или что услышу признание в любви, стоя на набережной пруда в Первоуральске под ледяными потоками ветра.

В крепких объятиях стало намного теплее. Холод отступил. Я прижималась к Юре изо всех сил, пытаясь выразить всю глубину своих чувств. Волшебное мгновение отпечаталось в душе хлёсткими порывами ветра и острыми хрусталиками снега. Он пальцем стёр слёзы с моей щеки и поцеловал меня так, что мне снова стало сложно стоять на ногах.

– Ты ради этого привёз меня сюда? – спросила я чуть отстранившись, пытаясь спасти губы от окончательного разрушения.

– Нет, это ты от меня правду потребовала. – Он взял меня за руку и медленно повёл по набережной. – Но мы почти пришли.

– Я же не думала, что ты решишь признаться в чём-то таком, – ответила я, отведя взгляд.

Обсуждать чувства непривычно и приятно одновременно. Внутри меня всё разрывалось от оглушающего счастья. При этом маленький червячок несправедливости не давал до конца отдаться моменту. Я всё ещё думала о Свете. Мне хотелось, чтобы она тоже обрела его. Простое человеческое счастье.

– На самом деле, я хотел признаться ещё тогда, на балконе, но струсил. Безответная симпатия не то же самое, что безответная любовь.

– Думаю, дело не только в этом. У тебя был ещё один сдерживающий фактор.

– Да, – согласился Юра. – Это ещё мягко сказано. Чувствую себя гадко из-за того, что не подождал буквально пару дней. Аврора не случайно так долго оставалась в моей жизни. Мы через многое прошли, и она заслуживала от меня правды. Честной и бесповоротной.

– Надеюсь, этот урок ты усвоил.

– Усвоил, можешь даже не сомневаться. А теперь, смотри.

Юра развернулся и встал сзади, обнимая меня со спины. Я смотрела на огромное круглое здание со стеклянными фасадами, едва сдерживая смех. Даже представить не могла, для чего кто-то решил сделать дом в виде «шайбы». Подсветка делала этот вид ещё более нереальным.

– Это… – начала я, борясь с хихиканьем.

Выглядело потрясающе. Великолепно и нелепо одновременно.

– Да, это круглое здание. И, раз уж на меня легла роль экскурсовода, позволь рассказать тебе об инновационном культурном центре.

Я расхохоталась. Инновационный – очень подходящее определение для этого дизайн-проекта. Юра говорил и говорил, рассказывая историю стоящей на ребре «шайбы», приговаривая, что мы обязательно как-нибудь съездим туда на экскурсию. Но он хотел показать мне его вечером, с подсветкой. Поэтому более детальное знакомство состоится позже.

– Так ты привёз меня в другой город, чтобы показать его? – Я с улыбкой посмотрела на него через плечо. Думала, Юра будет сосредоточен на здании и ошиблась. Всё его внимание было посвящено мне.

– Нет, я привёз тебя сюда, чтобы показать: прекрасное часто находится у нас под носом, а мы об этом можем даже не догадываться.

– Я могла показать тебе поваленное дерево в парке в десяти минутах ходьбы от наших домов. Хотя это здание потрясающее. Не представляю, как это могло кому-нибудь прийти в голову. – Я улыбалась. Радовало, что Юра хотел поделиться со мной важными воспоминаниями и впечатлениями.

– Могла. Но это твоя находка. Ты должна понимать, как сложно мне находить прекрасное, раз здание в Первоуральске – первое, что пришло мне на ум после тебя.

– Над этим мы тоже поработаем, – пообещала я, краснея из-за его улыбки.

Меня разрывало от противоречивых чувств: я была счастлива в объятиях Юры, впереди маячила более интересная работа, Юлия Витальевна предложила писать под её началом диплом. При этом всплыла правда об отце. А ещё Света… Из-за неё мне было больнее всего.